На десятый день месяца Мухаррам[412] (10 октября) 680 года внук пророка Мухаммеда Хусейн ибн Али был убит в битве с халифом Омейядов Язидом I. Их силы столкнулись на берегах Евфрата на территории современного Южного Ирака, чтобы определить, кто должен править мусульманами.

Язид I явно не был идеальным кандидатом на пост халифа: он был неверующим, настроенным против мусульман пьяницей без всяких моральных принципов. Неудивительно, что люди были против его правления. Его поддерживали мусульмане-сунниты, однако шииты считали истинным халифом Хусейна, поскольку имамат (право руководить верующими) передавался по мужской линии от дочери Мухаммеда, матери Хусейна Фатимы. Соответственно, жители иракского гарнизона Куфа призвали Хусейна взять власть в свои руки: ему тогда было за 50, и он находился в Медине[413]. По пути на север в город (или на обратном пути: тут сведения расходятся) его, в сопровождении друзей и родственников, перехватил Язид со своей армией. Хусейн разбил лагерь на равнине за пределами Кербелы, где проходили переговоры. Они зашли в тупик: Хусейн отказался присягать Язиду, и началось сражение.

Хусейн явно не был готов к нему: его сопровождали лишь около 200 мужчин, гарем и родные, среди которых были женщины и дети. А халиф привел с собой армию из 4000 человек. Исход битвы был жестоким: Хусейн, его брат и двое его сыновей были убиты, как и все мужчины его отряда. Их отрубленные головы солдаты Язида взяли в качестве мрачных трофеев. Останки Хусейна были осквернены: его раздели, сняв с него шелковое одеяние, плащ и сандалии; меч забрали с собой, а тело оставили «лежать обнаженным на песках Кербелы»[414]. Он был похоронен на поле битвы примерно в 100 километрах к юго-западу от Багдада.

Готовность Хусейна противостоять халифу и его мученическая смерть (ее представили именно так) приобрели особую важность для шиитского ислама. В его честь построили мечеть и мавзолей, позже их увенчали позолоченными куполами, а сами святыни стали центрами преданности и паломничества. Кербела стала одним из четырех шиитских городов-святынь на территории современного Ирака, которые иначе называют порогами[415]. В мавзолее также находились могилы сыновей Хусейна, его соратников и его друга Хабиба – человека, который писал Хусейну из Куфы и просил его взять власть в свои руки. К западу от мечети Хусейна возвели отдельную гробницу в честь его единокровного брата – знаменосца в битве при Кербеле, Абу Фадла аль-Аббаса. Несмотря на попытки ограничить расширение святынь, через 100 лет после битвы при Кербеле это все-таки произошло, и они привлекали тысячи, а затем и миллионы паломников каждый год.

Смерть Хусейна, третьего имама шиитов, стала вехой в развитии ислама. До этого шииты и сунниты не были теологически разделены. Мученичество Хусейна изменило это: по словам историка Филиппа Хитти, «десятого Мухаррама родился шиизм»[416]. До этого разногласия между сторонниками одних или других были в основном политическими, но теперь они стали решительно теологическими. Родословная «Двенадцати имамов» продолжалась сыновьями, внуками и потомками Хусейна вплоть до 874 года. Их приверженцев стали называть шиитами-двунадесятниками, и они были сосредочены в Кербеле. Количество имамов остановилось на двенадцати из-за веры в то, что двенадцатый имам, Мухаммад ибн Хасан аль-Махди, не умер. Утверждают, что он скрывается, а в конце времен вернется как махди, чтобы восстановить справедливость и мир во всем мире.

Со времен сына и преемника Хусейна имамы все больше придавали Кербеле священные смыслы, но именно мученичество самого Хусейна и его гробница в Кербеле сделали город столь важным и влиятельным местом для паломников-шиитов. Если Мекка – обязательное место паломничества для мусульман, и это обязательство отражено в Коране, то паломничество к гробницам Хусейна и его единокровного брата является зияратом – добровольным посещением святого места. Паломничество в Кербелу – вопрос шиитской идентичности, единства и власти.

Гробница имама Хусейна в Кербеле после его мученической смерти стала важнейшим объектом паломничества для шиитов. Паломники приезжают тысячами, чтобы оплакать Хусейна, тем самым стимулируя местную экономику и влияя на отношения между Ираком, Ираном и Индией

Траурные паломничества

Первые паломники появились в Кербеле через несколько лет после роковой битвы: они плакали на могиле Хусейна. Хотя одно предание гласит, что друг пророка Мухаммеда Джабер услышал в далекой Медине голос, возвестивший о смерти Хусейна, и немедленно выдвинулся в Кербелу, чтобы оплакать его. Через два года после смерти Хусейна выжившие женщины из его семьи были освобождены из заключения у Язида в Дамаске и отправились в траурное паломничество в Кербелу. Весьма вероятно, три года спустя 1000 мужчин из Куфы сделали то же самое: они плакали, кричали, молились у могилы мученика и каялись, чтобы искупить свою неспособность спасти Хусейна в битве, в которую они его невольно втянули[417]. Неудивительно, что после такого начала истории паломничества в Кербелу центральными в шиитской практике стали именно паломничества траура. Также рекомендовалось чтение молитв и стихов в честь Хусейна у самой могилы и на пути к ней. Это принесло свои плоды. Поэт ас-Саид аль-Химьяри, писавший через век после смерти Хусейна, утверждал: «Тот, кто читает стихи для аль-Хусейна, плачет и заставляет людей плакать, тот вместе с ними и попадет в рай»[418].

Первым поэтом, сочинившим элегию в память о Хусейне, был совершивший зиярат в Кербелу спустя несколько десятилетий после смерти имама поэт-паломник Икба ибн Амр аль-Сахми:

Я прошел мимо могилы Хусейна в Кербеле, и у нее мои слезы обильно текли.

Я продолжал плакать и горевать о его страданиях: я не мог сдержать слез и рыданий. Вместе с ним я оплакивал людей, чьи могилы окружали его.

Да померкнет свет ока, ищущего утешения в той жизни, где страх был вашим [Хусейна и его последователей] спутником в этом мире.

Мир обитателям этих могил в Кербеле… Да пребудет с ними мир с заходом солнца и его восходом: мир, принесенный от меня ветрами, когда они дуют в разные стороны.

Воины продолжают совершать паломничество к его могиле, где на них льется его мускусный и сладкий аромат[419].

Рассказы о печали паломничества в Кербелу часто идут вразрез с радостью, выражаемой паломниками в других местах, однако скорбь – лейтмотив в почитании памяти Хусейна. «Каждый знает, как чувствует себя в такой день», – написала в 1889 году в своем дневнике Сакине, бывшая жена шаха из иранской династии каджаров. В 1880 году дочь каджарского принца Мехрмах Ханом остановилась в Кербеле во время хаджа в Мекку и пошла к гробнице Хусейна, где она «немного поплакала о ненадежности этого мира и превратностях жизни, после чего попросила прощения у Аллаха». Похожий трогательный опыт примерно в 1910 году испытала жена главного судьи города Хайдарабада в Индии, Бегум Сарбуланд Джанг. Она написала: «В момент нашего прибытия мое сердце охватило странное ощущение, которое я не в состоянии описать». Она рассказала о нем своему мужу, и он ответил: «Просто посмотри, как влияет это место на твое сердце». На это она ответила, плача: «Я искренне желаю никогда не уходить оттуда»[420]. Подобные переживания записывали и многие другие люди.

Некоторые паломники-шииты заходят еще дальше: их ритуалы включают бичевание и самоистязание, ведь предполагается, что они отражают страдания Хусейна и его семьи. Этот обряд носит название татбир. В крайних случаях мужчины могут ударить себя мечом по голове, чтобы пролилась кровь. Говорят, что это происходит в память о сестре Хусейна, Зайнаб: она разбила голову о столб, увидев отрубленную голову своего брата. Несмотря на запрет этого обряда в Иране и Ливане, тысячи набожных паломников все еще ему следуют[421].

Страдания и смерть Хусейна стали вдохновением для ежегодного крупнейшего шиитского паломничества в мире, Арба’ина. Это пешее паломничество, совпадающее с 40-м днем траура после Ашуры (дня битвы при Кербеле). В некоторых традициях маршрут паломничества совпадает с тем, по которому отрубленную голову Хусейна перевозили из Дамаска (туда ее отвез Язид) в Кербелу для захоронения через 40 дней после смерти Хусейна. В течение трех недель миллионы паломников со всего Ближнего Востока, из Индии и Турции движутся в Кербелу. Они не всегда проходят весь маршрут пешком: обычно они собираются в Басре или Эн-Наджафе и оттуда идут пешком. Однако это все же больше сотни километров, поэтому поход занимает несколько дней, и по пути паломники размышляют о страданиях Хусейна. Многие идут босиком или в носках, а поскольку процессия траурная, многие носят черное, как шестая жена пророка Мухаммеда Умм Сала после мученической смерти Хусейна[422]. Также паломники практикуют воздержание и много плачут: слезы они порой стимулируют употреблением в пищу жареной чечевицы – считается, что она смягчает сердце[423].

Сама по себе поддержка совершающих Арба’ин паломников является благочестивым актом, и шииты надеются, что будут за него вознаграждены. Деньги на обеспечение паломников жильем и едой поступают и от богатых, и от тех, кто едва в состоянии позволить себе это. Некоторые люди приглашают паломников на маршруте останавливаться бесплатно. Другие раздают на обочине еду и питье или предлагают бесплатный массаж. Гостеприимство играет важнейшую роль в паломничестве Арба’ин[424].

В Кербеле множество священных могил, и город является средоточием скорби, поэтому он считается востребованным местом захоронения: некоторые паломники приезжают в надежде умереть там. Отчасти это связано с близостью к мученикам, но также их привлекает вера в то, что свята сама земля Кербелы. Различные истории о ее святости были добавлены в путеводители по местам паломничества и в религиозные труды. Например, в одной из них ангел Джабраил (Гавриил) отвел пророка Мухаммеда в Кербелу и дал ему немного земли, пахнувшей плесенью. Пророк заплакал, когда узнал, что именно на этой земле умрет его внук, Хусейн[425].

В этой книге уже упомянуты и еще будут упомянуты многие места, где паломники ищут смерти и погребения – Константинополь, Амритсар, Сикоку. Людей привлекает возможность провести вечность в том месте, которое они считают самым святым на земле. Высоко ценятся и похороны в Кербеле, в частности – на кладбище Вади ас-Имам: люди верят, что именно там открываются врата на небеса и там они могут заслужить заступничество усопшего Хусейна в Судный день. «Достоинство тех, кто покоится в Кербеле, никогда не будет унижено», – писал шиитский ученый Шахид-и-Салид[426] (1549–1610).

Похороны в Кербеле были настолько популярны, что перевозку мертвых начали называть «трупопоток». К сожалению, по этому потоку стали передаваться и болезни. Вопреки вере в то, что земля Кербелы сама по себе целительна, город часто был местом эпидемических вспышек[428]. Шиитский теолог аль-Муфид (умер в 1022 году) писал: «Земля из могилы Хусейна… это лекарство от всех болезней. Съев ее, произнесите: “Во имя Аллаха, пусть эта земля щедро подкрепит наши силы, станет ценным знанием и лекарством от всех болезней. Клянусь, ты властен над всем”»[429]. Шиитский богослов Мухаммад Бакир аль-Маджлиси в XVI веке работал над путеводителем для паломников. По его словам, в Кербеле была целебна лишь та глина, которую брали у могилы Хусейна. Благодаря этому глина стала востребованным сувениром. Впоследствии из этой глины делали таблички, молитвенные четки (тасбихи), которые продавали паломникам, а также экспортировали ее в Индию. В самой Кербеле верующие иногда ложатся ниц на таблички, чтобы помолиться, а из Индии поступали запросы на глину, ведь с ее помощью строили новые мечети[430].

Власть

Популярность Кербелы зачастую была поводом для беспокойства мусульман-суннитов. На протяжении 1300-летней истории паломничества город и его гробницы подвергались нападениям, разрушались, восстанавливались, и этот цикл повторялся. Пятый халиф из династии Аббасидов (столицей государства тогда был Багдад) Харун ар-Рашид запретил паломничество в город на период своего правления (786–809). Тогда все указатели к могиле Хусейна были уничтожены, чтобы к ней не смогли прийти будущие паломники. По-видимому, это не сработало: в середине IX века другой халиф приказал полностью разрушить могилу и вспахать землю, а яму – заполнить водой[431].

Святыни были отреставрированы, но затем их опять разрушили: на этот раз в 971 году их сожгли ханбалиты – представители военной секты суннитов из Багдада[432]. В ответ могущественный номинальный вассал халифа Аббасидов Азуд ад-Доуле (правил в 949–983 годах) реконструировал святыни ближе к концу X века и застроил прилегающую территорию, осознавая, насколько весомой может быть финансовая выгода от приезжающих в Кербелу паломников[433]. Новые здания оставались нетронутыми лишь до 1016 года, однако тогда ущерб был случайным: две крупные свечи стали причиной пожара, уничтожившего купол мечети Хусейна. Его вновь восстановили. После этого святилища сохранялись, и со временем их улучшали и расширяли. Потомок Чингисхана Газан-хан посетил город в 1303 году и щедро одарил его[434]. Марокканский путешественник Ибн Баттута был гостем города в 1320-х годах. Он обнаружил

небольшой город, окруженный пальмовыми рощами и орошаемый Евфратом. Священная гробница [Хусейна] находится внутри города, а рядом с ней располагаются крупное училище и благородный монастырь, в котором всем путникам дают еду. У ворот мавзолея стоят распорядители и стражники, без разрешения которых никто не может войти внутрь… Над священной гробницей висят лампы из золота и серебра, а на ее дверях – шелковые занавеси[435].

Святилище Хусейна в Кербеле всегда было важнейшим для религиозной и политической власти не только Ирака, но и всего шиитского мира, поэтому его лидеры считали паломничество в Кербелу способом укрепления своей власти. Во время иракской кампании в 1530-х годах османский султан Сулейман Великолепный (суннит) посетил могилу Хусейна в Кербеле в знак своей власти над ней и в честь победы над Сефевидами (шиитами). Сулейман очень хорошо понимал, насколько важно контролировать основные места паломничества на завоеванных им территориях, о чем свидетельствует его покровительство святым местам Иерусалима и Мекки. Молодой шах Сефевидов Сефи I, внук и преемник Аббаса I (умер в 1629 году), совершил паломничество в Кербелу в первые годы своего правления[436]. Он был безжалостным и политически проницательным человеком, и он использовал паломничество, чтобы узаконить свое правление.

Сулейман приказал построить канал для подачи воды в город, но, вероятно, его либо изначально плохо спроектировали, либо потом плохо обслуживали: по сообщениям, к концу XVI века Кербела лишилась паломников из-за дефицита воды. До начала XVIII века проблема оставалась актуальной, пока канал не улучшили по приказу османского правителя Хасана-паши (правил в 1704–1723 годах): так было создано стабильное водоснабжение для Кербелы. Это было критически важно для того, чтобы центр паломничества стал главнейшим из четырех городов – святынь Ирака[437]. С ростом числа паломников экономика окрепла, а пополнявшуюся казну можно было использовать для превращения Кербелы в учебный центр шиизма. Город продолжал расти, а щедрые дары позволили роскошно украсить две святыни.

Весной 1801 года около 12 000 бойцов-ваххабитов (суннитов-фундаменталистов из Центральной Аравии) разграбили Кербелу и ее святыни, убив тысячи шиитов. Ваххабиты были полны решимости вернуть ислам к тому, что они считали его чистой формой: избавиться от гробниц и святынь, подобных тем, что были в Кербеле, и искоренить шиитские практики идолопоклонничества. Мамлюкский правитель города бежал, и жители были вынуждены положиться на помощь Фетх Али-шаха, правителя Персии, шиита из династии Каджаров[438]. Однако нападение ваххабитов на Кербелу и другую важную святыню, Эн-Наджаф, только укрепило решимость шиитов восстановить свой город и обратить племена суннитов в Ираке. У шиитов в Кербеле устоялась традиция отправлять миссионеров, и они могли распространять свою веру практически без сопротивления. В результате шиитское население на юге Ирака становилось все сильнее и сильнее.

К сожалению, несмотря на распространение шиизма, сама Кербела погружалась в беззаконие. С 1820-х годов стабильности города угрожали преступность, коррупция, оппортунизм и жестокий бандитизм. Контроль османов ослабевал, а в вопросе святынь в городе образовался политический вакуум. Хранитель святыни Хусейна стал неофициальным губернатором города, под покровительством которого более десятка банд вымогали деньги за защиту у жителей и приезжих паломников. Фактические правители Кербелы могли наложить вето на решения османских правителей города, вытесняя своих оппонентов или убивая их[439].

Контроль над Кербелой стал бы политической победой для любого, кто хотел бы утвердиться в своей власти над шиитами, однако далеко не каждый был столь же искусен в использовании паломничества в город для продвижения своих интересов, как Сулейман Великолепный или шах Сефи I. Османский губернатор Багдада Али Риза-паша попытался использовать паломничество для демонстрации своей политической силы в 1841 году, но потерпел неудачу[440]. Городские власти знали, чего пытался добиться Али Риза, и были готовы принять его, но на определенных условиях: они настаивали, чтобы он привел с собой свиту, состоящую только из 15 человек. И Али Риза решил отменить свое паломничество, чтобы избежать публичного унижения из-за того, что его заставили прийти с такой маленькой свитой[441]. Однако османы отомстили: они осадили и взяли Кербелу в январе 1843 года, жестоко убив более 5000 шиитов и назначив нового губернатора, Наджиб-пашу. Многие верующие покинули Кербелу и перебрались в Эн-Наджаф, что привело к духовной утечке мозгов, из-за которой учебный центр шиитской веры был перемещен в более южный город[442].

В 1844–1845 годах в Кербеле появился человек, заявивший, что именно он является физическим воплощением скрывшегося 12-го имама. Это привело к пику значимости города, после которого она быстро пошла на спад. К концу Первой мировой войны бо́льшая часть Османской империи перешла под контроль Великобритании, а в 1921 году было создано королевство Ирак, которым правила династия Хашимитов под британским сюзеренитетом. Тем не менее паломники оставались жизненно важными для экономики города. Английская писательница Гертруда Белл в письме мачехе описывала свой визит в Кербелу в январе 1918 года. Она написала, что именно «благодаря гробнице Хусейна Кербела остается богатой»[443].

Предпринятое с целью консолидации и утверждения власти паломничество в Кербелу не гарантировало политического выживания. Именно это показала судьба последнего шахиншаха соседнего Ирана, Мохаммеда Реза Пехлеви (правил в 1941–1979 годах), чье правление закончилось революцией[444]. Около 80 % его подданных придерживались шиитского ислама, поэтому он совершил паломничества в Мекку, Кербелу, Кум и Мешхед (последние два города находятся в Иране и являются сугубо шиитскими центрами паломничества) и стремился поднять собственный авторитет в сложном социально-политическом ландшафте Ирана, используя религиозную символику. Но, судя по его поступкам на политической арене и событиям во время правления, его привязанность к шиитскому исламу была в лучшем случае поверхностной. По-видимому, он также верил, что с детства всеми его действиями руководил Аллах[445].

Как следствие, подтекст революции стал очевидно религиозным, хотя изначально при отстранении Мохаммеда Реза от власти причины революции были политическими и экономическими. Однако мятежники использовали символы, связанные с Кербелой и мученичеством Хусейна. История о неповиновении Хусейна власти и его последующем мученичестве перекликалась с оппозицией шахиншаха, члены которой отказывались признавать его власть в Иране. Так же, как Хусейн отказывался признавать вступление Язида I в халифат. Аятоллы[446] произносили проповеди, проводя параллели между Мохаммедом Резой и Язидом I и изображая обоих тиранами. Толпы скандировали: «Повсюду Кербела, и каждый день происходит Ашура». Даже траурное паломничество, которое шииты совершали через 40 дней после похорон, было переориентировано в политические демонстрации[447].

В 1980-х годах жертв революции увековечили фресками в Тегеране, изобразив их подобно мученикам Кербелы[448]. Иранские паломничества в Кербелу были наполнены националистическим революционным пылом: некоторые паломники несли фотографии популярного генерала Сулеймани, командующего КСИР[449], чтобы показать, насколько Иран был силен в «обеспечении безопасности региона» и защите интересов шиитов.

В Ираке шииты превосходят суннитов численностью примерно в два раза. Придя к власти в 1979 году, Саддам Хусейн (суннит, казнен в 2006 году) пытался заключить союз с влиятельными аятоллами Кербелы[450]. Попытки были тщетными, и Саддам наказал шиитов, полностью запретив паломничество Арба’ин и введя ограничения на ряд шиитских религиозных мероприятий. Также он принял политику, направленную на отказ в выдаче виз иностранным паломникам: так он пытался контролировать религиозные практики и парализовать экономику Кербелы и других городов-святынь. Подобно многим правителям до него, Саддам боялся, что паломничества станут предлогом для его противников, чтобы объединиться и действовать против него в сговоре[451].

После поражения Ирака в Ирано-иракской войне (1988) восстали шииты, что привело к значительным повреждениям мечети Хусейна: ее обстреляли войска Саддама. Несмотря на ее реконструкцию, шиитские общины, их религиозных лидеров и священнослужителей притесняли и преследовали. В 1990-е годы и начале XXI века гробницы оставались очагом конфликта, поэтому паломникам становилось все сложнее попасть к ним. После падения режима Саддама Хусейна паломники-шииты вновь могли свободно совершать паломничество в Кербелу, и в первые десятилетия XXI века это ежегодно делали десятки миллионов паломников. Однако свобода не означала безопасность, поэтому во время и после войны в Ираке паломничество было более опасным, чем когда-либо, ведь сформировалась фундаменталистская суннитская группировка «Исламское государство»[452], которая захватила части Ирака[453]. Только за 2004–2010 годы прогремели десять взрывов, которые были направлены специально на паломников и святыни Кербелы. Погибло более 500 человек, а раненых было намного больше.

Глобальные связи

Все эти испытания не помешали Кербеле сохранить свой глубокий смысл: город оставался краеугольным камнем шиитской идентичности, и паломничество способствовало консолидации общества и сохранению преданности религии. В Ираке Саддама Кербела играла ключевую роль в отстаивании мусульманами-шиитами своей самобытности, пока их притесняло правительство, главным образом состоявшее из суннитов. Влияние Кербелы также простирается за пределы Ирака: святыня является символом, объединяющим шиитов других стран, к примеру Бахрейна, которым с XVIII века управляет суннитская династия Аль-Халифа, и Лакхнау, культурного города Индии, ставшего важным центром шиизма[454].

На протяжении веков паломничество в Кербелу связывало Индию и Ирак. Процветающие торговые отношения между странами с XVI века способствовали притоку в город немалого количества паломников и их капиталов. В XVIII–XIX веках также поступали дары от жителей и правителей североиндийского штата Авадх (Ауд): помимо денег, балдахин из бархата и серебра для гробницы Хусейна[455]. Это были значительные поступления (известные как «индийские деньги»), которые сделали Кербелу финансово зависимой от Индии[456]. В 1849 году размер выплат в рамках «индийских денег» был увеличен за счет вакфа[457] короля Авада в пользу городов-святынь Кербелы и Эн-Наджафа на сумму более 6 миллионов рупий, которые передавались в течение 53 лет. Средства были предназначены хранителям святынь в Кербеле, студентам и неимущим. Дополнительные пожертвования были использованы для строительства канала в Кербеле, улучшения условий для паломников и строительства стены вокруг города после нападения суннитов-ваххабитов. Щедрость индийцев стала спасательным кругом для города в трудные времена.

Количество индийских паломников побудило руководство городов создавать перевалочные пункты для их размещения. Например, в Карачи община Давуди Бохра после 1880 года создала «приемную» для паломников в своей мечети и предоставила им комфортное размещение. В других городах Индии то же самое сделали в мечетях и турагентствах. Также в поддержке паломников были заинтересованы торговцы. К примеру, из путеводителя 1923 года Rāhe Karbalā видно, насколько тесной была взаимосвязь торговых интересов и паломничества в Индии. В этом и других путеводителях рекламировали различные предметы первой необходимости, в том числе благовония и топленое масло. Это гарантировало возможность паломникам покупать все необходимое на месте, прежде чем отправляться в путешествие за границу[458].

Не все в Кербеле были рады притоку индийцев. Один критик в 1932 года пожаловался, что в создании местной шиитской общины большое количество паломников не помогало, а, напротив, мешало, ведь разжигались споры и усугублялись разногласия. Безусловно, это относилось к общинам двунадесятников Ходжа и Давуди Бохра. Эти две группы в Индии разделяли кастовые различия, которые не смогло преодолеть даже их общее почтение к Кербеле. Некоторые священнослужители Кербелы также видели в присутствии этих организованных групп угрозу их влиянию на паломников в городе и той интерпретации шиитского ислама, которую они предлагали[459].

Не менее значимыми были исторические связи между Ираком и соседней Персией, которая не в полном составе была переименована в Иран в 1935 году. Во время правления династии Сефевидов (1501–1736) практики суннитов подавлялись, людей принудительно обращали в шиитский ислам, а паломничества в Кербелу и Эн-Наджаф были приоритетнее хаджа в Мекку[460]. Близость к Персии, где доминировали шииты, принесла множество дивидендов Кербеле. Персидские паломники приносили в город настолько несметные богатства, что султан Османской империи Мурад IV (правил в 1623–1640 годах), захотевший отомстить шиитам за нападение на иракских суннитов в 1623 году, воздержался от преследования паломников, понимая, какой ущерб это бы нанесло благополучию города[461]. В середине XVIII века паломникам были предоставлены налоговые льготы, что позволяло им тратить в Кербеле больше денег. Связь с Персией также дала шиитам Кербелы рычаг влияния на правителей Ирака, ведь любая угроза в их адрес могла бы привести к прекращению торговли, что, в свою очередь, было чревато разрушительными финансовыми последствиями не только для Кербелы и других городов-святынь, но и для самого Багдада[462].

На протяжении веков Кербела служила объединяющей силой для мусульман-шиитов, укрепляя их общность, идентичность и преданность религии. Паломничество в город поддерживало мусульман-шиитов сразу после мученичества Хусейна. Оно продолжает их поддерживать и сейчас, одновременно способствуя международному культурному обмену и торговле, попутно стимулируя экономику города. Для мусульман-шиитов по всему миру Кербела остается метафорой страдания и сопротивления, символом угнетения и мученичества.