Вечером в воскресенье Хатчинсон Хэтч, погруженный в свои невеселые думы, подошел к дому Грейтонов. Обычно он поднимался по лестнице быстро и легко, но не в этот раз, хотя его физическое состояние позволяло это сделать. Сейчас репортер медленно тащился по ступенькам, а когда нажал на звонок, обнаружил, что держит в руке сигарету, которую забыл закурить.

Дверь ему открыла горничная, которую он видел во время своего предыдущего визита.

– Миссис Грейтон дома? – спросил он, слегка поклонившись.

– Нет, сэр.

– А мистер Грейтон?

– Нет, сэр.

– Мистер Мередит приехал из Балтимора?

– Да, сэр. Прошлой ночью.

– Ага. И он здесь?

– Нет, сэр.

Репортер не смог скрыть явного разочарования.

– Полагаю, ты ничего больше не слышала о мисс Мередит? – спросил он на всякий случай.

– Она наверху, сэр.

Любой, кому случалось наступать на острый гвоздь, может представить, что почувствовал Хэтч. Он шагнул через порог, не дожидаясь приглашения, пусть это и считалось грубым нарушением правил приличия, а оказавшись внутри, вытащил дрожащими пальцами из бумажника визитку и вручил ее ожидавшей горничной.

– Когда она вернулась? – спросил он.

– Накануне вечером, около девяти часов, сэр.

– И где она была?

– Я не знаю, сэр.

– Пожалуйста, передай ей мою визитку и объясни, что мне крайне важно пообщаться с ней в течение нескольких минут, – продолжил репортер. – Постарайся убедить ее, что это абсолютно необходимо. Кстати, я полагаю, тебе известно, откуда я, не так ли?

– Да, сэр, вы из управления полиции.

Хэтч постарался выглядеть похожим на детектива, но, пожалуй, слишком интеллигентное лицо выдавало его.

– Ты можешь намекнуть об этом мисс Мередит, – проинструктировал он горничную.

Она исчезла, а Хэтч прошел в гостиную, уселся в кресло и, не в силах сдержать свои эмоции, воскликнул:

– Ну надо же! Надо же! – Потом пробормотал себе под нос: – Золотую посуду прислали Рэндольфу вчера вечером экспресс-почтой, и она вернулась тогда же. И что же это значит?

Примерно через минуту горничная спустилась к нему и сообщила, что мисс Мередит готова встретиться с ним. Хэтч выслушал ее с серьезной миной и заговорщически кивнул, копаясь в своем бумажнике в поисках нужной купюры.

– Как ты сама думаешь, где она могла пропадать? – спросил он.

– Не знаю, сэр. Она не рассказала ничего ни миссис Грейтон, ни своему отцу.

– А как она выглядела, когда вернулась?

– Похоже, она была очень уставшей, сэр, и голодной. И по-прежнему в том же костюме, в котором ушла на бал.

Хэтч расплатился с горничной и снова остался один. Ему пришлось довольно долго ждать, но затем он услышал шуршание юбки, легкие шаги, и Долли Мередит вошла в комнату.

Сейчас она явно нервничала и была бледна, но, судя по манерам и выражению лица, обладала решительным и непокорным характером. Хэтч с искренним восхищением смотрел на нее какое-то время, затем не без труда заставил себя перейти прямо к делу.

– Я полагаю, – сказал он с деловой миной, – горничная сообщила вам, кто я?

– Да, – тихо ответила Долли. – Она сказала, что вы детектив.

– Ага! – воскликнул репортер многозначительно. – Тогда мы понимаем друг друга. А сейчас, мисс Мередит, не могли бы вы мне рассказать, где вы были?

– Нет.

Она ответила так быстро и категорично, что Хэтч немного растерялся. Он откашлялся и начал снова.

– Тогда не могли бы вы сообщить мне в интересах следствия, где находились в тот вечер, когда у Рэндольфа состоялся костюмированный бал? – спросил он, надеясь, что ее должен хоть немного напугать его вопрос.

– Нет.

– Почему вы исчезли?

– Это мое личное дело.

Хэтч задумался и решил изменить тактику, зайдя с другой стороны. Он сменил тон на менее официальный.

– Могу я спросить, вы, случайно, не знакомы с Ричардом Гербертом? – поинтересовался он и заметил, как еще мгновение назад бледное лицо девушки буквально залил румянец.

– Я не хочу говорить с вами об этом, – ответила она.

– А если я вам скажу, что мистер Герберт является моим другом?

– Ну, тогда вам должно быть стыдно за себя! – воскликнула она и впилась в него взглядом.

Ее голубые глаза смущали его, плотно сжатые алые губы как бы говорили, что не стоит хвастаться такой дружбой, а щеки пылали огнем от возмущения из-за того, что он просто упомянул это имя. Хэтч растерялся на мгновение, потом сглотнул комок в горле и сделал новую попытку:

– Вы виделись с Ричардом Гербертом в вечер маскарада?

– Я не собираюсь это обсуждать.

– То есть вы признаетесь, что встречались с ним тогда?

– Я же сказала, что не буду это обсуждать.

– Вам известно, что его ранили?

– Конечно, – ответила она.

Хэтч всегда считал, что лучший способ сделать любой секрет всеобщим достоянием – доверить его женщине, поэтому решил снова сменить тактику.

– Мисс Мередит, – сказал он мягко после паузы, – вы же не будете отрицать, что вам известно об ограблении Рэндольфа?

– Нет, – ответила она. – Конечно, я знаю о нем.

– А вам известно, что в этой краже обвиняют мужчину и женщину, которых сейчас активно разыскивает полиция?

– Да, я знаю.

– И вам, наверное, также известно, что мужчина был в наряде грабителя, а женщина одета на ковбойский манер?

– В газетах это тоже написано, да, – подтвердила она.

– И вы знаете, что Ричард Герберт пришел на бал в костюме Грабителя, а вы – одетой как Девушка с Дикого Запада? – спросил репортер уже более жестким тоном.

Долли впилась взглядом в угрюмое лицо своего дознавателя, и от ее мужества не осталось и следа. Она побледнела и разрыдалась.

– Прошу прощения, – промямлил Хэтч. – Прошу прощения. Я не имел в виду…

Он замолчал, не зная, как продолжить, и просто молча таращился на сидевшую перед ним красивую рыжеволосую женщину. Из всех вещей в мире именно чужие слезы больше всего выбивали его из колеи.

– Я прошу прощения, – повторил он смущенно.

Долли подняла на него заплаканные красные глаза, затем встала и положила обе руки на руку Хэтча, как бы моля о снисхождении. Хэтч затрепетал от волнения.

– Я не представляю, как вы узнали это, – сказала она, дрожа. – Но если вы пришли арестовать меня, я готова пойти с вами.

– Арестовать вас?! – воскликнуть репортер.

– Конечно! И посадить в тюрьму. Разве не так у вас поступают? – спросила она невинно.

Репортер пристально посмотрел на нее.

– Я не арестовал бы вас даже за миллион долларов! – пробормотал он в полном смятении. – Это немыслимо. Ни при каких…

Пять минут спустя Хатчинсон Хэтч бесцельно вышагивал по тротуару, то в одну, то в другую сторону.