На следующий день, с утра пораньше, возле «Севен Оукс» собралась толпа детективов, репортеров и газетных художников. Накануне вечером, когда появилась сенсация, было уже слишком поздно для общения прессы со следователями. Газеты смогли лишь получить по телефону подтверждение возвращения золотой посуды. Сейчас же собравшиеся все как один требовали: «Предъявите доказательства!»

Хэтч прибыл в «Севен Оукс» вместе с детективами. Первым шел Мэллори, Дауни и Каннингхэм тащились за ним. Блэнтон не присутствовал, он, вероятно, до сих пор где-то занимался своим списком. Мистер Рэндольф еще даже не успел спуститься на завтрак, когда заявились полицейские, однако он разрешил слуге показать посуду, упаковку, в которой она пришла, и бечевку, которой была обвязана.

Тарелки прибыли в картонной коробке, дважды обернутой куском плотной коричневой бумаги, на которой не было никакой иной маркировки, кроме штампа «Оплачено» почтовой компании. Детектив Мэллори сначала изучил адрес получателя. Он выглядел следующим образом:

СТАЙВЕСАНТУ РЭНДОЛЬФУ

«Севен Оукс», Мертон

В левом верхнем углу было нацарапано:

ОТ ДЖОНА СМИТА

Стейт-стрит, Уотертаун

Детективы Мэллори, Дауни и Каннингхэм внимательно изучили надписи.

– Явно писал мужчина, – сказал детектив Дауни.

– Это женская рука, – возразил детектив Каннингхэм.

– Нет, писал ребенок, – заявил детектив Мэллори.

– В любом случае почерк искажен, – заметил Хэтч.

Он был склонен согласиться с детективом Каннингхэмом, что адрес написала женщина, умышленно изменив свою манеру письма. Но в таком случае… О боже! Перед его мысленным взором снова замелькали заголовки, но он тут же с сожалением напомнил себе, что пока не может ничего опубликовать.

Историю прибытия посуды в «Севен Оукс» им взволнованно поведал слуга.

– Это произошло вчера, в восемь часов вечера, – начал он. – Я стоял здесь, в холле. Мистер и миссис Рэндольф еще сидели за столом. Они ужинали. Внезапно я услышал шум колес на гранолитной дороге, проходящей перед домом, и навострил уши. Да, это был звук автомобиля.

Детективы обменялись многозначительными взглядами.

– Услышав, как машина остановилась, – продолжил слуга благоговейным тоном, – я замер и различил звук шагов на дорожке, а потом на ступеньках. Когда я медленно направился к входной двери, прозвенел звонок.

– Да, динь-динь-динь, мы знаем. Давай дальше, – нетерпеливо перебил его Хэтч.

– Я открыл дверь, – продолжил слуга. – Там стоял мужчина с посылкой. Крепкий парень. «Здесь живет мистер Рэндольф?» – спросил он угрюмо. «Да», – ответил я. «У меня посылка для него, – сказал мужчина. – Распишись здесь». Я взял пакет и расписался в книге, которую он дал мне, и… и…

– Другими словами, – перебил его снова Хэтч, – курьер принес сюда посылку, ты расписался, и он удалился?

Слуга высокомерно посмотрел на него.

– Да, все так и было, – подтвердил он холодно.

Несколько минут спустя появился мистер Рэндольф собственной персоной. Он с удивлением посмотрел на Хэтча, коротко кивнул ему и повернулся к детективам.

Хозяин дома не смог ничего добавить к рассказу слуги. Его посуду вернули, заплатив за пересылку. В его представлении дело можно было считать закрытым, поэтому он не видел необходимости в продолжении расследования.

– А что вы скажете относительно драгоценностей, украденных у ваших гостей? – поинтересовался детектив Мэллори.

– Конечно, это тоже имело место, – сказал мистер Рэндольф. – Я совсем забыл об этом.

– То есть вместо того чтобы закончить с этим случаем, нам придется начинать сначала, – констатировал детектив.

Мистер Рэндольф, казалось, потерял интерес к происходящему. Он направился прочь, затем развернулся у двери и подал еле заметный знак Хэтчу, который сразу его понял. И уже спустя несколько минут они сидели вдвоем, запершись в маленькой комнате, с другой стороны холла.

– Могу я узнать ваш род занятий, мистер Хэтч? – поинтересовался мистер Рэндольф.

– Я – репортер, – услышал он в ответ.

– Репортер? – удивленно переспросил мистер Рэндольф. – Увидев вас дома у мистера Герберта, – продолжил он после небольшой паузы, – я решил, что вы просто его друг. Вы видели все, что там произошло. Могу я спросить, что вы собираетесь опубликовать об этой истории?

Хэтч задумался на какое-то мгновение и решил, что, пожалуй, сейчас самое время будет поговорить с Рэндольфом.

– Я не могу ничего опубликовать, пока не буду знать все или пока полиция не закончит свою работу, – признался он честно. – Я как раз обсуждал с мистером Гербертом в общих чертах этот случай, когда вы пришли. Мне известно кое-что из того, о чем полиция даже не подозревает. Во всяком случае, я так думаю. Но, само собой, я напечатаю только то, что они обнародуют.

– Очень рад этому. Действительно очень рад, – сказал мистер Рэндольф. – Все это выглядит глупой выходкой со стороны мистера Герберта, и, честно говоря, я не понимаю его. Конечно, он вернул все, как я и ожидал.

– Вы на самом деле верите, что он приходил сюда в роли Грабителя? – спросил Хэтч, сгорая от любопытства.

– Я никогда не решился бы на разговор, свидетелем которого вы стали, не будь абсолютно уверен, – объяснил мистер Рэндольф. – Один из моментов, который особенно привлек мое внимание – не знаю, известно ли вам о нем, – это ямочка на подбородке Грабителя. Вы знаете, конечно, что у мистера Герберта есть такая. Затем карточка-приглашение с его именем. Все это вместе выглядело крайне убедительно.

Мистер Рэндольф и репортер обменялись рукопожатиями, а три часа спустя пресса и полиция разобрались с другим эпизодом этой таинственной истории: они выяснили, как посылка была отправлена из Уотертауна. Об этом поведал водитель почтового автомобиля, представ перед сыщиками.

– Шеф приказал забрать ее по адресу Стейт-стрит, четыреста десять, – объяснил он. – Думаю, кто-то позвонил ему и попросил прислать курьера. Я прибыл туда вчера утром. Это небольшой дом, стоящий в паре сотен футов от улицы и окруженный каменной оградой. Я открыл калитку, вошел во двор и позвонил в колокольчик.

Никто не ответил, и я позвонил снова. По-прежнему никто не ответил, и я подергал дверь. Она оказалась запертой. Я обошел дом в надежде найти кого-нибудь с другой стороны, но там тоже все было закрыто на замок. Решив, что люди, вызвавшие меня по телефону, куда-то вышли, я направился к своей машине, намереваясь заехать позднее.

И когда я подошел к калитке, чтобы выйти со двора, увидел посылку с долларовой купюрой на ней, лежавшую у внутренней стороны каменной ограды и поэтому невидимую со стороны улицы. Я, естественно, осмотрел ее. Она была адресована мистеру Рэндольфу. Вероятно, тем, кто заказал почтовый автомобиль, пришлось срочно уйти, вот они и оставили посылку для меня. Мне ничего не оставалось, как забрать ее. Я выписал квитанцию на имя Джона Смита и прикрепил ее к почтовому ящику, а потом уехал с посылкой и деньгами. Вот и все.

– Ты не знаешь, она уже была там, когда ты вошел? – спросили его.

– Не знаю. Я не смотрел туда и заметил случайно, когда выходил, поэтому и взял.

Затем полиция разыскала и подвергла допросу шефа курьера.

– Человек, который звонил вам, представился? – спросил детектив Мэллори.

– Нет, я не спросил его имя.

– Это был мужчина или женщина?

– Мужчина, – уверенно ответил шеф. – Звонивший имел низкий грубый голос.

Сильно разочарованные детективы отправились к дому четыреста десять по Стейт-стрит. Оказалось, что в нем никто не живет вот уже несколько месяцев.

Лучший Ум открыл отмычкой замок, и полицейские вошли внутрь. Они рассчитывали обнаружить там по крайней мере место встречи воров. Но внутри не было ничего, кроме грязи и пыли. В итоге они вернулись в город с пустыми руками.

В результате этого дела им только удалось вернуть золотую посуду, хотя и это произошло без их помощи. На том все и закончилось.

* * *

Придя домой, Хэтч уселся в кресло, обхватив голову руками, и попытался подытожить все те моменты, которые вызывали вопросы. Их набралось на удивление много.

«Мне неизвестно, ходил ли Дик Герберт на бал, – подумал он. – Что-то случилось с ним в тот вечер. И я не знаю, украл ли он золотую посуду. Судя по всему, да, но в то же время я знаю, что он не мог этого сделать. И потом – Дороти Мередит: была она на балу или нет? Если верить утверждению горничной, она посетила его, но ее никто не узнал там, а значит, возможно, ее там не было. И кто сбежал оттуда в автомобиле: она или кто-то другой? В любом случае с ней что-то случилось, поскольку она пропала. Золотую посуду украли и вернули. Слава богу, хоть это мне известно наверняка! Но каков итог? Зная об этом деле больше, чем любой другой человек, я фактически не знаю ничего!»