Хатчинсон Хэтч более часа провел у Мыслящей Машины, а когда уходил, голова его шла кругом от множества полученных инструкций.

– Встретьтесь со мной в полдень в офисе детектива Мэллори в здании полиции, – сказал Мыслящая Машина ему на прощание. – Мистер Рэндольф и мисс Мередит тоже будут там.

– Мисс Мередит? – повторил Хэтч. – Ее не арестовали, но я сомневаюсь, что она придет.

– Она придет, – ответил ученый, словно это было уже оговорено.

* * *

Когда на следующий день Лучший Ум сидел в своем офисе, он напоминал кота, съевшего канарейку: его лицо буквально светилось от удовольствия, а на лице играла улыбка триумфатора. Она сменилась выражением любопытства, когда дверь его кабинета открылась и к нему вошел Мыслящая Машина в компании Долли Мередит и Стайвесанта Рэндольфа.

– Мистер Хэтч уже здесь? – спросил ученый.

– Нет, – ответил детектив.

– Боже мой! – воскликнул профессор. – Сейчас уже одна минута первого! Что могло задержать его?

Ответом ему стал донесшийся снаружи звук подъехавшего кеба, а несколько мгновений спустя Хэтч буквально ворвался в кабинет. Оглядевшись, он остановился.

– Вы получили его? – спросил Мыслящая Машина.

– Да, но… – начал репортер.

– Пока ни слова больше, – сказал ученый.

На время комната погрузилась в тишину. Когда Мыслящая Машина выбрал наконец себе стул и опустился на него, остальные тоже сели.

– Ну? – нарушил молчание Лучший Ум.

– Я хотел бы спросить вас, мистер Мэллори, – начал ученый, – как вы считаете, смогу ли я убедить вас в невиновности мистера Герберта касательно обвинений, выдвинутых против него?

– У вас ничего не получится, – быстро ответил детектив. – Это невозможно при имеющихся у меня фактах, дополненных показаниями мисс Мередит, то есть ее признанием.

Долли заметно покраснела, и ее губы задрожали.

– А вы как считаете, мисс Мередит, – повернулся к ней ученый, – сумею я убедить вас в невиновности мистера Герберта?

– Я… я так не думаю, – промямлила она. – Я… я знаю, что это невозможно.

Слезы, которые она с трудом сдерживала, внезапно хлынули из ее глаз, и Мыслящая Машина покосился на нее с наигранным удивлением.

– Перестаньте плакать, – попросил он. – Это слишком действует на нервы.

Он помолчал какое-то время, потом повернулся к мистеру Рэндольфу.

– А вы? – спросил он.

Мистер Рэндольф пожал плечами.

Мыслящая Машина, откинувшись на спинку стула, соединил перед собой кончики пальцев обеих рук и устремил взгляд к потолку. Хэтч знал эту позу: что-то должно было случиться. Он ждал, сгорая от нетерпения. Детектив Мэллори тоже знал ее и обеспокоенно заерзал на своем месте.

– Давайте, – начал ученый, – просто попробуем для разнообразия взглянуть на эту проблему с точки зрения здравого смысла и посмотрим, сможем ли мы докопаться до истины среди того хаоса, который своими неумелыми действиями устроила полиция. Давайте используем логику, неумолимую логику, и с ее помощью докажем, не прибегая ни к каким ухищрениям, что, вопреки всем обстоятельствам, мистер Герберт невиновен.

Долли Мередит, с раскрасневшимся лицом, широко распахнутыми глазами и приоткрытым ртом, внезапно подалась вперед на своем стуле. Детектив Мэллори также наклонился вперед, но с совсем другим выражением лица.

– Мисс Мередит, нам известно, что вы находились в автомобиле вместе с Грабителем, который украл посуду, – продолжил Мыслящая Машина. – Вы наверняка знали, что его ранили, и, возможно, помогали ему перевязать рану, как сделала бы на вашем месте любая женщина, или видели, как он делал это сам.

– Я перевязала ее своим носовым платком, – подтвердила девушка. Она произнесла это тихо, почти шепотом.

– Куда его ранили?

– В верхнюю часть руки, – ответила она.

– Сзади или спереди? – поинтересовался ученый.

– Сзади, – ответила она. – На дюйм или около того ниже уровня плеча.

Помимо Мыслящей Машины Хэтч был единственным человеком в комнате, для кого это утверждение что-то значило, и он с трудом удержался, чтобы не вскрикнуть.

– А сейчас, мистер Мэллори, – продолжил ученый, – скажите мне, вы, случайно, не знаете доктора Кларенса Уолпола?

– Я знаю его, да, – ответил детектив. – Это очень уважаемый человек.

– А вы поверили бы ему, если бы он дал показания под присягой?

– Конечно, самой собой, – заявил Лучший Ум, теребя свои колючие усы.

– А если бы доктор Уолпол перевязывал кому-то рану и позднее под присягой указал ее точное место, вы поверили бы ему?

– Разумеется.

– Очень хорошо, – прокомментировал Мыслящая Машина заявление детектива. – А сейчас я сообщу вам одну важную научную информацию. Вы можете проверить ее любым доступным способом. Короче говоря, в среднем диаметр красных кровяных телец человека составляет тридцать три стотысячных дюйма. Запомните это, пожалуйста: тридцать три стотысячных дюйма. Способы измерения ныне достигли такого совершенства, какое некомпетентный человек даже представить себе не может.

Он сделал такую долгую паузу, что детектив Мэллори снова завертелся на своем стуле. Остальные, наклонившись вперед, ждали продолжения с самыми разными выражениями на лицах.

– Теперь, господин Мэллори, – продолжил Мыслящая Машина, – я хотел бы услышать от вас, действительно ли один из ваших людей дважды стрелял в находившегося в автомобиле Грабителя.

– Да, дважды.

– Мистер Каннингхэм?

– Да, детектив Каннингхэм.

– Он здесь сейчас?

Лучший Ум нажал кнопку на своем письменном столе, и в комнату сразу вошел одетый в полицейскую форму мужчина. Получив инструкции, он исчез, а немного спустя перед ними предстал слегка озадаченный детектив Каннингхэм.

– Я полагаю, вы можете утверждать без тени сомнения, – продолжил ученый, все еще обращаясь к мистеру Мэллори, – что было сделано два и только два выстрела?

– Я могу доказать это с помощью двадцати свидетелей, – последовал ответ.

– Хорошо, очень хорошо! – воскликнул ученый и повернулся к Каннингхэму. – Вы знаете, что было сделано только два выстрела?

– Конечно, – ответил Каннингхэм. – Я же сам произвел их.

– Могу я увидеть ваш револьвер?

Каннингхэм достал оружие из кобуры и передал Мыслящей Машине. Тот быстро взглянул на револьвер и снова обратился к детективу.

– Именно этот револьвер вы использовали? – спросил он.

– Да.

– Очень хорошо, – спокойно заметил ученый. – Одного этого утверждения достаточно, чтобы признать мистера Герберта невиновным.

После этих слов присутствующие в комнате удивленно уставились на него.

Хэтч, который уже начал понимать, что Мыслящая Машина имел в виду, с любопытством наблюдал за печальным, но от этого не менее очаровательным лицом Долли Мередит. Он заметил, что с ним происходят странные перемены.

– Признать невиновным?! – фыркнул детектив Мэллори. – Почему? Вы, наоборот, изобличили его, насколько я могу судить.

– Диаметр красных кровяных телец человека в среднем, как я уже говорил, составляет тридцать три стотысячный дюйма, – продолжил ученый. – Но у каждого он немного отличается. У раненого в автомобиле Грабителя диаметр кровяных телец двадцать девять – тридцать две стотысячных дюйма. Тогда как у мистера Герберта измеренный таким же методом и теми же инструментами, он составляет тридцать три – тридцать восемь стотысячных дюйма, – профессор замолчал, словно сказал все, что хотел.

– Бог мой! – воскликнул мистер Рэндольф. – Бог мой!

– Все это вздор, – буркнул детектив Мэллори. – И ничего не значит для присяжных и для любого здравомыслящего человека.

– Эта разница в замерах однозначно доказывает, что не мистер Герберт был ранен в автомобиле, – продолжил Мыслящая Машина, словно и не прерывался. – А сейчас, мистер Каннингхэм, могу я спросить вас, находился ли Грабитель спиной к вам, когда вы стреляли?

– Да. Он удалялся от меня.

– Хорошо, это утверждение соответствует утверждению мисс Мередит о том, что Грабитель был ранен в заднюю часть плеча. Доктор Уолпол перевязал рану мистера Герберта между двумя и тремя часами в пятницу, то есть на следующее утро после маскарада. По его словам, мистер Герберт был ранен пулей, и она попала ему тоже в правое плечо, но спереди.

Радостное удивление проявилось на лице Долли Мередит, она невольно соединила ладони, словно хотела зааплодировать, услышав это. Детектив Мэллори явно собирался сказать что-то, но потом, похоже, передумал и уставился на Каннингхэма.

– Итак, мистер Каннингхэм утверждает, что стрелял в Грабителя из этого револьвера, – сказал Мыслящая Машина и помахал им перед носом детектива Мэллори. – Это обычное полицейское оружие. У него тридцать восьмой калибр. А в мистера Герберта стреляли из тридцать второго калибра. Вот пуля, – добавил он и бросил ее на стол.