В Анголе, стране на юго-западе Африки, местная легенда гласит, что группа португальских мореплавателей во главе с исследователем Диогу Каном в 1491 году обнаружила статую Девы Марии на берегу реки Кванза (тогда это была территория королевства Конго). Посчитав это знаком свыше, моряки отвезли статую в близлежащую деревню Мушима, где построили для нее часовню. Поскольку считалось, что появление статуи обусловлено сверхъестественными причинами, вскоре паломники начали посещать святилище Богородицы Мушимы. Среди них были и португальские католические колонисты, и коренные африканцы, обращенные в христианство своими новыми правителями.

Диогу Кан исследовал королевство Конго, в том числе и ту его часть, которая впоследствии стала Анголой. Однако он умер в 1486 году, поэтому его находка сверхъестественной статуи через пять лет была бы чем-то… сверхъестественным. Выбор даты может обуславливаться тем, что именно тогда король Конго Нзинга (правил в 1470–1509 годах) был обращен в христианство. Говорят, что он «погрузил страну в католицизм»[508]. В источниках не зафиксировано, откуда взялась почитаемая в Мушиме статуя Девы Марии. Тем не менее нет сомнений в том, что чуть более века спустя португальцы построили в Мушиме церковь Непорочного Зачатия Богоматери, которую местные жители стали ласково называть Мамой Мушимы. Тогда ее образ установили внутри святилища. С тех пор сравнительно небольшая, простая белая церковь с видом на изгиб реки Кванза стала самым посещаемым местом паломничества в Анголе. Мушиму воспевают в стихотворениях и романах, а в тексте одной из самых известных песен страны, ставшей популярной благодаря группе Ngola Ritmos, поется о зажигании свечей в Мушиме в надежде на мир и процветание[509].

Колониализм и паломничество

Португальское поселение в Мушиме было основано в 1595 году: на реке тогда возвели форт и тюрьму. За 20 лет до того португальцы начали экспансию в этом районе со своей базы в прибрежном поселении Сан-Паулу-ди-Луанда. Частью этой экспансии были иезуиты – католический орден, известный своей преподавательской и миссионерской деятельностью. Они обращали местное население в христианство. В то время территорией вокруг Мушимы правил вождь города Киссамы Мушима Китангомбе. Он приветствовал португальцев, потому что у него с ними был общий враг в королевстве Нгола. В Мушиме построили церковь, чтобы обеспечить духовные потребности гарнизона форта и основать в поселении центр миссионерской деятельности иезуитов[510].

C XVII по XIX век Католическая церковь в Анголе была для португальцев важным средством колонизации и контроля. Португальская империя росла, и на завоеванных территориях строилось все больше церквей, посвященных Деве Марии. Некоторые из них, например иезуитская церковь Вознесения Пресвятой Девы Марии, стали местами паломничества, но далеко не в таких масштабах, как Мушима. Она была открыта для верующих и сильно отличалась от традиционной архитектуры региона, где поселения, места общественных собраний и дома обычно защищались высокими стенами[511]. Поэтому католицизм и почитание Богородицы Мушимы проникли и за пределы города. Летом 1641 года на регион обрушилась засуха, поэтому образ Девы Марии перенесли в португальский благотворительный фонд Casa de Misericórdia[512] в Сан-Паулу-ди-Луанда для духовной поддержки и в надежде вызвать дождь. К концу века уже появились сообщения о чудесах Богородицы Мушимы.

Простая белая церковь в Мушиме с видом на изгиб реки Кванза является важнейшим центром паломничества в Анголе. Несмотря на то что изначально она была португальским учреждением для насильственного обращения рабов в христианство, ее почитают католики Анголы

Тогда португальская экспансия вглубь Анголы встретила сопротивление. В 1640 году голландцы захватили поселение Сан-Паулу-ди-Луанда и вступили в союз с королевой Ндонго[513] Нзингой Мбанди Нгола и королевством Конго. Португальцы искали помощи всюду и в итоге обратились к своей вере. В начале 1643 года губернатор Педру Сезар де Менесес отправился в поход против голландцев, взяв с собой статую Богородицы Мушимы. К сожалению, Дева Мария не смогла помешать голландским кальвинистам[514] атаковать лагерь португальцев, а их конголезским союзникам – украсть реликвию и увезти ее в город Мбанза-Конго[515].

Статую вскоре либо отбили, либо вернули, либо заменили, поскольку три года спустя Дева Мария снова стала покровительницей Мушимы. Правда, новые испытания были не за горами. После разрушения большей части города голландскими войсками осажденные в форте Мушима португальцы построили скромную деревянную часовню в центре крепости и поместили на ее алтарь статую, которую они успели вывезти из церкви[516]. Она была «восемь ладоней в высоту, с очень красивой короной на голове, одетая в золотую ткань». Во время осады крыша этого примитивного здания загорелась, а «четыре залпа артиллерии» изрешетили его стены. Однако статуя осталась целой. Итальянский миссионер-капуцин[517] Джованни Кавацци писал: «Когда осажденные увидели чудо, они возвысили свои голоса в бесконечной благодарности той, которая освободила их, и [принесли] ей обеты». А когда враги попытались использовать церковь у подножия холма для засады, Дева Мария изгнала их. Кавацци заключил: «Мать милосердия не позволила своему Дому стать прибежищем для врагов нашей Святой Религии и защитила своих преданных последователей»[518].

Спустя несколько столетий история завоевания страны христианами и важность Мушимы пропагандировались в столице колонии. В конце XIX века в форте Сан-Паулу-ди-Луанда установили несколько панно из синих и белых плиток, на одном из которых была изображена карта Южной Анголы, а вокруг нее располагались исторические сцены. Плитки слева показывали похороны королевы Нзинги (умерла в 1663 году), знаменитой правительницы королевства Матамба на севере Анголы. Она боролась с португальцами, но обратилась в христианство в 1623 году. Ее похоронную процессию возглавили монахи-капуцины и члены Братства Пресвятого Розария. Она «больше напоминала похоронную процессию христианского монарха, чем вождя Мбунду/Имбангала»[519]. На плитках с другой стороны карты изображалась церковь в Мушиме. Она была показана так, как бы ее видели путешественники с реки. То есть на панно совмещались изображения одного из самых известных лидеров коренного населения страны и ее главной христианской святыни. Это свидетельствовало о том, что вера и церковь были неотъемлемой частью истории Анголы.

Работорговля

Мушима была одним из португальских фортов (пресидио), построенных вдоль реки Кванза, которая течет на запад и впадает в Атлантический океан к югу от современной столицы Анголы, Луанды; другие форты были в Массангано (ок. 1580) и Камбабе (1609), выше по течению. Они были построены для сбора дани с африканцев, плативших товарами и рабами, которых португальцы затем могли продавать за границей[520]. Поставки людей непосредственно вокруг города Сан-Паулу-ди-Луанда начали иссякать, поэтому работорговцы двинулись дальше, в сердце страны. В начале XVII века колонизаторы работали с имбангала – африканскими воинами, которые захватывали дли них людей. Их активное участие привело к значительному увеличению числа захваченных в бассейне Кванзы невольников, которых через город продавали в основном в Бразилию, где использовали на сахарных плантациях[521].

Поиск потенциальных рабов во внутренних районах занимал больше времени, более того, до судов, направлявшихся через Атлантику, добирались не все: многие умирали. Несмотря на это, в середине XVII века Сан-Паулу-ди-Луанда превзошел порты Конго по количеству экспортируемых в Америку рабов[522]. Из 10 миллионов рабов Нового Света около 40 % были выходцами из Конго и Анголы, поэтому трафик по рекам к побережью был существенным и приносил прибыль[523]. В конце XVIII века капитаном портов вдоль Кванзы был Альваро де Карвалью Матозу (умер в 1798 году), одиозный работорговец, который унаследовал бизнес от своего отца, руководившего фортами до него. Бывший дом Матозу в Луанде сейчас по праву является Национальным музеем рабства Анголы.

Священники занимали не последнее место в работорговле в Анголе, в том числе и в вопросах рабовладения и продажи рабов. Франсиско Травассос Вальдес, португальский писатель и противник рабства, увидел в Мушиме «аккуратную маленькую церковь из песчаника… к которой [были] прикреплены несколько рабов, непосредственно ее обслуживавших»[524]. Также священники занимались принудительным обращением рабов: именно этой ролью церковь в Мушиме была печально известна[525]. Другие церкви на маршрутах торговли людьми использовались для той же цели. Некоторые священники не видели смысла в попытках обратить африканцев, но португальские власти сочли это полезным, поэтому к убеждению подключили и военную силу. За десять лет до основания Мушимы святой отец Гарсия Симойнш написал письмо иезуитскому настоятелю на эту же тему: «Почти все подтвердили, что этих варваров не обратят миролюбиво, если только они сами изначально не станут подданными и вассалами нашего Короля и Господина посредством оружия»[526]. Английская писательница Мэри Кингсли путешествовала по Западной Африке на рубеже XIX–XX веков. Она утверждала, что африканцы провозглашают себя приверженцами той или иной веры, «поверхностно перенимая религиозные идеи чужеземцев, с которыми у них есть коммерческие отношения»[527].

Обращение в католицизм зачастую не было абсолютным: было вполне нормально и поклоняться Маме Мушимы, и оставаться приверженцем традиционных африканских верований. В сцене из комедийного романа ангольского националиста Уаненги Шиту (1924–2014) «Мир “Местре” Тамоды» (The World of «Mestre» Tamoda) один из персонажей заявляет: «Я закопаю красного петуха живьем, и ты умрешь! Если ты избежишь смерти, я пойду в церковь Святой Анны или Богородицы Мушимы, потому что ты не имеешь права портить жизнь другим людям»[528]. До португальцев бо́льшая часть территории вокруг Мушимы была монотеистической, поэтому местным жителям не составило особого труда отождествить свое абстрактное божество (Нзамби) с христианским богом. А богиню Нзамби уже почитали во многих местах, поэтому ее образ соединили с образами других святых или божественных ипостасей[529]. То же можно сказать и о баконго, одной из наиболее многочисленных народностей страны: они исповедовали традиционную религию, основанную на духах своих предков, и могли достаточно легко интегрировать различные образы из католицизма в свои верования.

Однако смешение религий иногда приводило к неприятностям. В 1715 году в Мушиме у солдата смешанной расы на службе у португальцев Винсенте де Мораиша нашли «амулет мандинго[530]», поэтому его допрашивали инквизиторы. В вину ему вменяли изготовление талисмана, который сочетал в себе обломок украденного с алтаря церкви камня и карточку с молитвой с нехристианскими амулетами, а также злоупотребление христианскими молитвами. Инквизиторам он рассказал, что амулет защищал его во время столкновений с врагами, под которыми он в основном подразумевал людей внутри самого форта. В итоге его осудили за инакомыслие, сослали в Португалию и приговорили к каторжным работам. И история де Мораиша не была уникальной. Многие солдаты, служившие в Мушиме, Анголе и самой Португалии, смешивали амулеты и христианские обряды. На самом деле де Мораиш утверждал, что связку амулетов ему передал сослуживец из Мушимы Антониу Диаш и что все мужчины в форте носили такие связки[531].

В 1836 году королева Мария II запретила рабство по всей Португальской империи[532]. Однако Католическая церковь все еще занимала центральное место в португальском колониализме, и Мушима оставалась одним из самых важных владений. Представитель креольской элиты Анголы, правительственный чиновник Мануэль Алвеш де Кастро Франсина, докладывая о своем визите летом 1846 года, предупреждал, что церковь в Мушиме нужно сохранить: «[Мы] ни в коем случае не можем позволить себе потерять ее. Не только потому, что это христианский храм поклонения, но и из-за язычников: они твердо верят в чудеса Богоматери Зачатия Мушимы… Это один из главных факторов, а может, и единственный, который противостоит им, но эти преграды исчезнут, если позволить церкви прийти в упадок»[533].

Всего несколько лет спустя католицизм стал официальной религией Анголы, и португальское государство теперь ожидало от своих священников «миссионерского вклада в колониальную задачу»[534]. На то было две главные причины: во-первых, в Африку прибыли протестантские миссионеры, что угрожало влиянию католической Португалии[535], во-вторых, ее правление было не настолько прочным, ведь периферия страны находилась вне контроля. Использование религиозных сетей и таких мест, как Мушима, было логичным способом консолидировать и расширить свою власть.

XIX век

Несмотря на тесную связь церкви Богородицы Мушимы с рабством и веры с колониализмом, и колонисты, и коренные ангольцы в 1870-х годах совершали паломничества, где просили Маму Мушимы о помощи, и делали пожертвования церкви, которая за их счет процветала. За 20 лет до этого в поселение прибыл британский горный инженер Йоахим Джон Монтейро. Он описал церковь так: «Она очень почиталась у всех местных жителей… и даже коренные жители Луанды ищут там заступничества Девы Марии, изображение которой представлено в этой церкви. И мне показали сундук, полный дорогой посуды, цепей, колец и других подношений, которые благочестивые паломники оставляли этой святыне»[536]. Но Монтейро также видел, что само поселение было «еле живым местом», ведь там было не более 500 домов, да и к концу века из-за сокращения объемов торговли от Мушимы остались практически одни руины[537]. Поэтому паломничество было единственным, что держало поселение на плаву.

Паломников прибывало все больше. Это касалось большей части католического мира, потому что после 1850 года масштабные паломничества совершались все чаще, особенно в связанные с Девой Марией места. В Мушиме массовые паломничества проводились ежегодно 31 августа и 1 сентября. Святыня становилась настолько известной во всей Анголе, что описания паломников, буквально стекавшихся в Мушиму в конце XIX века, были отражены в романе португальского писателя и журналиста Антониу де Ассиса Жуниора 1934 года «Тайна мертвой женщины» (O Segredo da Morta)[538].

В 1889 году американская писательница и редактор, заядлая путешественница Мейбл Лумис Тодд сообщила, что церковь в Мушиме «все еще сохранила некоторые драгоценности и мебель, подаренные верующими европейцами и местными жителями»[539]. К тому времени здание было щедро украшено, а также в дар церкви принесли благовония, изготовленные в Бразилии в первой половине XVIII века, и статую святого Антония, держащего меч (также из Бразилии)[540]. По всей вероятности, паломническая святыня получала дары благодаря доходам от отправленных в Бразилию рабов. В 1907 году благовония в качестве сувенира увез домой португальский принц. В какой-то момент вывезли многие богатства, и их отсутствие стало очевидным в момент составления «Описи культурных ценностей» в 1913 году. Однако не было понятно, куда делись «ценнейшие предметы поклонения» из церкви Мушимы, кроме благовоний[541]. Для церкви в Северной Анголе святой Антоний был интересным выбором. В конце XVII века пророчица из народа баконго Дона Беатрис Кимпа Вита утверждала, что святой овладел ею и возглавил движение за прекращение гражданской войны в Конго и возвращение завоеванных европейцами территорий, в том числе и Северную Анголу[542]. Пророчицу сожгли за ересь.

В первые годы XX века окрестности Мушимы поразила эпидемия африканского трипаносомоза (сонной болезни). Впервые она появилась у рабочих на плантациях в середине 1890-х годов, а несколько лет спустя от нее уже умирали целые семьи. Европейские торговцы покинули Мушиму, поскольку там осталось слишком мало людей, которые могли держать свой бизнес на плаву[543]. В 1910 году в Португалии свергли монархию, которую сменила республика: для Католической церкви это был шаг назад, и, вероятно, он опосредованно повлиял на паломничество в Мушиму, однако в 1930-х годах республику сменил авторитарный, консервативный и прокатолический режим Антониу ди Оливейры Салазара. Это привело к увеличению числа обращенных в католицизм в Анголе. Также в следующем десятилетии было заключено соглашение с Ватиканом, благодаря которому Католическая церковь начала контролировать школьное образование[544]. Это стало гарантом того, что будущие поколения будут обучены преимуществам паломничества в Мушиму.

В XX веке в Анголе вырос уровень грамотности, и все больше верующих писали Маме Мушимы просьбы о помощи. В святилище поступали сотни тысяч писем. По словам местного священника, отца Онорио, эти обращения были «написаны на просторечном португальском», а их авторы выражали свои опасения по поводу собственного здоровья, личной жизни и работы[545]. Отправка письма была более безопасным способом обратиться к Деве Марии, поскольку личное посещение, особенно в годы войны за независимость Анголы от Португалии (1961–1974) и гражданской войны 1975–2002 годов, было рискованным. С тех пор ситуация улучшилась, и количество паломников росло из года в год. Этому способствовало строительство асфальтированной дороги и моста, которые сократили время пути из Луанды в Мушиму с одного дня до одного часа.

Не все жители Анголы почитают Маму Мушимы. В воскресный день октября 2013 года в разгар мессы пятеро мужчин и одна женщина из пророческой церкви иудейского Вифлеемского ковчега ворвались в церковь в Мушиме. Вооруженные камнями и палками, они напали на статую Мамы Мушимы. Их мотивом была вера в то, что статуя была символом мракобесия и идолопоклонства[546]. Прихожане бросились защищать ее, повалив вандалов на пол. Статуя получила незначительные повреждения, но другие предметы были разбиты. Местный архиепископ выразил сожаление из-за «морального ущерба», нанесенного этим нападением сердцам верующих[547].

Интересно наблюдать, как Мушима, место, столь тесно связанное с колониальным правлением, стало центральной частью современной политики Анголы. В 1998 году президент страны Жозе Эдуарду душ Сантуш праздновал 56-й день рождения. Неделя торжеств по этому поводу включала паломничество с целью осмотра реставрационных работ в церкви Богородицы Мушимы. Это была «кульминация культа личности» этого коррумпированного правителя[548]. Далее в преддверии выборов 2006 года католики организовали паломничество в Мушиму в ответ на массовое мероприятие пятидесятников[549] на стадионе. Их беспокоило то, что они уступают позиции евангелическим церквям, рост которых был очевиден с начала 1990-х годов. Отклик был массовым: богатые политики прилетели на вертолетах, а победнее – двинулись в путь на роскошных автомобилях или на автобусах[550].

Религиозные разногласия в Анголе долгое время отражали политические взгляды. И до, и после обретения независимости Католическая церковь считалась представителем интересов португальских колонизаторов, а протестантские церкви, как правило, привлекали их оппонентов. Однако предпринимались попытки объединить людей по всей стране и сгладить напряженность, используя Мушиму в качестве символа сплочения. Девизом национального паломничества 2008 года, которое стало седьмым после окончания гражданской войны, организаторы выбрали Boa governação dentro e fora da igreja[551]. В течение нескольких дней паломники шли по грязным дорогам Анголы, чтобы помолиться за правительство и население страны, чтобы все люди работали ради общего блага. В 2017 году дату паломничества в Мушиму даже перенесли на несколько недель, чтобы народ мог завершить путешествие к святыне до голосования на всеобщих выборах[552]. Из символов колониального правления и работорговли Мушима и паломничество к святыне Девы Марии стали неотъемлемой частью жизни представителей всех слоев ангольского общества.