В 1858 году Мария Бернарда Субиру, более известная как Бернадетта, заверила всех, что ей явилась Дева Мария. И это было не таким уж необычным явлением, как можно было бы подумать. Молодые люди, особенно дети крестьян, веками сообщали о том, что видели Деву Марию, и в целом Франция XIX века не была этому чужда. Богородица явилась молодой монахине в Париже в 1830 году и двум детям-пастушкам в деревне Ла-Салетт-Фаллаво – в 1846 году. Поэтому, когда Бернадетта заявила, что видела Пресвятую Деву в гроте Масабьель, нашлось немало людей, готовых ей поверить.

Тогда хилой и необразованной Бернадетте было 14 лет. Она была дочерью безработного мужчины, который когда-то управлял одной из мельниц Лурда, но теперь был вынужден жить с женой и детьми в сыром подвале старой полуразрушенной городской тюрьмы. 11 февраля 1858 года Бернадетта собирала дрова на окраине города со своей сестрой и подругой. Именно тогда она и узрела свое первое видение в пещере. Она сказала, что это была женщина в белом, окруженная мягким светом. У нее с собой были четки, и она перекрестилась. Бернадетта понимала, что никто другой ее не видел. Во время последующих визитов в пещеру Бернадетта снова видела женщину. Однажды та сказала девочке на местном диалекте, что в гроте следует построить часовню. При девятом появлении женщины Бернадетта начала копать землю и обнаружила подземный источник, а во время шестнадцатого видения женщина сказала Бернадетте, что она – Непорочное Зачатие, что отсылает к католической доктрине, согласно которой Дева Мария была с момента зачатия свободна от скверны первородного греха – первого греха человеческого рода.

Грот, где Бернадетте явилась Дева Мария в 1858 году, быстро стал главным местом паломничества. Строительство преобразило небольшой городок Лурд, там начали торговать сувенирами, чтобы обслуживать стекавшихся паломников, многие из которых были больны

К этому моменту у Бернадетты уже появились последователи[664]. Тем не менее она подвергалась нападкам со стороны французской прессы, местная полиция угрожала арестовать ее, а еще ее однажды ударила женщина, когда она возвращалась из школы. Для своих недоброжелателей она была неграмотной и истеричной девушкой, искавшей внимания, или психически больной. Полиция убрала религиозную атрибутику, которая уже начала скапливаться на месте, и забаррикадировала пещеру; даже Бернадетта не смогла попасть внутрь, поэтому последнее видение она узрела 16 июля через реку. Вскоре после этого она поступила в местную богадельню, чтобы избежать нежелательного внимания, а из нее перешла в женский монастырь сестер милосердия в Невере. Она умерла там в 1879 году, ей было всего 35 лет[665]. Закрытие грота и уход Бернадетты в монастырь вполне могли привести к тому, что Лурд снова погрузится в забвение, однако город стал одним из самых популярных мест паломничества в мире. Он прославился исцелениями и чудесами, а также стал местом покоя и согласия в охваченном войной мире.

В начале XXI века Лурд – самое посещаемое туристическое направление во Франции после Парижа и самое посещаемое место паломничества католиков после Рима. Цены на жилье здесь в определенный период соперничали с ценами французской столицы. Наплыв паломников в Лурд привел к его превращению из небольшого города, относительно изолированного от внешнего мира благодаря расположению высоко в северных предгорьях Пиренеев, в международное направление. Сегодня в этом городке с населением около 13 000 человек насчитывается более 350 отелей и 40 000 спальных мест. Ежегодно сюда приезжает около 6 миллионов паломников.

Помогло то, что чудесные исцеления начались вскоре после первого видения Бернадетты. Вероятно, первое «одобренное» чудо произошло 1 марта: местная женщина, которая повредила руку, упав с дерева, помолилась, омыла руку в гроте и мгновенно исцелилась. Несколько дней спустя у 55-летнего лурдского каменотеса Луи Бурьетта восстановилось зрение в правом глазу. Католическая церковь позже признала еще три исцеления чудесными, и все они произошли до того, как видения прекратились. Они широко освещались в прессе, и это вдохновляло все больше людей на приезд. В течение трех лет были заявлены не менее 100 случаев исцеления, 15 из которых признали чудесами после расследования 1861 года[666].

Поначалу не заинтересованная в этой истории Католическая церковь в 1862 году признала видения Бернадетты подлинными. После этого ограничений для роста Лурда не осталось никаких. Епархия начала активно развивать город как место паломничества: была куплена земля вокруг грота, а контролировать ее пригласили «Отцов Грота» – миссионеров часовни Нотр-Дам де Гарезон[667]. Для облегчения передвижения паломников были снесены здания и проложены новые дороги. За следующее десятилетие построили новую часовню, начали строить церковь, установили статую Девы Марии в гроте, а также возвели ограждения, чтобы регулировать растущий поток людей.

С появлением железной дороги в 1866 году Лурд стал местом массового паломничества. Изначально предполагалось, что новая железнодорожная линия пройдет от Тарба до По, минуя Лурд, но по счастливой случайности министр финансов Ашиль Фульд незадолго до этого приобрел землю неподалеку и убедил железнодорожную компанию провести линию через Лурд и его поместье[668]. Железнодорожный доступ в город был очень важен: святыни Девы Марии без него, к примеру Ла-Салетт-Фаллаво во Франции и Нок в Ирландии, не развивались так же быстро, как Лурд.

В 1870-х годах открыли вторую церковь, которую впоследствии освятили в присутствии 100 000 человек, однако людей становилось все больше, поэтому в 1883 году начали строить третью церковь. Это огромное здание, способное вместить 1500 верующих, было возведено в неовизантийском стиле и названо базиликой Святого Розария[669]. Были разработаны новые ритуалы, которые стали регулярными в санктуарии, в том числе факельные шествия в честь Пресвятой Девы, а также перед Первой мировой войной – крестный путь на холме над гротом[670].

Изначально паломничество в Лурд совершали в основном женщины из французской глубинки. Так продолжается и до сих пор. В 1894 году паломники из епархии Камбре массово приехали в Лурд: из 5600 паломников было только 400 мужчин. Критики утверждали, что это связано с иррациональностью, истеричностью и внушаемостью женщин[671]. Однако существует и более разумное объяснение: возможно, преобладание женщин связано с тем, что первопричиной паломничества была девочка Бернадетта, плюс к этому Лурд был изолированным местом, находящимся далеко от главенствующей церкви и контролируемого мужчинами государства. Однако часть элиты Лурд привлекал. Гувернантка сына императора Наполеона III ездила туда за водой, чтобы вылечить солнечный удар ее подопечного; сам император приказал осенью 1858 года вновь открыть святилище, чтобы повысить свою популярность, после того как оно было закрыто полицией.

Лурд быстро стал местом международного паломничества организованных групп. Они прибывали из Бельгии и Канады в 1873 году, а из США – год спустя. За следующие пять лет по мере роста популярности Лурда добавились паломники из Германии, Италии, Польши, Испании, Ирландии и Швейцарии, а позднее начали прибывать католики из стран Южной Америки – Бразилии, Аргентины, Боливии и Венесуэлы[672]. Изначально они приезжали на кораблях или поездах, однако после Второй мировой войны могли воспользоваться преимуществами расширяющегося аэропорта в Тарбе. Святилища и иконы Богоматери Лурдской появлялись по всему миру для тех, кто не мог лично удостоить ее визитом. На сегодняшний день многие женщины, мигрирующие с Африканского континента, первое паломничество совершают именно в Лурд, поскольку благодаря европейским миссионерам Богоматерь Лурдскую в Африке стали почитать с конца XIX века[673]. Она также привлекает паломников некатолической веры. Лурд посещают мусульмане, буддисты и индуисты, которые молятся там вместе с католиками. Также существуют церкви (и паломники) других ветвей христианства, например Украинской православной церкви[674]. Лурд – поистине всемирное место паломничества, где приветствуются люди всех вероисповеданий и атеисты практически со всех уголков планеты. Для конгрегаций, состоящих из паломников из разных стран, проводят мессы, а в Часовне Примирения священники круглосуточно исповедуют почти на всех европейских языках.

Лурд и исцеления

По всему миру места паломничества были местами исцеления и остаются ими на протяжении тысячелетий, но в Лурде, вероятно, связь между верой и медициной была более важной и более горячо обсуждаемой, чем где-либо еще. Однако исцеление не было частью ни одного из посланий Девы Марии Бернадетте. Так почему же Лурд не просто стал местом исцеления, но туда еще и начали совершать паломничества, которые сильнее всего ассоциируются со здоровьем и исцелением? Ведь не поспорить, что слава города настолько громкая, что другие места паломничества в мире, многие из которых намного старше Лурда, примерили на себя его образ. В Стамбуле находится Храм Живоносного Источника (Византийский Лурд), прославившийся чудесами и исцелениями; Кибехо – это Лурд Африки, Чимайо – Лурд Америки, церковь Лас-Лахас – Лурд Южной Америки. На Британских островах Нок претендует на звание ирландского Лурда, Карфин – шотландский Лурд, а источник святого Уайнфрида в Уэльсе (не посвящен Пресвятой Деве, но с VIII века история исцелений там накопилась настолько богатая, что он может посоперничать с Лурдом) с 1890-х годов продвигался как валлийский Лурд.

Несмотря на то что чудесные исцеления происходили с самого начала, только в середине 1870-х годов страдающие от разных болезней люди стали весомой частью прибывающих в Лурд паломников. В конце 1870-х годов ежегодно стабильно приезжали несколько сотен больных: иногда их привозили на специальных поездах, и чаще всего – в инвалидных колясках или на носилках. Особенно трудной была дорога либо в жаркую погоду, либо в переполненных поездах. О больных заботились друзья и родственники, а если их не было, то помогали вера и целебные источники. Около трети прибывших на поездах людей в 1877 году были больны или при смерти, что требовало ускоренного развития медицинских учреждений. Были построены купальни, а в 1890-х годах – бассейны. Чем больше было паломников, тем выше была нагрузка на инфраструктуру, и в 1955 году были открыты более крупные бассейны. Тяжелобольным помогали бранкардиеры (переносчики носилок для бедных). Сначала это были сотрудники больницы в Тулузе, и их иногда обвиняли в издевательствах над паломниками, но со временем эту ношу взвалили на себя волонтеры[675]. Также появились две больницы для ухода за самыми тяжелыми больными – епархия медсестер и сиделок.

Растущее число больных и соотносимое с ним количество заявлений об исцелениях и чудесах приковывали к себе пристальное внимание. В 1883 году опасения по поводу того, как «Отцы Грота» оценивали и регистрировали случаи излечения, привели к основанию Бюро медицинских заключений. В итоге его сотрудники обосновались под одним из пандусов, ведущих к базилике Святого Розария: это было идеальное место для опроса паломников, которые утверждали, что исцелились. Исцеления признавали чудесными только при их соответствии строгим критериям[676].

На сегодняшний день из всех расследований Бюро только 70 случаев исцеления были официально объявлены чудесными. Последний из них произошел в 2008 году: пожилая монахиня, сестра Бернадетт Морио излечилась от заболевания позвоночника, из-за которого была прикована к инвалидному креслу с 1980 года. Чудесным исцеление было объявлено в 2018 году[677]. Медицина развивается, поэтому таких чудес становится все меньше, хотя количество людей, считающих, что они были исцелены, увеличивается. Согласно официальным данным санктуария Лурда, каждый год его посещает около 50 000 человек, хотя реальные цифры, вне сомнений, намного выше.

Бизнес на паломничестве

Город на другом берегу реки от святилища быстро разросся, поскольку местные жители создавали предприятия для торговли с паломниками, а предприниматели в полной мере использовали все доступные им рекламные инструменты. В результате историю Бернадетты знали на каждом углу. Лурд появился и в ранних работах французских пионеров кинематографа, братьев Огюста и Луи Люмьеров. Популярность Лурда привела к тому, что путеводители по городу и санктуарию стали в свое время бестселлерами. Например, книга французского журналиста Анри Лассерра 1869 года выдержала 142 издания всего за 7 лет[678]. К концу века ее перевели на 80 языков. По мере увеличения наплыва паломников жители города превращали свои дома в пансионы, строились гостиницы, а на узких улочках открывались сувенирные лавки, где продавалось все: бутылочки в форме Богородицы, молитвенники, Библии, фотографии Бернадетты, карточки с молитвами; а также полотенца, таблетницы (полезная вещь для больных паломников), мятные леденцы, сделанные на воде из святого источника; четки, в том числе и светящиеся в темноте, статуи Девы Марии. В городе также развивались объекты, привлекающие паломников и туристов, например, в 1974 году был открыт музей восковых фигур, изображающих сцены из жизни Бернадетты. Недаром Лурд называют «Диснейлендом Бога»[679].

Коммерциализация Лурда в конце XIX века привела историка Сюзанну Кауфман к выводу, что город стал важным местом возникновения современной культуры потребления – первой современной капиталистической святыней[680]. Многие критиковали строительный бум и обилие сувенирных магазинов. Однако в местах паломничества всегда обслуживали тех, кто хотел сохранить что-то на память о своем визите. Туристическая татуировка одного человека будет священной реликвией для другого, ведь турист и паломник наделяют один и тот же предмет совершенно разными смыслами. В одном путеводителе паломникам советовали «прочесывать город в поисках материальных сувениров, икон, четок со всеми благословениями и индульгенциями, медалей, красивых безделушек и драгоценностей», чтобы привезти их своим друзьям и семьям, ведь все это находилось под защитой Девы Марии, и таким образом ее благодать попадет в дома паломников[681]. Лурд – великолепный пример связи между мирским и божественным в святых местах, ведь там они перетекают друг в друга, и их зачастую не разделить.

В стремлении избежать обвинений в алчности и попытках нажиться на святых образах религиозные власти дистанцировались от безудержной коммерциализации, запретив лоточникам и торговцам посещать сам санктуарий, однако вместе с тем обратились к СМИ, чтобы рассказать всем о Лурде. В 1873 году для продвижения Лурда и его исцелений начали выпускать информационный бюллетень Le Pelerin. Истории о происходящем в святыне регулярно попадали в национальную и зарубежную прессу либо из-за приезда журналистов в Лурд, либо из-за активной пропаганды церковных властей. «Отцы Грота» учредили свечную фабрику для удовлетворения собственных нужд, а воду из святого источника разливали (и до сих пор разливают) по бутылкам и отправляли по всему миру[682]. «Отцы Грота» утверждали, что так, во-первых, поддерживается давняя традиция получения прибыли для сохранения святыни и, во-вторых, о ее достоинствах узнают те, кто не может ее посетить. Однако критики жалуются, что ненасытная Католическая церковь делает все это лишь для того, чтобы обогатиться.

Критика коммерциализации Лурда и быстрого развития святилища весьма красноречиво звучала не только в прессе, но и в художественной литературе. В романе Эмиля Золя «Лурд» главный герой Пьер видел город во сне[683]: «Он видел Лурд, растленный деньгами, несущий пагубу, отвратительный, превратившийся в огромный базар, где все продается – обедни и души»[684]. Люди жаловались на количество уличных торговцев, навязывающих свои товары паломникам, и на преследовавших их нищих. Еще один писатель, Жорис-Карл Гюисманс, посетил Лурд в 1905 году и пожаловался на «изобилие вульгарности» и «кровоизлияние дурного вкуса», которые воплощал санктуарий и его здания[685]. Растущее количество гостиниц и туристических объектов в XX веке не улучшило ситуацию. Главный герой романа «Незабываемые дни» (Well-Remembered Days) ирландского писателя Артура Мэтьюза, где последний описывал свое посещение города в 1964 году, жалуется: «Лурд был опьяняющим местом, [но] я помню, как думал, что, вероятнее всего, таким бы был и Лас-Вегас, если убрать оттуда казино с ночными клубами и заменить их на католицизм»[686].

Другие не одобряли то, как паломники добирались до города. Железнодорожные перевозки были практичными и быстрыми, и компании предоставляли особые услуги для транспортировки тысяч паломников. На этих «поездах надежды» приезжали люди со всей Европы, и без них большинство тяжелобольных никогда бы не смогли добраться до Лурда. Однако некатолики критиковали эти поезда, считая их жульничеством. Прежде паломничества бывали изнурительными и даже местами опасными, и тот факт, что современные паломники путешествовали первым классом с комфортом, не добавлял им духовности. Католические власти придерживались иной точки зрения, называя путешествие на поезде частью религиозного опыта. В вагонах раздавали руководства и справочники для молитв, священники проводили службы, словом, прилагались все усилия, чтобы глубоко верующие люди ни в чем не нуждались. Возможно, паломники не проходили сотни километров пешком, чего требовали скептики, но религиозный опыт они в любом случае получали.

Религиозный, но современный. Лурд не всем приходился по вкусу и противоречил представлению большинства о том, каким паломничество вообще должно быть. По сути, средневековым или, по крайней мере, тем, что они воспринимали средневековым. Бельгийский паломник Жозеф Демарто в 1906 году пожаловался, что новые религиозные здания строились как современные пятиэтажные дома, что сувениры массово производились в Париже и что эта «грубость» противоречит любой попытке создать впечатление древнего и почитаемого места[687]. В прежде изолированном городе круглосуточно работает электричество, открыты комфортабельные современные отели, к услугам людей множество прекрасных мест, где можно поесть, но какое отношение все это имело к паломничеству? Британская писательница Марина Уорнер в своей блестящей книге «Единственная из всех женщин: миф и культ Девы Марии» (Alone of All Her Sex: the Myth & Cult of the Virgin Mary) писала о Лурде и задавалась вопросом: «Почему многочисленные посетители Лурда остаются недовольными и разочарованными?». Отвечая на этот вопрос, она указала на отсутствие «художественного величия», которое можно встретить, например, в Риме или Флоренции, на украшающую базилику мозаику «исключительной слабости и вульгарности», а также на построенную в 1950-х годах подземную базилику, вмещающую примерно 25 000 паломников, залитую бетоном. Она «напоминает подземную парковку»[688].

В основе всей этой критики лежит недопонимание силы веры, движущей паломниками, но Уорнер справедливо отметила, что святость для Католической церкви всегда проявлялась через красоту и стимуляцию органов чувств, будь то зрение, осязание, обоняние или слух. По ее мнению, именно из-за отсутствия этой стимуляции в Лурде место кажется пустым, хотя для тысяч людей, которые приезжают туда каждый год, это не представляется проблемой.

Лурд и политика

Несмотря на то что по большей части история Лурда – это история веры и паломничества в надежде на исцеление, город также является и политическим символом, священным местом национального масштаба, возникшим в ответ на войну и болезни во Франции. Лурд быстро стал местом, где можно было делать политические заявления под предлогом веры. Историк Мири Рубин утверждала: «В Лурде все было вызовом [светскому] государству». Но этим дело не ограничилось. В XIX веке Франция была центром поклонения Деве Марии: в ее честь строили базилики, ей посвящались новые религиозные ордены, и ее явления Бернадетте были официально признаны. В 1871 году в стране царила атмосфера антикатолицизма: в Байонне убили архиепископа, в Нанте напали на паломников, которые возвращались домой из Лурда[689]. Паломничество того года имело ярко выраженную политическую направленность: на нем поддержали реставрацию королевской династии Бурбонов после краха империи Наполеона III.

Год спустя в Лурде состоялся митинг, организованный священником Виктором Шокарном и одной из его прихожанок, Маргерит де Брик, возглавившей процессию паломников с хоругвями[690], которые возложили их в базилике в знак своей веры в силу Франции. Это было первое крупномасштабное национальное паломничество к святыне. Его назвали «митингом веры и надежды Франции в честь Богоматери Лурдской», а также оно было известно как «паломничество хоругвей». Английская газета The Daily News назвала это паломничество «очевидно политическим»[691].

В 1873 году в Лурд совершили национальное паломничество ассумпционисты. «Отцы Грота» предложили французам искупить там свои грехи, которые отчасти привели к поражению во Франко-прусской войне двумя годами ранее. Тогда же была предпринята попытка напомнить гостям Лурда о средневековом христианском прошлом Франции, и многие паломники 1873 года были с красными крестами из шерсти. Они уподоблялись средневековым крестоносцам и своим паломничеством совершали «поход» будто бы во имя спасения Франции[692].

В начале XX века Лурд столкнулся с трудностями: «Отцов Грота» и ассумпционистов сместили из-за скандала, а грот приватизировало государство. Вскоре местный епископ смог арендовать землю санктуария обратно, однако эта ситуация показала, что Лурд стал центром конфликта между светскими французскими республиканцами и католическими монархистами. Церкви не вернули землю до поражения Франции от нацистской Германии в 1940 году. На следующий год главу марионеточного вишистского режима маршала Петена пригласили в город, однако это принесло лишь дополнительные проблемы и противоречия из-за коллаборационизма Петена с нацистской Германией.

С 1905 года политику Франции определяло отделение церкви от государства. В 2008 году этот принцип был проверен на прочность: Францию с трехдневным визитом посетил папа римский Бенедикт XVI впервые с начала его понтификата. Частью визита было паломничество в Лурд в честь 150-летнего юбилея святыни. Никакого скандала на этом фоне не возникло бы, если бы не поведение президента Франции Николя Саркози. Этот трижды женатый «культурный католик» слишком часто апеллировал в своих речах к Богу в стиле американских политиков. Как следствие, возникли опасения, что визит папы римского во Францию, да еще и в Лурд, был признаком возврата к более тесным связям между Католической церковью и французским государством[693].

Лурд и война

Из всех паломнических направлений христиан с военным паломничеством сильнее других ассоциируется именно Лурд. На заре истории святыни армейские офицеры из известных французских семей принимали участие в организации национальных паломничеств, укрепляя связи между Девой Марией, Лурдом и воинствующей церковью. Однако после двух мировых войн Лурд стал местом примирения и прощения для обеих сторон конфликтов. Во многом факт, что для этого выбрали именно Лурд, был очевидным. Хотя Богородицу обычно воспринимают как воплощение мира и заботы, ее также считают защитницей тех, кто к ней обращается, и покровительницей армий. Эта двойственность особенно привлекала военнослужащих-католиков, ведь Богородица поддерживала их в бою и даровала им утешение, когда они получали физические или душевные раны.

Преданность французов Богоматери Лурдской была заметна в окопах Первой мировой войны, где отчаявшиеся солдаты чаще всего молились ей о защите и давали паломнические обеты. Один боец в 1915 году написал ей молитву в письме, которое оставил в санктуарии в коммуне Экс-Нулетт в Па-де-Кале на севере Франции: «Богоматерь Лурдская, я обращаюсь к тебе, чтобы ты дала мне милость вернуться когда-нибудь в мой маленький дом со всей моей маленькой семьей, как бы далеко я ни был. Храни меня от бедствий, которые я вижу каждый день, и молю тебя: останови наконец эту ужасную бойню, из-за которой умирает так много людей»[694].

На следующий год французские епископы молились Богоматери Лурдской о победе на поле боя, обещая, что после окончания военных действий они организуют национальное паломничество в ее честь. Они были верны своему слову: когда война закончилась, были совершены военные паломничества благодарности, и сотни бывших военнослужащих отправились на юг. В марте 1919 года рыцари святого Колумбы (религиозное братство, основанное для взаимопомощи иммигрантам в США) организовали паломничество в Лурд для 3000 американских «парней в форме», сражавшихся на полях всей Европы[695]. Также паломничество совершили члены антигерманской коалиции: его возглавили архиепископы Реймса и Вестминстера. И если паломничества с политическим или военным подтекстом до Первой мировой войны были, по крайней мере, частично вдохновлены сопротивлением французскому государству и секуляризации, послевоенные паломничества чаще всего были посвящены исцелению и международному примирению.

В годы между двумя мировыми войнами продолжали совершаться военные паломничества в Лурд, и паломников становилось все больше, поскольку привлекались бывшие военные, а иногда и члены их семей со всего света. Паломничества французских ветеранов организовывала Национальная лига священников – экс-комбатантов, а других паломников поддерживало движение Pax Romana. Они стали популярны в Европе, Америке, Австралии и Новой Зеландии, поэтому на каждом континенте собирались группы паломников для ежегодных путешествий в Лурд.

Репутация Лурда как главного места паломничества для солдат и ветеранов резко укрепилась, и особенно в Великобритании, когда инвалид войны по имени Джек Трейнор был исцелен во время паломничества в 1923 году. Католик из Ливерпуля Джек Трейнор участвовал в Первой мировой войне, но уже через месяц действительной службы получил ранение в голову осколком разорвавшегося снаряда. После пяти недель в коме и пребывания в военном госпитале в Англии его отправили в Египет. Вскоре он получил ранение в колено. Однако по-настоящему серьезные травмы ему нанес град пулеметных пуль, под который он попал в Дарданелльской операции в мае 1915 года. Одна из пуль вошла ему в правую руку и остановилась под ключицей. Поскольку он больше не мог пользоваться рукой, его уволили из армии и отправили домой. Со временем у него усилились эпилептические припадки, и, несмотря на лечение и операцию на черепе, он в конечном счете больше не мог ходить и даже просто стоять. С июля 1923 года он был прикован к инвалидному креслу. Военные власти предложили ему место в госпитале для неизлечимо больных в Моссли-Хилл.

В том же месяце до него дошли известия о том, что из Ланкашира в Лурд планируется паломничество. Вопреки возражениям своей жены и врачей, мистер Трейнор был полон решимости поехать туда. История вызвала настоящий ажиотаж и попала в местную прессу. Интерес был настолько высоким, что мистер Трейнор попросил своего брата отвезти его по задворкам Ливерпуля к поезду для паломников, чтобы избежать толп. Он выдержал изнурительную поездку в Лурд, что само по себе считали невозможным. В самом Лурде он совершал омовения в святой воде и с каждым разом чувствовал себя намного лучше. После девятого омовения и благословения он внезапно смог пошевелить рукой. После бессонной ночи на следующее утро он вскочил с постели и побежал в святилище, хотя до этого четыре года не мог ходить. Этот опыт оказал на него сильное влияние. Решив отблагодарить Деву Марию за помощь, он отказался от единственного оставшегося у него порока и бросил курить.

За историю Джека Трейнора ухватилась английская пресса. К моменту его возвращения в Ливерпуль он уже был настоящей сенсацией. Когда его жена приехала на станцию Лайм-стрит, чтобы встретить его, ей пришлось пробираться через толпу на платформе, где ее уже ожидали несколько десятков других женщин, и каждая из них утверждала, что именно она является миссис Трейнор. Реакция британской армии на его выздоровление была красноречивой. Очевидно, они оказались неспособны признать вероятность чудесного исцеления в Лурде, поэтому продолжили выплачивать ему пенсию по инвалидности, несмотря на то, что он был бодр и здоров. Более того, он приступил к работе в собственной компании, и ему никогда больше не понадобилось инвалидное кресло[696].

Паломничество Джека Трейнора было важным для демонстрации возможостей Лурда для ветеранов-инвалидов, однако военные паломничества до следующего десятилетия организовывали сравнительно редко. Но в 1934 году в одобренном папой римским паломничестве приняли участие около 80 000 ветеранов Первой мировой войны из по меньшей мере 19 стран[697]. Для многих это паломничество было поводом для гордости. Имена некоторых британских паломников были напечатаны в местных газетах, и зачастую это сопровождалось подробностями их службы. Паломничество широко осветили в прессе, поскольку среди паломников было десять кавалеров Креста Виктории[698]. Лурд как место согласия и примирения становился все популярнее, и это побудило католического архиепископа Бирмингема доктора Томаса Уильямса призвать Гитлера позволить немецким солдатам присоединиться к паломничеству, чтобы «воззвать к миру во всем мире». Он также произнес проповедь, в которой предложил и самому Гитлеру приехать в качестве паломника, чтобы выразить «глубочайшую любовь к миру», которую тот обрел, сражаясь в окопах Первой мировой. Уильямс сказал своим прихожанам: «Каким прекрасным импульсом к настоящему миру в Европе было бы присутствие герра Гитлера. Это вдохновило бы католиков Германии, блистательно сражавшихся за свою страну в войне, приехать и присоединиться к своим бывшим врагам в молитвах о мире». Зная, как разворачивались дальнейшие события, мы можем утверждать, что надежды архиепископа оказались катастрофически наивными, однако они остаются свидетельством веры в то, что паломничество способно объединять людей и вызывать реальные изменения силой молитвы[699].

Через два года состоялось еще одно, более масштабное паломничество мира в Лурд. Его возглавили епископы, которые сами были ветеранами войны. В нем участвовало около 120 000 бывших военнослужащих[700]. Паломничество 1934 года обошлось без политики, однако из-за растущей напряженности в Европе посыл этого путешествия к святым местам был скорее политическим, поскольку паломников беспокоила вероятность новой войны, и они молились о мире. Хотя Дева Мария не вняла их молитвам, в годы Второй мировой войны вопреки трудностям паломники все еще приезжали десятками тысяч.

После Второй мировой войны количество паломников в Лурд резко возросло. До войны в среднем в год приезжало около 250 000 паломников, а после 1945 года это число быстро стало семизначным. Отчасти это было связано с энергией монсеньора Теаса, епископа Тарба, назначенного в феврале 1947 года. Лурд тогда входил в эту епархию. Теас стремительно приступил к возрождению статуса святыни. Будучи президентом движения Pax Christi[701], он также способствовал примирению между Францией и Германией[702].

Фундамент этих усилий был прочным, ведь паломничества согласия и примирения уже совершались, когда он был назначен епископом. Одно из самых ранних таких паломничеств состоялось в сентябре 1946 года. На подходе к Лурду паломников ожидало поистине впечатляющее зрелище. Поле через реку от грота превратили в карту Германии, на которой все лагеря для военнопленных и концентрационные лагеря были отмечены пятиметровыми статуями, окрашенными в разные цвета для обозначения типа лагеря и категории заключенных. Сто тысяч паломников из Бухенвальда, Дахау и других лагерей заполнили поле. Некоторые из них встретили других заключенных, которых не видели с момента освобождения[703]. Это паломничество в Лурд дало возможность людям со всей Франции и из-за ее пределов, познакомившихся при ужасающих обстоятельствах, снова найти друг друга. А также это паломничество явилось исполнением тысяч обетов, ведь многие заключенные поклялись отправиться в Лурд, если им удастся выжить. Год спустя епископ Теас помог организовать визит 700 паломников из Саара (земли Германии на границе с Францией) в надежде, что вера примирит их с бывшими врагами.

В 1958 году состоялось юбилейное паломничество в Лурд в честь столетия святыни, и его ознаменовал большой праздник. Еще через несколько месяцев состоялось первое международное военное паломничество в Лурд: вооруженные силы Франции пригласили своих немецких визави в Лурд в качестве акта примирения[704]. С тех пор паломничества в Лурд стали краеугольным камнем ежегодных мероприятий многих военных епархий мира, и не только для ветеранов Второй мировой войны. По программе «Солдаты Америки в Лурде» (America’s Warriors to Lourdes) в город ежегодно отправляются тысячи паломников, среди которых в том числе ветераны войн в Ираке и Афганистане, а также действующие солдаты, многие из которых ищут исцеления от ран и инвалидности[705]. Лурд также оказался мощным инструментом примирения во внутренних военных конфликтах. В 1992 году Югославию раздирала гражданская война, поэтому хорваты организовали военное и полицейское паломничества в Лурд. Со временем к хорватским паломникам также присоединились военные представительства других стран[706].