На утро после свадьбы жизнь в Бисби вошла в прежнее русло. Торговые лавки открылись, народ поспешил на работу, всем, кто не был на свадьбе, хотелось поскорее узнать новости от тех, кто там был. Как выглядит почтальон в костюме? Плакала ли от счастья невеста? С какой начинкой торт испекла Жульет Банколе? Не беременна ли случаем Грейс, раз так скоро пошла под венец?

К Тильде Кук очередь выстроилась еще до открытия: всем срочно понадобились цветочные горшки.

Джек открыл кофейню задолго до начала рабочего дня и своими глазами видел толпу любопытствующих женщин. Он помахал им рукой и поскорее прошмыгнул внутрь, удачно избежав расспросов.

Пусть Тильда отдувается, она справится лучше, чем любой другой.

Джек Томсон не спал всю ночь. Известие о беременности Лизы не давало ему покоя. Он ворочался с боку на бок, но удобного положения так и не нашел. Затем включил свет, пошел в комнату, в которую за тридцать лет заходил раз пять, не больше, смахнул ладонью пыль со старого скрипучего ящика и достал пожелтевший бумажный сверток.

Розалия умерла в 1949 – тридцать один год назад. Целый год после ее кончины Джек писал ей письма, каждый день. Так он старался компенсировать ее отсутствие, превратив вечную разлуку во временное расставание. Он убедил себя в том, что Розалия просто уехала, и очень быстро поверил в это.

Джек просил прощения триста шестьдесят пять раз – в каждом письме. Именно с этих слов они начинались: «Прости меня, моя любимая».

Всю прошлую ночь он плакал и перечитывал, пытаясь возродить всю ту боль, что прожигала его сердце много лет.

Открывая конверт за конвертом, он лишь убеждался, что сам во всем виноват. Это его амбиции и желания отправили Розалию на тот свет. С тех пор он запретил себе мечтать, боясь разрушить еще чью-то жизнь.

Познакомились они в далеком 1929 году, когда Соединенные Штаты Америки стояли на пороге Великой депрессии – самого страшного десятилетия для страны и самого счастливого для него самого.

Розалии повезло: она родилась и выросла в обеспеченной семье, главной задачей которой было счастье и благополучие единственной дочери. У Джека в этом смысле судьба сложилась иначе. Он рано потерял родителей и провел тяжелое детство под опекой самых ужасных людей, которых ему доводилось встречать на своем пути, – тети Олли и дяди Дака. Эта парочка наплодила шестерых своих отпрысков, и Джек стал седьмым. Правда, батрачили все одинаково. Самым ласковым словом в семействе Олли и Дака было «заткнись», и хорошо, если оно не сопровождалось смачной оплеухой тяжелой мозолистой ладони.

Джек сбежал от них в восемнадцать, надеясь никогда больше не слышать и не видеть этих людей.

Он спал на улице, подрабатывал за ломоть хлеба, но был свободен.

За год до судьбоносной встречи Джека пожалел хозяин продуктовой лавки, определив его на место грузчика. Мистер Хантер был старым и добрым, и подтверждением этому служила комнатка, в которой он поселил Джека. Свой дом – разве не мечта для бродяги?

Джек работал, не покладая рук, лишь бы не потерять свое завидное, как ему тогда казалось, положение.

Розалию он увидел в очереди: юная дева стояла в самом хвосте, теряя всякую надежду купить продукты. Скорее всего, к тому моменту, как она окажется у прилавка, весь товар будет распродан.

Джек подошел к ней и спросил, что она надеется купить?

– Большой пакет муки и галлон масла, – смущаясь, ответила девушка.

То ли внешний вид Джека ее смутил – он по-прежнему походил на бродягу: грязная одежда, небритое лицо, большой нос и сальные длинные волосы, то ли сам факт, что мужчина посмел обратиться к незнакомке с таким вопросом.

– Я отложу для тебя. – Джек сказал это одними губами, чтобы не разозлить других покупателей, но Розалия все поняла.

Улыбка, которой она одарила своего спасителя, заставила его потерять голову.

Розалия была очень красива: копна вьющихся темных волос, светлая кожа, тонкий стан, длинные пальцы с овальными розовыми ноготками. А глаза! Таких огромных глубоких глаз Джек отродясь не видел.

Слово свое он сдержал. Когда разочарованные покупатели ни с чем отходили от прилавка, Розалия получила муку и масло. Прокатилась волна негодования: откуда товар для нее, если продавец ясно сказал: все закончилось?

Джек и тут нашел выход, объявив, что отдал девушке свою личную покупку.

Этот жест дал ему фору. С тех пор Розалия приходила в лавку каждый день и искала его глазами.

Их счастью мешало несколько вещей: его бедность и ее родители. А прознали они про дочкино увлечение очень скоро. Болтливые бабы, на глазах которых зарождалась любовь, быстренько донесли.

Тут-то мистер Хантер и проявил свою доброту. Он помог им бежать из Невады в Аризону. Хантер и сам когда-то боролся за свое счастье, поэтому помочь Джеку считал своим долгом.

Розалия согласилась не раздумывая. Колебался сам Джек. Что он сможет дать девушке, привыкшей к совсем другой, сытой жизни? Сумеет ли их любовь устоять перед бедностью?

Но он плохо знал Розалию. Она собрала два чемодана, под завязку набив их нарядами, и пришла на станцию ровно в назначенное время.

Двинулись они туда, где их никто не сможет найти, – в молодой городок Бисби. Там у Хантера имелся знакомый, которого он попросил оказать услугу его племяннику Джеку, а именно найти жилье и работу. С тех пор Джек считал, что у него всего один родственник на всей земле – дядя Хантер.

В Бисби влюбленные поженились. Маленькая комнатушка от металлургического завода, куда Джека взяли чернорабочим, стала их раем.

Розалия мало что умела в силу возраста и прежних условий жизни, но она старалась: научилась готовить, когда продуктов практически не было, чинить одежду, стирать и убирать.

Первые десять лет их брака стали этапом преодоления. Джек работал, как проклятый, падая без сил, едва переступив порог дома. Только Розалия помогла ему пережить трудности. Она, еще больше похудевшая от голода и лишений, стала воплощением мужества и поддержки.

– Все изменится, – твердила она как молитву.

Джек не знает, верила ли она в это, но он очень на это надеялся.

Когда разрушенная экономика начала потихоньку восстанавливаться, возрождая и Американскую мечту, Джек и Розалия задумались о детях.

– Господь специально не посылал нам ребенка. Он не хотел, чтобы наше дитя голодало, – успокаивала она мужа. – Теперь пришло время.

Если первые десять лет Джек называл Преодолением, то следующие десять превратились в ожидание и совпали с началом Второй мировой войны.

Джек как истинный американец был готов пойти на фронт, но остался в тылу. На металлургическом заводе для него нашлось много работы: перестройка всего предприятия под нужды военных и увеличение рабочей смены – вот чем занимался Джек следующие шесть лет. А жизнь Розалии текла в своем русле: обстирать, накормить и подбодрить мужа.

Перечитывая письма, Джек задумался: каково было его жене все эти годы? Она никогда не жаловалась, а он не спрашивал, что у нее на сердце. Она отдавала ему всю себя, а его это устраивало.

Одолев врага, народ воспрял духом. Тяжелая жизнь разбавилась радостью и новой надеждой.

А Джек и Розалия всерьез задумались о продолжении рода. Пережив Великую депрессию и войну, они твердо решили, что больше помех на их пути нет. Однако пришла болезнь. У Розалии практически пропали менструации. Джек ничего в таких вопросах не понимал, но врач все разъяснил.

– Вероятность зачатия очень мала, – вынес вердикт доктор, к которому они решились обратиться.

– Но он же не сказал, что точно не получится? – с надеждой в голосе спросил Джек, когда они вернулись домой.

– Не сказал, – ответила Розалия.

Больше к доктору они не ходили и попыток завести ребенка не прекращали.

Джеку удалось получить повышение и сменить чужую комнатку на собственную квартиру с двумя спальнями.

– Комната для малыша, – ласково сказал он жене на ухо, когда она впервые вошла в квартиру.

Розалия кивнула. Раз муж сказал, значит, так и будет. Он, ее Джек, никогда не ошибался.

Беременность наступила в 1949, сразу после Рождества. Счастью Джека не было предела.

– Родится как раз к концу года, – говорил он каждому, кого встречал на своем пути.

– Следующее Рождество будем встречать втроем, – каждый раз, садясь за стол, обещал он Розалии.

Но тут он ошибся. Следующее Рождество Джек Томсон встречал один.

Беременность протекала тяжело. Возраст Розалии тоже сыграл свою роль: первый ребенок в тридцать восемь лет – это не шутки. Да и слова врача, тщательно забытые, сразу вспомнились: большой риск, опасно и прочее в этом роде.

Но Джек был глух. И слеп. Его жена беременна, врач ошибся, напутал.

Через три месяца после зачатия Розалия окончательно слегла. Она перестала заботиться о муже и о доме. Теперь эту работу выполнял Джек.

– Ничего, после родов все наладится, нужно потерпеть, – щебетал он, кормя обессиленную жену с ложечки.

– Да, – шептала она обветренными губами и с трудом проглатывала несоленую похлебку. – Джек, когда наш ребенок родится и подрастет, давай откроем кофейню. Только готовить буду я, у тебя ужасно получается.

Розалия улыбнулась, а Джек сжал ее ладонь и одобрительно кивнул.

«Все что захочешь, дорогая», – подумал он. Жаль, что так и не произнес это вслух.

Шли месяцы, живот рос, забирая силы своей матери. Схватки начались на седьмом месяце. Ночью Джека разбудили стоны. Тогда он впервые взглянул на свою Розалию другими глазами и ужаснулся: исхудавшая старуха с синяками под глазами корчилась в их постели от боли.

Он так сильно любил ее, что всегда видел в ней девушку из очереди.

Страх заставил руки пойти ходуном. Что он натворил? Зачем так требовал ребенка, который теперь убивает его жену?

Врач прибежал через час. Джек метался по комнате, как зверь. По подбородку ручейком бежала кровь – до такой степени он искусал свои губы.

– Продлить беременность не удастся, – сказал доктор, выходя из комнаты, где мучилась Розалия. – Будем рожать.

Джек не знал, что плод еще не достиг нужного развития. Он верил доктору так же, как Розалия последние двадцать лет верила ему.

На рассвете силы его покинули. Будущий отец лежал на полу и тихо плакал. Крики прекратились, но плача он так и не услышал. Розалия умерла, произведя на свет мертвую крохотную девочку.

Врач передал ему сверток. Бездыханное тельце размером не больше его натруженной мужской ладони.

Похороны прошли, как в тумане.

Даже сейчас, спустя столько лет, Джек не мог вспомнить, как это было. Малышка легла в одну могилу со своей матерью: на этом настоял сам Джек. На похороны пришел весь город. Каждый житель Бисби скорбел вместе с Джеком.

Целый год он не мог выбраться из депрессии. Прогуливал работу, так как попросту не мог оторвать голову от подушки. Но место для него сохранили. Каждую ночь Джек изливал душу на бумаге, вымаливая прощение у Розалии.

Они прожили бы прекрасную жизнь без детей, но он слишком поздно это понял.

Через год Джек оправился, насколько это возможно. Он уволился с металлургического завода и решил исполнить просьбу своей жены – открыть кофейню.

За свою долгую жизнь Джек повидал десятки новорожденных и ни один не всколыхнул в нем память о своей дочери.

Лиза Гилмор, возникшая из ниоткуда, волей судьбы заменила ему умершую девочку. У Лизы не было отца, а у Джека – дочери. Да, его малышке сейчас было бы тридцать один, всего на два года старше Лизы, но это не имело для Джека значения.

Он присматривал за Лизой исподтишка, как вор выслеживает квартиру, хозяева которой отлучились.

Лиза умела о себе позаботиться. Но что она будет делать теперь, когда внутри нее растет новая жизнь? Теперь Джек о ней позаботится.

Может, это Господь сжалился над ним и послал ему искупление? Если Исайя посмеет от нее отказаться, то у ребенка Лизы появится дедушка, самый заботливый в мире.

Он сидел на холодном кафеле в своей кофейне и думал о будущем. Глаза его были закрыты, тело затекло от сидения в одной позе, но мозг работал.

– Мистер Гилмор, вы спите? – Теплая рука коснулась плеча, и Джек вздрогнул.

Перед ним стояла Лиза, худенькая и бледная, совсем как его Розалия когда-то.

– О-о, – протянул он, размыкая слипшиеся губы. – Нет, я думал.

– О чем? – Лиза улыбнулась, и на душе Джека потеплело.

– Пора тебе съезжать со своей комнатки, Лиззи.

Она метнула на него испуганный взгляд и положила руку на живот.

– Вы меня выгоняете?

– Нет, я хочу, чтобы ты пожила у меня. В моей квартире есть свободная комната, там тебе будет лучше. Ты согласишься составить компанию старику? – В голосе Джека звучала мольба. Если она откажется, он этого не переживет.

Не только Джек Томсон хотел помочь Лизе. Он очень надеялся, что и она сможет помочь ему.

– Я с радостью соглашусь.