Лиза приняла прохладный душ, расчесала волнистые светлые волосы, натянула тонкий пижамный костюм и нырнула под одеяло. Однако запах, который оно источало, напрочь отбил желание поскорее уснуть. Одеяло пахло дешевым виски, потом и хозяйственным мылом, то есть Диком Спенсером. Она скинула его с себя и повесила на спинку кровати. Только вот запах по-прежнему стоял в носу.

Тогда Лиза свернула одеяло в комок, положила в шкаф на самую нижнюю полку и прихватила халат, чтобы им укрыться.

Наконец-то позабыв про Дика Спенсера, она вспомнила про его сына, который попытался пригласить ее на свидание. Какой самоуверенный парнишка! Хорошо, что мадам Банколе вовремя его спугнула.

Лиза улыбнулась. Несмотря на последние события, Бисби ей нравился. Даже учитывая тот факт, что видела она только автостанцию и кофейню.

Дерек кое в чем оказался прав: ей следует посмотреть город. Но только не в его компании. Можно попросить Джека, он наверняка знает здесь каждый уголок. Только их двоих вряд ли отпустит Жульет. Иначе кто же будет ей помогать?

Лизе понравилась Вивиен Старк, не только внешностью, но и дружелюбием, но в последние ее визиты им так и не удалось поболтать, чтобы покрепче сдружиться.

Она закрыла глаза и прислушалась. Тишина зазвенела в ушах, напоминая странную гипнотическую мелодию. Отец всегда говорил Лизе: тишина не абсолютна, она поет, но на другой частоте, услышать которую способен лишь тот, кто готов слушать. И правда. Какой приятный звук. Даже ветер молчал, чтобы не нарушать его.

И тут она вспомнила Тома. Он всегда посещал ее мысли перед сном, будоража память. В день их знакомства он произвел на нее сильное впечатление. А познакомились они на вечеринке в честь дня рождения Лизиного одногруппника по колледжу. Том держался легко и непринужденно, со всеми общался, много смеялся и пил шампанское залпом. Лиза вцепилась в него глазами и так и не выпускала весь вечер. А потом он подошел и к ней.

– Том Гилмор, – звонким голосом сказал он. – Шампанского?

Лиза тут же согласилась, хотя пить больше не хотелось. Но как отказать, когда огромные карие глаза так смотрят на тебя?

Потом разговорились о всякой ерунде – учебе, преподавателях, любимой еде, погоде, танцах. Лиза запомнила все. Его любимый предмет – экономика, самый классный преподаватель – старик Джонсон с математического факультета, Том обожает гулять под дождем, умеет танцевать твист и локо, а еще обожает плавать, кататься на мотоциклах, собирает плакаты Deep Purple и обклеивает ими стену в своей комнате. Любимое блюдо – ньокки и равиоли, которые готовила в детстве его бабушка-итальянка.

Лиза слушала и представляла его жизнь своими глазами. Нужно было ответить, но слова застряли в горле. Да и что рассказать парню, у которого так много увлечений?

Ее любимое блюдо – любое, которое не требует долгой готовки. Музыка? Все равно, что играет, лишь бы уши не закладывало. Предмет в колледже? Все одинаково скучны, как и преподаватели. Мотоциклы? Никогда в жизни. Плавание? Только у берега, чтобы коснуться в любой момент дна океана. Танцы? Она не создана для подобного.

Но эти различия не помешали им подружиться. Главное, чтобы один любил рассказывать, а другой – слушать.

После вечеринки Лиза мучилась несколько дней. Том Гилмор запал ей в самое сердце. А вот понравилась ли она ему – оставалось вопросом. И тогда ее подруга, неугомонная Мисси Торнтон, взяла проблему страдалицы в свои руки. Как-то разыскала Тома и прямо сказала, где он может найти Лизу. Написала адрес ему на руке и ушла, виляя тощим задом.

Том намек понял и оценил. Пришел на следующий день в общежитие, постучался в комнату и позвал на свидание.

Лиза же, совершенно не готовая к такому повороту судьбы, сначала обругала возмущенную Мисси, а потом расцеловала ее от всей души.

Первое свидание только укрепило ее в мысли о том, что юный красавец Гилмор станет любовью всей жизни.

Их отношения протекали ровно, но стремительно. Том принялся приучать Лизу ко всему, что любит сам. И ей это нравилось. Появились любимые блюда, музыкальные группы, новые друзья и даже предметы в колледже.

О свадьбе Том заговорил через полгода. На тот момент мама Лизы год как умерла, а отец жил и работал на ферме в нескольких часах езды. К нему-то они и отправились в первую очередь.

«Нужно познакомиться и получить благословение», – твердил Том.

Лиам Рейли, рослый мужчина с седой бородой и лысой головой, сразу принял Тома, как родного сына, которого у него никогда не было.

«Лишь бы моя девочка была счастлива», – повторял Лиам, прижимая к груди Лизу.

И она была счастлива. По-настоящему. Рядом с Томом и не могло быть иначе.

Он любил так, что это чувствовалось, а не казалось.

Даже его матери, Моди Гилмор, так и не удалось встать между ними.

Лиза открыла глаза, натянула халат до подбородка, отчего голые ноги потеряли теплое укрытие, и вздохнула. Так громко, что перебила мелодию тишины.

Ночи в Бисби оказались прохладными, а дни – слишком жаркими.

Вдруг послышался рев мотора – глухой и тяжелый, всхлипывающий, рвущийся наружу, булькающий и пугающий. Лиза вскочила с кровати, наступила на скрипучую половицу и кинулась к окну. Звук приближался. Ночная тишина спрятала музыкальную пластинку и отправилась спать. Таких конкурентов ей не осилить.

Вдалеке показался свет одинокой, но яркой фары. Он приближался, волоча за собой и звук. Сердце Лизы забилось, как у маленького перепуганного олененка.

Уличные фонари подсветили подъезжающий мотоцикл. Он замедлил ход, поравнялся с кофейней, затем всадник поддал газу и рванул прочь, унося железного коня в темноту спящих гор. Кто-то из дома напротив включил свет. Но, как только звук растворился в ночи, свет тоже погас.

Лиза так и осталась у окна. Тяжелый плотный ком за-пульсировал в горле. Что это? Зачем? Откуда?

Капля упала ей на ладонь, и только тогда Лиза сообразила, что плачет. Панический страх мотоциклов настиг ее в этой тихой спокойной ночи. Словно это сам Том пронесся мимо ее окон, сообщая, что тоже помнит.

По телу мелкой россыпью побежали мурашки. Она схватила с кровати халат, укуталась в него и легла обратно.

На последний день рождения Тома она подарила ему мотоцикл. Не то чтобы она считала такой подарок правильным, но он его очень хотел.

Деньги копила несколько месяцев, откладывая всю свою зарплату. Подарок должен быть хорошим. Друзья мужа подсказали, где покупать и какую модель лучше выбрать.

Она договорилась с соседом, у которого имелся грузовик, о доставке прямо к дому. Колеса не должны были касаться земли до тех пор, пока за рулем не окажется хозяин. Так она решила. Утром, в тот самый день, когда Тому исполнилось тридцать, она завязала ему глаза, вывела за руку на улицу и сняла повязку.

Он прыгал по газону, как ребенок. Моди пыталась его остановить, ведь он потоптал ее клумбу с цветами, но быстро сдалась, увидев радость любимого сына.

Тут же снял огромный нелепый бант, завел новенький двигатель и поехал кататься. Вернулся почти через час – мокрый от пота и красный от переизбытка эмоций. Еще раз расцеловал жену. Не столько за сам подарок, сколько за одобрение его опасного и экстремального хобби. Дал слово, что будет осторожен на дорогах: этого с него стребовали Лиза и Моди.

За праздничным ужином все разговоры сводились к мотоциклу: какой шлем купить, в каком месте поставить в гараже, куда можно поехать.

Лиза даже почувствовала укол ревности, но решила виду не показывать. Все новое всегда вызывает восторг, проходящий и угасающий со временем.

Только она ошиблась. Прошла неделя, затем вторая, минул месяц, но Том каждый вечер торчал в гараже, натирая и полируя своего железного коня.

Потом появились и новые друзья, такие же увлеченные мотоспортом, как и он сам.

Мотоцикл стал нещадно воровать время, которое супруги обычно проводили вместе.

Моди не понимала, хорошо это или плохо для нежелательного сыновьего брака, но возможности уколоть Лизу все же не упустила.

«Был бы ребеночек, твой муж сидел бы дома, а не скитался по улицам со своим мотоциклом», – невзначай бросала она.

«Сама купила, твоя вина», – шептала через плечо, заметив, как Лиза выглядывает в окно – не вернулся ли Том домой.

«Зато он счастлив», – отвечала Лиза, поджимая губы.

Он и до этого был счастлив. Как ее угораздило совершить такую глупость?

Через три месяца Том заявил, что хочет принять участие в соревнованиях. А это означало только одно: все выходные теперь будут заняты тренировками.

И тут Лиза не выдержала. Их первая серьезная ссора до сих пор всплывает в памяти свежими подробностями. Ультиматум, который чуть не сорвался с ее недовольных губ, мог бы разрушить их брак быстрее, чем все попытки Моди Гилмор вместе взятые. Пришлось давить на жалость и на одиночество. Но Том мастерски оборонялся.

«Ночью же я с тобой!» – твердил он, прижимая к груди шлем.

«Это опасно! – парировала Лиза. – Три месяца – рано для профессиональной гонки. Эта железяка для тебя, как ребенок!»

«Другого у меня нет! – ударил в самое сердце Том. – И не будет».

Разозлился сам на себя за такие слова, хлопнул дверью, выкатил мотоцикл и умчался на бешеной скорости – подальше от слез только что обиженной жены.

Даже Моди вздрогнула от его поступка. Обняла невестку, прижала к груди, позволив ей вдохнуть аромат своих резких духов, вытерла слезы пухлыми пальцами с накрашенными ногтями.

«Я поговорю с ним», – пообещала она, разжимая короткие объятия.

Слово свое Моди не сдержала. И вовсе не потому, что передумала. Просто не успела. Тем вечером Том домой не вернулся. Зато в дом пришли полицейские, чтобы сообщить о страшной аварии на мосту.

«Вылетел на большой скорости на встречную полосу, – будничным тоном доложил представитель властей. – Шансов не было. Тело увезли, мотоцикл, точнее то, что от него осталось, тоже. Готовьтесь к похоронам».

Сказал и ушел, оставив двух потрясенных женщин наедине со свалившимся горем. Грэг Гилмор курил сигару молча, долго затягиваясь и громко выдыхая. Моди рыдала неистово, пронзительно, бросаясь из угла в угол. А Лиза лежала на полу, пропитывая солеными слезами новый ковер.

Похороны прошли, как в тумане. Ничего из того проклятого дня Лиза не помнит. Толпы лиц, которых невозможно узнать, слова, которые нельзя расслышать. Тупая боль все поглотила, затянула в омут тот день вместе с ней самой.

Тома больше нет. Зачем ей теперь этот мир?

Моди окружила себя подругами, которые проявили высшую степень заботы о безутешной матери. Грэг погрузился в работу и выпивку, лишь бы не оставлять свободного времени для осознания.

Лиза страдала в одиночестве. К тому моменту ее отец умер от воспаления легких, лишив ее единственного родного плеча.

Через две недели Моди Гилмор пришла в себя. Слезы кончились, понимание пришло, поманив за собой безудержный гнев, который она направила на невестку.

«Ты подарила! Ты виновата!» – кричала она, не жалея голосовых связок.

Избавиться, и как можно скорее! Вот что стало целью всей оставшейся жизни для Моди Гилмор.

Лиза все поняла и сопротивляться не стала. Раньше терпела ради Тома, а теперь ради чего? Ради крыши над головой? Лучше жить на улице.

Собрала свои вещи в сумку, прихватила несколько фотографий мужа и ушла.

Оглянулась последний раз на дом, в котором провела пять долгих счастливых лет, нашла окна спальни, в которой больше не суждено спать, зашла на кладбище, попросила прощения у свежей могилы и двинулась в путь, маршрут которого пока не знала.

Сама не помнила, как добрела до железнодорожной станции. Взяла билет, села в поезд и уснула впервые за последнее время крепким сном. Проснулась в Финиксе, когда кондуктор велела покинуть вагон. Зашла в здание вокзала, нашла свободное место и села ждать, неизвестно чего.

Потом услышала призыв на автобус и пошла вместе с другими пассажирами.

«Конечная станция – Бисби», – сказал водитель и завел мотор. Чем дальше они ехали, тем быстрее зелень за окном менялась местами с желтыми горами.

Что ждет ее в Бисби? Что это такое вообще – Бисби? Какая разница?

Она ехала в новую жизнь, неизвестную, но в то же время и не пугающую. Самое страшное уже довелось пережить.

Лиза распахнула халат: стало жарко. Она прислушалась – не вернулась ли мелодия тишины? Но так ничего и не услышала. Время упущено. Мысли в голове слишком громко кричали.

Жильцы с верхнего этажа проснулись. Послышалось шарканье ног, звук льющейся воды, из приоткрытого окна тоненькой струйкой потянуло запахом кофе. Значит, труженики горнодобывающего завода проснулись на работу.

Рассвет робко заглянул в комнату. Через несколько часов ее тоже ждет новый день. Лиза будет помогать миссис Банколе на кухне, слушать занимательные рассказы мистера Томсона, обслуживать любопытных клиентов, подслушивать чужие разговоры, нянчить маленьких детей, мыть и протирать посуду, убирать со столов крошки и просто наслаждаться своей жизнью.

Да, смерть Тома, такая нелепая и ранняя, отняла у нее все, что он любила. Но только теперь стало ясно: в прошлом не было ее самой, Лизы. Она всегда сопрягалась с теми, кто ее любил или ненавидел.

Теперь же настало время быть самой по себе.

Удивительно, но именно это ей больше всего нравилось.