– Мистер Герберт никого не хочет видеть, – запротестовал Блэр.

– Скажи ему, пожалуйста, что, если я не смогу встретиться с ним немедленно, освобождение под залог будет аннулировано, – сказал Мыслящая Машина.

Блэр направился по лестнице на второй этаж, а ученый остался ждать в прихожей.

Дик Герберт с раздражением взял визитку и впился в нее взглядом.

«Ван Дузен, – прочел он. – Кто это, черт возьми, такой?»

Блэр повторил послание, которое его попросили передать.

– Как он выглядит? – спросил Дик.

– Весь в морщинах, маленького роста и с желто-соломенной головой, сэр, – ответил Блэр.

– Пусть поднимется, – приказал Дик.

В результате менее чем через час после своего разговора с мистером Мередитом Мыслящая Машина встретился с мистером Гербертом.

– При чем здесь освобождение под залог? – поинтересовался Дик.

– Я хотел поговорить с вами, – ответил ученый. – Это показалось мне самым простым способом заставить вас поверить, что нам надо увидеться, поэтому…

Лицо Дика побагровело от этого трюка.

– Ну вот, вы видите меня! – воскликнул он сердито. – По идее, я должен спустить вас с лестницы, но… в чем, собственно, дело?

Не дожидаясь приглашения сесть, Мыслящая Машина расположился на одном из стульев.

– Если вы выслушаете меня, не перебивая, – начал он раздраженно, – думаю, мои рассуждения заинтересуют вас. Я хочу разобраться с историей похищения посуды Рэндольфа, и, возможно, уже продвинулся в моем расследовании дальше кого-либо иного. По крайней мере, я знаю об этом больше других. Но есть некоторые моменты, пока мне не известные, но имеющие огромное значение.

– Послушайте! – взревел Дик.

– Например, – спокойно продолжил ученый, – мне очень важно знать, был ли Гарри Мередит в маске или без нее, когда пришел в эту комнату в прошлый четверг вечером.

Дик уставился на гостя с удивлением, граничившим со страхом. Его глаза широко раскрылись, а нижняя челюсть на мгновение отвисла. Затем он быстро закрыл рот и сел напротив Мыслящей Машины. От недавней злости не осталось и следа, а его чисто выбритое лицо побледнело.

– Кто вы, мистер Ван Дузен? – спросил Герберт мягким и даже почтительным тоном.

– Так он был в маске? – повторил свой вопрос ученый.

Дик долго молчал. Потом поднялся и начал ходить туда-сюда по комнате, поглядывая на своего тщедушного гостя каждый раз, когда менял направление.

– Я не хочу ничего говорить, – решил он наконец.

– Вы не могли бы назвать причину вашей размолвки с Гарри Мередитом в Гарварде? – поинтересовался ученый.

Снова комната надолго погрузилась в тишину.

– Нет, – сказал Дик после паузы.

– Она имела какое-то отношение к краже?

– Я не знаю, кто вы и почему лезете в это дело, которое, по крайней мере на первый взгляд, не касается вас, – ответил Дик. – Я не скажу ничего, если только… если только вы не найдете одного человека, который сможет все объяснить. Сделайте так, чтобы он оказался в этой комнате, где я смогу разобраться с ним!

Мыслящая Машина с нескрываемым восхищением покосился на могучие плечи своего собеседника.

– Вам, случайно, не приходило в голову, мистер Герберт, что Гарри Мередит и его отец имеют одинаковое телосложение?

Выражение лица Дика еле заметно изменилось, хотя он и пытался обуздать свои чувства. Герберт снова впился взглядом в сидевшего на стуле странного человека.

– И что вы с мистером Мередитом практически одинаково сложены? – тем временем продолжил тот.

Терзаемый множеством вопросов, остающимися без ответа, и эмоциями, которые заставляли его молчать с самого начала, Дик продолжил бродить по комнате. У него кружилась голова. То, что он так тщательно скрывал, оказалось известным абсолютно постороннему человеку. Дик внезапно остановился и повернулся к Мыслящей Машине.

– Что вы знаете об этом деле? – спросил он.

– Мне известно, – уверенно ответил ученый, – что вы не были мужчиной из автомобиля, который увез украденную посуду.

– Откуда вы знаете?

– Это не столь важно сейчас.

– Вы знаете, кто был в автомобиле? – спросил Дик.

– Я смогу ответить на этот вопрос только тогда, когда вы ответите на мой, – продолжил ученый. – Гарри Мередит был в маске, когда пришел в эту комнату поздно вечером в четверг?

Дик сел и уставился на свои руки, которые нервно двигались. В конце концов он кивнул.

Мыслящая Машина понял.

– Вы узнали его благодаря какой-то фразе, возможно, по какому-то украшению или безделушке?

Дик неохотно кивнул снова.

– И по тому, и по другому, – добавил он.

Мыслящая Машина откинулся на спинку стула и долго так сидел. Наконец он поднялся, как бы давая понять, что разговор закончен. У него явно не было других вопросов, которые ему хотелось бы задать именно сейчас.

– Вам не о чем беспокоиться, мистер Герберт, – уверил он Дика. – Я буду заниматься этим делом очень осторожно и обещаю не навредить людям, которые вам дороги. Могу сказать также, что вы сделали две серьезные ошибки: во-первых, когда увиделись или связались с мистером Рэндольфом сразу после того, как посуду украли во второй раз, и, во-вторых, когда предприняли что-то из того, чем, собственно, должна заниматься полиция.

После того как Мыслящая Машина ушел, Дик опустился на стул, обхватив руками голову.

* * *

Было уже далеко за полночь, когда крайне возбужденный, судя по его тону и поведению, Хатчинсон Хэтч посетил Мыслящую Машину. Он уже давно привык приходить в любое время, и сейчас застал ученого за работой, как если бы день был в полном разгаре.

– Случилось худшее! – сообщил репортер. – Детектив Мэллори и двое его людей посетили мисс Мередит сегодня около девяти часов вечера и заставили ее во всем признаться, – добавил он торопливо, заметив, что Мыслящая Машина даже не удостоил его взглядом.

– В чем именно?

– Она подтвердила, что в ту ночь находилась в автомобиле, на котором увезли украденную посуду, и что…

– Мистер Герберт был вместе с ней, – закончил за него фразу ученый.

– Да.

– И в чем еще?

– Что ее собственные драгоценности, оцениваемые в двадцать тысяч долларов, находились среди всего того, что обнаружили у мистера Герберта при аресте.

Мыслящая Машина повернулся и, посмотрев на репортера, как бы невзначай поднес ко рту руку, чтобы прикрыть зевок.

– Ну, значит, у нее не оставалось выхода, – сказал он спокойно.