Осенью 1773 года английский лексикограф Сэмюэль Джонсон со своим другом и биографом Джеймсом Босуэллом провели семь недель на Внутренних Гебридских островах у западного побережья Шотландии. В описании путешествия Джонсон рассказал, как они поздно прибыли к побережью острова Айона и их перенесли на «этот прославленный остров» (они не смогли причалить), чтобы они посетили колыбель кельтского христианства. Без сомнений, для глубоко верующего англиканца Джонсона этот опыт был трогательным. Одна лишь мысль о том, что кто-то может быть равнодушен к острову, была ему чужда. Он утверждал: «Не стоит завидовать человеку, чей патриотизм не усилился бы на равнине Марафона или чья религиозность не стала бы теплее среди руин Айоны!»[359]

Многие считают Айону местом рождения шотландского христианства. С монахом по имени святой Колумба (ирландское имя – Колум Килле, 521–597) в Шотландию пришло христианство, хотя ирландские христиане там были и до него. Во многом историческая достоверность, или хотя бы дошедшее до нас благодаря житиям святых и легендам подтверждение существования Айоны, уступает важности самого острова для людей. Поэт Арчибальд Ламонт назвал его «святыней нации, которая еще не появилась»[360]. Летом 1949 года газета Aberdeen Press and Journal вышла с заголовком Iona is the Soul of Scotland («Айона – душа Шотландии»). Автор статьи под этим заголовком Раунтри Харви с беспокойством писал, что многие люди в стране не слышали об острове или не понимали, насколько он ценен для истории Шотландии. Он сообщил своим читателям: «Колумба сделал Айону тем, чем она является, – местом, в котором вы чувствуете, что все время окружены облаком свидетелей, сделавших остров тем, чем он на самом деле и является – святилищем души Шотландии»[361].

Остров святого Колумбы

В 563 году Колумба на небольшом куррахе (лодке с плетеным каркасом, обтянутым кожей) добрался из Ольстера на западные берега Шотландии. Его сопровождали 12 спутников, среди которых был его дядя Эрнан и два его кузена. Этому ирландскому принцу уже было за 40, когда он совершил одно из знаковых путешествий своего времени. По всей видимости, выходец из королевской семьи Ирландии посчитал мудрым покинуть родину после битвы при Кул Древне за три года до этого. Эта битва якобы была связана со спором о псалтыре, скопированном Колумбой. Некоторые предполагают, что его изгнали за роль в распре, однако его агиограф Адамнан предлагает другую точку зрения. Он утверждает, что истинная мотивация Колумбы была религиозной: он хотел «стать паломником для Христа» и найти новый дом, где мог бы жить жизнью монаха-аскета. Вне зависимости от мотивов Колумбы его вояж стал поворотным моментом в распространении христианства[362].

Если его план заключался именно в этом, то места лучше Айоны было просто не найти. Этот небольшой остров площадью в 9 квадратных километров лежит у западного побережья острова Малл, второго по величине из Внутренних Гебридских островов. Острова отделены друг от друга узким проливом. Его окружают светлые песчаные пляжи и кристально чистая вода. Во времена Колумбы Айона, вероятно, была необитаема и ландшафт был первозданным, нетронутым. Независимо от того, выбрал ли он Айону намеренно, наткнулся на остров случайно или получил его в дар от короля Дал Риады[363] в обмен на обращение пиктов – перед ним был чистый лист[364]. Там он мог воплотить свой план – сделать остров христианским религиозным центром.

Колумба исповедовал эту веру, основываясь на принципах аскетизма и самоизоляции от общества. Однако вскоре успех Айоны привел к тому, что люди начали искать Колумбу, приезжали туда паломниками в поисках его духовного совета или обращались к нему по теологическим вопросам. Епископ с острова Линдисфарн попросил его совета по сложному вопросу: как определить дату Пасхи[365]. Некоторые паломники получили больше, чем рассчитывали. Однажды на остров прибыли два брата. Они сказали святому, что приехали, чтобы «стать паломниками в вашем монастыре в этом году». Колумба ответил, что примет их лишь в том случае, если они примут монашеские обеты и станут постоянными членами общины острова. И они согласились: такова была репутация Колумбы[366].

Под его руководством Айона расцвела и превратилась в почитаемый духовный рай. Девятый аббат Айоны и еще один будущий святой Адамнан (ок. 624–704) написал в конце VII века житие святого Колумбы, в тексте которого было много сравнений с Иерусалимом. Это неудивительно, ведь другая книга Адамнана, «О святых местах» (On the Holy Places), как раз была описанием Иерусалима и других мест Святой Земли и Египта. Поэтому ее можно было бы использовать в качестве путеводителя и по самой Айоне.

Путь прибывающих на Айону паломников пролегал от места высадки на восточном берегу острова до святилища Святого Колумбы. Этот путь назывался «Улицей мертвых» и напоминал маршрут паломников к гробнице Христа в Иерусалиме по «Пути Скорби»[367]. Духовную атмосферу Айоны подкрепляли легенды, в которых это изолированное место было центром христианской истории. Согласно одной из них, Дева Мария посещала Айону, а в другой предсказывалось, что в Судный день сам Иисус явится на остров.

Культ святого Колумбы еще не развился в то время, когда писал Адамнан. Колумбу похоронили на монастырском кладбище в 597 году, но нет никаких свидетельств того, что паломники приходили к нему на могилу. Вероятно, те немногие, кто пришел, поклонялись либо его книгам, либо тунике, которую он носил перед смертью: Адамнан положил их на алтарь монастырской церкви во время молитвы о хорошей погоде для доставки стройматериалов, поэтому доподлинно известно, что во время его настоятельства священные предметы находились на острове. Но реальных усилий для обустройства могилы Колумбы или острова в целом для привлечения паломников не было предпринято по простой причине: вероятно, Адамнан не хотел этого делать и активно отговаривал паломников и других посетителей от приезда[368]. Возможно, к 750-м годам уже существовал реликварий, где хранились мощи Колумбы, поскольку в некоторых юридических документах того времени есть сведения, что мощи были доступны на официальных церемониях, где совершалась клятва на священных предметах. Такой обычай существовал в Ирландии, а религиозные практики и традиции Айоны и Ирландии были тесно связаны.

Слава и богатства Айоны привлекали викингов. Залив к югу от современной пристани назвали заливом Мучеников в честь 68 монахов, которых налетчики убили в 806 году. Около 825 года викинги пришли в поисках раки, где хранились мощи святого Колумбы, по некоторым версиям украшенной драгоценными камнями. Германский монах Валафрид Страбон, писавший четверть века спустя, приводит историю о том, как действующий на тот момент аббат Блатмак был замучен за отказ раскрыть местонахождение ковчега с мощами. Блатмак и его собратья-монахи были предупреждены о готовящемся набеге, поэтому закопали ларец из «драгоценного металла» в траншее и прикрыли его дерном[369]. Возможно, до перемещения в траншею рака хранилась в небольшой келье около западной двери современного аббатства, которую в XIII веке называли часовней Святого Колумбы[370]. Блатмака похоронили на Айоне, причислили к лику святых, и благодаря нему начали происходить чудеса[371].

К XII веку паломники также могли посетить место захоронения спутника святого Колумбы святого Орана (или Одрана). Несмотря на то что он умер несколькими веками ранее, его культ обрел популярность только в XII веке, когда люди поверили, что Колумба сказал Орану: «Ничья просьба не будет исполнена у моей могилы, если сначала человек не обратится с ней к тебе»[372]. К югу от аббатства была построена посвященная ему часовня, и паломники проходили мимо нее от места высадки на острове к часовне Святого Колумбы. Это позволяло им следовать завету святого, поэтому они сначала останавливались в часовне Святого Орана.

Айона была отдаленным островом, где было сложно и дорого достраивать монастырь или строить больше святынь. В связи с этим на острове появились особые точки для паломников, некоторые из них были отмечены крестами, а остальные названы так, чтобы они ассоциировались со святым Колумбой. В результате вокруг острова образовался путь, напоминающий некоторые паломнические маршруты в Ирландии. Следовавшие по этому пути паломники посещали такие места, как залив, где высадились Колумба и его спутники, когда впервые приехали на остров, или Холм Ангелов, где он беседовал с посланниками Божьими и где когда-то могла стоять часовня[373]. Еще в маршрут входил большой крест VIII века, посвященный евангелисту Иоанну Богослову и установленный для молитв прямо перед западной дверью аббатства, а также несколько источников, которые в ходе истории острова стали святыми.

На северной окраине Айоны источник Северного Ветра якобы обеспечивал попутный ветер нуждающимся в нем морякам. Рядом с ныне разрушенной часовней Святой Марии находится источник, посвященный ирландскому монаху святому Китану (или Киану), который, возможно, был как-то связан с облегчением пропуска в рай, ибо на смертном одре люди просили воды из этого источника[374]. На вершине самой высокой точки острова, холма Дан, находится еще один природный источник, вода из которого могла даровать вечную молодость или исполнять желания; предположительно, он был благословлен ирландской настоятельницей святой Бригиттой[375]. Благодаря этому святой источник стал одним из старейших не только на Айоне, но, возможно, и во всей Шотландии.

В последние десятилетия XI века Айона начала привлекать высокопоставленных паломников и богатых жертвователей. Известная своей набожностью святая Маргарита Шотландская (умерла в 1093 году), супруга короля Шотландии, оплатила восстановление разрушающейся церкви аббатства. Должно быть, король Норвегии Магнус III Голоногий (правил в 1093–1103 годах) видел отреставрированное здание, когда совершил паломничество на остров в 1090-х годах вскоре после завоевания Айоны. Его решение посетить остров показывает, что он почитал святого и не преминул отдать дань уважения часовне Колумбы. В норвежской саге о его деяниях из «Круга Земного»[376] сообщается: «Он [Магнус] хотел отпереть часовню [Колумбы], но не вошел в нее, а закрыл дверь на замок и сказал, чтобы никто не смел больше заходить в эту часовню»[377]. Учитывая, что он и его люди с наслаждением разоряли и сжигали практически все на своем пути, святость часовни святого Колумбы его явно впечатлила[378].

Реконструированное в XX веке аббатство на острове Айона сегодня является местом экуменического паломничества. Паломники приезжают, чтобы почтить память святого Колумбы, который, вероятно, был похоронен в маленькой келье слева от западной двери аббатства, а также насладиться священным ландшафтом острова

Около 1200 года сыновья короля Островов Сомерледа (умер в 1164 году) поселили в аббатство бенедиктинских монахов. Это способствовало увеличению масштабов строительства и дальнейшему развитию Айоны как места паломничества. Они похоронили Сомерледа на Айоне и превратили остров в своего рода королевский мавзолей. То есть к северу от аббатства возвели новую часовню, часовню святого Михаила, а около места высадки на остров для тех, кто прибывал с острова Малл, появилась община августинок-канонисс. Реконструкция приходской церкви Святого Ронана и часовни паломников в соборе Святой Марии пошла острову только на пользу[379]. Лорд Островов Дональд Макдональд (умер в 1423 году) передал городу раку из золота и серебра для хранения руки святого Колумбы[380].

К сожалению, несмотря на эту щедрость, и Айоне, и другим центрам паломничества в Шотландии приходилось бороться за привлечение пилигримов, и в основном приезжали шотландцы. Айону в позднее Средневековье никак нельзя было назвать местом международного паломничества. К 1428 году аббатство снова нуждалось в ремонте: рухнули деревянные конструкции на хорах[381]. Аббат Доминик предлагал паломникам индульгенции, но было уже слишком поздно. С началом Реформации монашеству на Айоне пришел конец: остров стал резиденцией нового епископа-протестанта. Однако и это продлилось недолго: в конце XVII века резиденция была упразднена, после чего религиозная жизнь Айоны резко пошла на спад[382].

Возрождение

Некогда на Айону приезжали благочестивые религиозные пилигримы. Но позже, подобно многим святым местам по всей Европе после Реформации, остров стал центром экскурсий и литературного паломничества. Именно такое место, настоящая сокровищница древностей, привлекало путешественников в годы после того, как по всей Шотландии проложили дорожную сеть. Джентльмены и антиквары путешествовали по островам и Хайленду, и многие писали путевые отчеты или просто рисовали пейзажи Айоны[383]. Сэмюэль Джонсон, Джон Китс, Вальтер Скотт, Роберт Льюис Стивенсон – всех их остров привлек своей отдаленностью, романтизированной историей, а также мыслью о том, что, возможно, они найдут что-то утраченное. Поэт Джон Китс написал в июле 1818 года своему брату Тому: «Не знаю, много ли ты слышал об этом острове. Я никогда о нем не слышал, пока не приблизился к нему»[384]. Руины Айоны поражали воображение шотландских художников, неоднократно изображавших их в тот период. Один из них, Джон Маккалох, объяснил свое очарование так:

Руины Айоны – душа и центр пейзажа Художника. Без них пейзаж – ничто, с ними – всё, потому что сами по себе руины – всё. Но, что еще важнее, они центр пейзажа Поэта; потому что История окутала их магией и интересом за пределами досягаемости и силы карандаша… Все они говорят не с глазом, а с разумом… Это Айона[385].

Айона вдохновила поэта-романтика Уильяма Вордсворта, и он посетил остров в 1833 году. Он посетовал на состояние этой «Славы Запада»: некогда это был дом для монахов и монахинь[386]. Остров представлял собой живописные руины, а его религиозная жизнь практически прекратилась. Посетив остров в 1828 году, преподобный Норман Маклеод высказал мнение, что Айона «осталась без церкви, постоянного проповедника и богослужения. Об этой печальной перемене стыдно рассказывать». Однако он пророчески заключил: «Но наступают лучшие времена».

Во второй половине XIX века на Айоне произошло массовое возрождение паломничества. Впрочем, это происходило по всей Великобритании. Благодаря акту о католической эмансипации 1829 года и восстановлению папой римским католической иерархии в Англии и Уэльсе в 1850 году британские католики вновь обрели уверенность и свободу. А католиков в стране за счет иммиграции и (в меньшей степени) обращения становилось все больше. Рос интерес к святому Колумбе и Айоне со стороны туристов и антикваров: ведь большой камень, который некогда стоял рядом с могилой монаха, идентифицировали как подушку святого Колумбы[387]. И все это способствовало продвижению туристических возможностей острова. В конце 1860-х годов в бывшем особняке Свободной церкви между пристанью и аббатством открылся отель «Колумба». Это могло означать лишь одно: размещать гостей острова было практически некуда.

Вера и история острова привлекали не меньше внимания. Одним из наиболее влиятельных авторов того времени была Фиона Маклауд (псевдоним писателя Уильяма Шарпа, 1855–1905). Шарп регулярно совершал паломничества на Айону с начала 1880-х годов для развития личности своего альтер эго, пытаясь сделать ее признанным экспертом по шотландскому кельтскому ренессансу. Шарп много писал о том, что вера Айоны укоренена в старых друидических верованиях, и полагал, что рассказать историю Айоны было равнозначно «возвращению к Богу»[388]. Его книги не прошли проверку временем, но идея кельтской Айоны остается сильной, и некоторые современные паломники считают, что остров приближает их к более простой вере, которая существовала до начала Средних веков.

Растущий интерес к религиозному прошлому Айоны совпал с фактом наследования острова 8-м герцогом исторической области Аргайл Джорджем. Он получил остров от своего отца в 1847 году, ровно через год после того, как его жители пострадали от картофельного голода. Его предки пытались защитить руины аббатства, огородив их стеной и поручив своим арендаторам присматривать за заброшенным женским монастырем, но результат этих усилий был достаточно скромным. При новом герцоге была проведена некоторая реставрация, и он активно интересовался улучшениями. Он также написал и опубликовал в 1871 году исследование «Айона» (Iona) о важности острова. Идее паломничества и почитания Святого Колумбы он не симпатизировал: последнее он считал обыкновенным суеверием. Однако это не помешало острову снова стать центром паломничества[389].

Первое масштабное национальное католическое паломничество на Айону после Реформации состоялось летом 1888 года[390]. Паломники, приезжавшие со всей Шотландии, собирались в порту Обан на западном побережье, где садились на пароход до Айоны. Вероятно, это было важнейшее паломничество в истории острова по религиозным и политическим причинам. По словам историка Кэтрин Гренье, шотландские католики организовали паломничество на Айону, чтобы утвердить свое преобладание на значимом для истории страны острове, ведь именно там зародилось христианство для шотландцев[391]. Время выдалось примечательное: 1888 год ознаменовал 300-летие победы английских протестантов над испанской Непобедимой Армадой и 200-летие с момента свержения английского короля-католика Якова II (Якова VII в Шотландии). Святой Колумба был ирландско-шотландским святым, но католическая епархия Аргайла и Островов выбрала его своим покровителем. Неудивительно, что протестанты не одобрили идею паломничества. Репортер газеты Daily Mail (Глазго) утверждал: «Можно с уверенностью сказать, что плебисцит местного населения не поддержал бы разрешение» на проведение католического паломничества. Для некоторых протестантов это был демарш. Шотландский ученый Джон Фрэнсис Кэмпбелл в тревоге утверждал: «Римляне хотят обосноваться на Айоне»[392].

В 1897 году была 1300-я годовщина смерти святого Колумбы, которую ознаменовали два крупных паломничества на Айону: католическое и протестантское. Первыми на остров прибыли пресвитериане: они провели свои церемонии за неделю до прибытия католиков. Пресвитерианских паломников приветствовали в руинах церкви аббатства, где установили временную кафедру и престол. Неделей позже 500 католических паломников пришли в то же место и отслужили мессу[393]. В знак единства и ради охвата наибольшего числа паломников католикам произнесли «самую впечатляющую» проповедь на английском языке, подготовленную архиепископом архиепархии Сент-Эндрюса и Эдинбурга, и проповедь на гэльском языке, прочитанную отцом-иезуитом[394]. Не всегда все было организовано гладко, и иногда мероприятия пересекались. В 1936 году католическая месса и протестантская служба совпали, поэтому верующие могли слышать, что происходило у соседей[395].

Вновь возросшая роль Айоны как места религиозного паломничества побудила герцога Аргайла в 1899 году принести руины собора и женского монастыря в дар фонду собора Айоны. Он мотивировал это решение необходимостью сохранить «здания, представляющие такой большой исторический интерес для всего христианского мира»[396]. Тогда начались работы по реставрации церкви, которые завершились в июле 1913 года.

Последним крупным событием в истории острова стало основание общины Айоны в 1938 году. Ее основал Джордж Маклеод, пастор церкви Шотландии из Глазго. Во время Первой мировой войны он получил ранение на поле боя, после чего обратился к вере. В 1933 году он совершил паломничество в Иерусалим со своим отцом, и это путешествие произвело на него неизгладимое впечатление[397]. Он явно искал чего-то большего от своей веры и пришел к убеждению, что ему нужно основать экуменическую христианскую общину, сглаживающую любые разногласия. Маклеод был выходцем из промышленного пояса Шотландии, поэтому хорошо понимал, что такое трудности и безработица. Также он надеялся, что восстановление древних сооружений Айоны даст цель людям, потерявшим работу.

В 1920-е годы идея создания некой общины на Айоне обсуждалась владельцем прибыльной бумажной фабрики Дэвидом Расселлом, но безрезультатно, хотя для духовного уединения на острове в 1929 году было создано содружество Айоны. В 1935 году поступило предложение от американского сообщества Айоны в Нью-Йорке о создании «Гэльского университета», а в 1938 году маркиз Бьют, католик, захотел купить остров, чтобы построить там католическую семинарию. Интерес также проявлял Клэр Вайнер, с 1923 года владевший величественными руинами Фаунтинского аббатства в Йоркшире. Фонд собора Айоны выбрал схему, предложенную Джорджем Маклеодом.

В течение следующих десятилетий Маклеод с общиной собирал средства и обеспечивал рабочую силу для восстановления остальных зданий аббатства. Он также отвечал за запуск еженедельных паломнических туров по острову. Постепенно они стали напоминать паломничества в места, связанные с религиозной историей острова, однако изначально были просто попыткой Маклеода отдохнуть от шума постоянной стройплощадки, в которую превратилось аббатство[398]. Паломничества служили и приятной прогулкой, и духовным обновлением: именно такое сочетание часто упоминается в отзывах современных паломников, которые находят удаленность и тишину Айоны освежающим контрастом по сравнению с их повседневной жизнью. Паломнические прогулки проводятся еженедельно и по сей день. Они начинаются у креста святого Мартина за западным фасадом церкви аббатства, далее паломники посещают мраморный карьер на южном берегу острова, откуда поставляли камень для бенедиктинского алтаря; залив, где высадился Колумба, и известную келью отшельника. После чего путь лежит обратно, в часовню Святого Орана.

Смысл создания общины Айоны был и остается в объединении приверженцев разных религий. Изначально ее учредили для восстановления аббатства и окружающих его зданий, но община разрослась и стала принимать новых членов со всего мира: на недельные паломничества приезжают туристы из Америки и Австралии, и зачастую не единожды. Один человек в 1977 году сказал: «Я не мог долго оставаться вдали. Меня постоянно тянет обратно, в то место, где со мной говорят о Боге множеством способов»[399]. Другие группы организовали собственные паломничества (православные христиане, епископалы[400]), а в 2014 году состоялось межконфессиональное паломничество иудеев, сикхов, индуистов, мусульман и буддистов.

Несмотря на то что основным посылом паломников являются вера и гармония, не все посетившие Айону во второй половине XX века делали это во имя экуменизма. Во время паломничества в день святого Колумбы 1963 года англикане решили проводить богослужения отдельно[401]. Тем не менее надежду на то, что Айона может стать местом, которое объединяет представителей разных вероисповеданий, выразил папа римский Иоанн Павел II в 1982 году в ходе визита в Великобританию. Он призвал христиан Шотландии совершить паломничество в Айону «рука об руку» независимо от их конфессии. Лидеры общины Айоны ответили на этот призыв, предложив остров в качестве места для совместного поклонения, и два года спустя на Айоне состоялось историческое собрание шотландских церковных лидеров. Однако, как и 20 лет назад, все прошло не так гладко, как могло бы. Некоторые протестантские экстремисты во главе с активистом-антикатоликом, пастором Джеком Глассом (которого в газете «Таймс» называли «шотландским ответом Иэну Пейсли[402]», хотя сам Гласс считал Пейсли слишком либеральным) «захватили келью святого Колумбы и разместили прибывающих гостей в бараках»[403].

Постоянные паломничества

На протяжении всей изменчивой истории острова на Айону приезжали постоянные паломники. Например, святой Колумба, который не собирался возвращаться домой, зная, что проживет здесь жизнь в поисках Бога. В написанном на древнеирландском языке житии святого его сравнивают с библейским Авраамом, который путешествовал в поисках «Земли обетованной», совершая «идеальное паломничество по воле Божьей»[404]. Другие люди также совершали в некотором роде долгосрочное паломничество. Знатного ирландца Эйда Блэка привез на Айону священник по имени Финдчан, чтобы «несколько лет подвизаться» вместе со святым Колумбой. Эйда терзало чувство вины за совершенные им убийства, в особенности Диормота, сына правителя всей Ирландии Кербалла. Впоследствии Эйд был рукоположен в священники[405].

Настоящим паломником-завсегдатаем стал король Коннахта[406] Артгал. Отрекшись от престола в 782 году, он год спустя отправился на Айону «с посохом паломника». Это был билет в один конец: он прожил на острове несколько лет до своей смерти[407]. Остаток жизни на Айоне также провел король Дублина Олав III (или Анлав Кваран). Средневековые ирландские анналы Тигернаха сообщают нам, что он совершил паломничество покаяния, вызванное недавним поражением от ирландцев, которым он был вынужден отдать сокровища и драгоценности[408]. В 980 году он сдал город верховному королю Ирландии Маэльсехнайллу, после чего, уже будучи в преклонном возрасте, удалился на Айону, где в том же году и умер[409].

Неудивительно, что смерть стала неотъемлемым атрибутом многих религиозных ландшафтов. Нередко неподалеку от мест паломничества находятся связанные с ними кладбища и гробницы, и верующие хотят быть и после смерти как можно ближе к тем, кого чтили при жизни. На Айоне мимо кладбища не пройти: все паломники по пути от гавани к аббатству неизбежно пройдут по Улице Мертвых. В разные времена на острове могло быть до девяти кладбищ. В трагедии Шекспира «Макбет», написанной для постановки в лондонском театре «Глобус» около 1606 года, шотландский дворянин Росс интересуется: «Где тело короля?» Макдуф отвечает ему:

Колм-Килл – это Айона. К тому времени, когда писал Шекспир, остров был известен главным образом как место захоронения, а не как место паломничества, хотя аудитория великого писателя тоже знала о связи острова со святым Колумбой.

В конце XX века после захоронения лидера лейбористов Джона Смита на Айоне в 1994 году паломничество на могилу политического лидера вновь стало популярным, хоть и не среди самих островитян. Ранее некоторые из них возражали против выдачи разрешения на захоронение, ведь Смит не был жителем Айоны. В итоге жители острова сокрушались, что понесли ущерб в связи с огромным наплывом людей. Оказались повреждены и близлежащие могилы. В газете «Индепендент» писали о надежде местных жителей на то, что «через год после его смерти число политических паломников резко сократится»[411].