Первый Волшебный мир, вторник, 20 декабря 1913 года

Усадьба Корумерилла

– Я родился 23 июля 1841 года в замке Манкастер, роскошном поместье на северо-западном побережье Англии. Моя мать Энни была кухаркой, готовила изысканные блюда для семьи Пеннингтон. Она умерла в родах, меня воспитали кормилицы. Я никогда не видел её лица. Я не знал её запаха. Смерть отняла у меня маму, когда я только вступил в жизнь. Как видите, по материнской линии происхождение у меня весьма скромное, а вот по отцовской – очень знатное. Моим отцом был Фердинанд Пеннингтон, владелец замка. Разумеется, моя мать не была его женой!

Лорд Бадди показал страницу своего дневника, на которой был нарисован замок, а потом посмотрел на друзей, переводя взгляд с одного ошеломлённого лица на другое.

– О чём ты говоришь? – решилась спросить Ила Помпоза. – Мать кухарка, отец дворянин? Но ты… ты же мышиный лорд!

– Да, теперь я мышиный лорд, – сказал лорд Бадди Батлер, хмурясь и стараясь сохранять самообладание. – Но до этого я сначала был ребёнком, потом мальчиком, потом юношей. Я был человеком. Я знаю, в это трудно поверить, но это правда.

Слова мыши всех потрясли.

– Юношей? Каким юношей? Да вы бредите! – вырвалось у Софии.

У неё раскраснелись щёки, только на этот раз не от робости, а от неудержимой злости. Она не могла поверить в нелепый рассказ существа, которого знала только говорящим мышиным лордом. София любила лорда Бадди Батлера, но сейчас он зашёл слишком далеко.

Сдвинув очки на нос, он холодно посмотрел на девочку. Зрачки лорда Бадди Батлера стали похожи на булавки, готовые уколоть его дорогую протеже за её слишком агрессивную реакцию.

– Мисс София Харви, я помог тебе преодолеть застенчивость, подвергая трудным и часто даже опасным испытаниям. Ты стала красивой, уверенной в себе девочкой. Так что теперь помоги мне найти в себе силы рассказать всю правду о моей жизни. Не суди меня и слушай.

София почувствовала, как у неё похолодели руки и сердце. Она сжала губы и замолчала, но чем дольше девочка смотрела на мышиного лорда, тем сильнее ощущала, что больше не может быть ни в чём уверена.

Все присутствующие чувствовали себя очень неловко, и мудрый Хэндол решил вмешаться. Он дважды кашлянул, сел на диван рядом с мышиным лордом и спокойным голосом попросил его продолжить рассказ:

– Мы слушаем, слушаем. Мы хотим знать, кто ты, потому что для нас ты всегда был тем, кто принёс в Волшебные миры спитофору. Ты предстал перед нами элегантным красноречивым мышиным лордом. Мы всегда относились к тебе с уважением. И поэтому нам важно, чтобы ты толком объяснил, кто ты есть на самом деле…

– Да, ты откуда ни возьмись появился в моём саду пятьдесят один год назад, – перебила отшельника Ила Помпоза. – У тебя в лапах были стеклянные песочные часы, и я подумала, что ты попал сюда каким-то чудесным и совершенно случайным образом. Может показаться странным, что ни я, ни кто-либо другой в Волшебных мирах не пытался узнать, откуда ты взялся. Но ты сам прекрасно знаешь, что здесь происходят необыкновенные вещи. И потом, мы не были уверены, что спитофора существует на самом деле, поэтому никто из нас её не искал. И тут вдруг ты доказал нам, что это совершенно реальный предмет, с помощью которого можно связываться с людьми, попавшими в затруднительное положение. Вот почему мы так любезно приняли тебя. А сейчас ты несёшь какую-то ерунду. Я ничего не понимаю. Ты что, всё это время обманывал нас? И если ты не мышиный лорд, то кто ты такой?

Лорд Бадди Батлер провёл лапой по двубортному сюртуку, прищурил глаза и начал осторожно перелистывать страницы дневника.

– Я никогда, никогда не обманывал вас, – сказал он наконец. – Да, каюсь, я скрыл от вас своё происхождение, но у меня была на это причина. И я прошу простить меня за эту слабость. Я прекрасно понимаю, как для всех вас важна спитофора. Благодаря этим песочным часам здесь побывало много таких же робких и застенчивых детей, как София. Я приводил сюда девочек, которые боялись, что они некрасивы, и мальчиков, которым недоставало смелости. Я много кого сюда приводил. Мне, конечно, помогали леди Маргарет и мисс Купер, без них я бы не справился.

Гролио Вегарио понял, что ничего не понял: мышиный лорд говорил так, будто он и не мышиный лорд вовсе.

– Постой! – выкрикнул Гролио. – Я хочу понять! Если ты не отрицаешь, что всем было хорошо оттого, что ты принёс спитофору и с её помощью доставил сюда леди Маргарет, Амабель Купер и других детей, у каждого из которых были свои трудности, то какие такие ужасные вещи ты скрывал от нас? И почему ты сразу не сказал нам всю правду?

Ила и братья-отшельники строго посмотрели на лорда Бадди Батлера, ожидая вразумительного ответа.

– Хорошо, хорошо. Сейчас я всё расскажу. Разумеется, одной спитофоры было недостаточно. Все, абсолютно все дети, побывавшие здесь, нашли свой путь и справились с трудностями, получив благодаря вам и мне потрясающий жизненный опыт. Иными словами, Волшебные миры становились для них чем-то вроде прививки к жизни…

Лорд Бадди Батлер не успел закончить свою речь, потому что Ила снова перебила его. Она подошла к столу и положила руки на вазу с кипреями, которые собрала в своём алхимическом саду, чтобы украсить дом к приезду Софии.

– Ещё бы! Например, мои цветы, и эти, и другие, сияющие драгоценными камнями, радовали гостей, попадавших в Волшебные миры. А благодаря моим эссибри они узнавали, что литература и в особенности поэзия действительно помогают медитировать, размышлять и понимать, сколько богатства и красоты содержится в книгах, – не скрывая удовлетворения, заявила Ила Помпоза.

– Верно, – снова начал лорд Бадди Батлер, ритмично виляя хвостом. – Но не всё шло так гладко. Во всяком случае для меня. Спитофора – дьявольская штуковина. Я её люблю и в то же время ненавижу.

Последние слова вызвали у всех полное недоумение. Это не могло быть правдой. Мышиный лорд их явно провоцировал.

– Дьявольская штуковина? – воскликнул потрясённый Хисиол и угрожающе навис над сэром Бадди. – Что ты несёшь? Ты с ума сошёл?

Атмосфера настолько накалилась, что Гролио Вегарио решил удалиться на кухню.

– Заварю-ка я пару литров успокоительного травяного чая, – проворчал он. – Никому не помешает.

– Я не хочу недоразумений, – громко объявил лорд Бадди Батлер и снова взял в лапы дневник, показывая множество густо исписанных страниц. – Я вам всё объясню. Здесь я описал свои горести. Оскорбления, которые терпел каждый божий день в замке Манкастер. Я просто почитаю вам немного, и вы поймёте. А потом я расскажу о спитофоре и о том, что она для меня значит. Наберитесь терпения, пожалуйста.

Но София не сдержалась:

– Вся эта история, ваше поведение, безумные слова, которые вы говорите, – это всё началось с того кошмара, правильно? Так расскажите о нём, объясните нам… вы должны это сделать! Леди Маргарет была очень встревожена произошедшей в вас переменой и не стала скрывать от меня своё беспокойство. Зачем вы сеете в нас сомнения? Вы специально это делаете или вы сошли с ума?

– Терпение, я прошу только терпения, – ответил мышиный лорд, закрыв глаза и стараясь сохранять спокойствие и ясный ум. – Я расскажу о кошмаре, и вы поймёте… вы должны меня понять. Я не сумасшедший.

Голос, прерываемый глубокими вздохами, наконец достиг ушей присутствующих, и то, что они услышали, глубоко тронуло их. Лорд Бадди Батлер прочёл самые трагические страницы из своего дневника, где было сказано много горьких слов о злом и несправедливом отце, который избивал своего сына и издевался над его внешностью.

– Маленькое чудовище, тощий, как палка, все зубы наружу, спина кривая. Ты никогда не удостоишься чести носить благородную фамилию Пеннингтон. Жалкий, отвратительный бастард! Твоя мать, Энни, кухонная дурочка, обманула меня. Ты не должен был появиться на свет! Хорошо, что она умерла в родах! Рядом со мной моя элегантная и благородная жена Мэрилин и моя прекрасная дочь Хелвиз. Ты никогда, никогда не будешь частью нашей семьи. Для чужих людей и для моих приятелей ты всегда будешь неким жутким недоразумением, которому я позволяю бывать в замке. И больше никем!

Жестокие и оскорбительные слова эхом разносились по большой гостиной Корумериллы. То, что мышиный лорд на самом деле был человеком, уже не казалось плодом взбудораженного воображения. Его ужасная история вызвала жалость и сострадание.

– Вы были… некрасивым… – смущаясь, прошептала София.

Она только теперь поняла смысл странной речи, которую мышиный лорд произнёс в коттедже леди Маргарет перед тем, как отправиться в путь со спитофорой.

– Да, дорогая София Харви, я был некрасивым. Очень некрасивым. Я не мог очаровать знатных английских женщин ни спортивным телосложением, ни правильными чертами лица.

Грустные глаза лорда Бадди Батлера снова заблестели от слёз.

– Ты был внебрачным ребёнком, – склонившись к нему, тихо сказала Ила Помпоза. – Поэтому мистер Пеннингтон так плохо к тебе относился. Какой ужасный у тебя был отец. Мне больно думать, что твоя мать умерла.

София отхлебнула дымящийся травяной чай, только что заваренный Гролио, и, впечатлённая рассказом, спустилась с дивана на ковёр.

– Но жена и дочь Фердинанда Пеннингтона приняли вас? Вам позволили жить в красивых и роскошных комнатах замка или нет?

– Да, конечно, – с горькой улыбкой сказал мышиный лорд, – у меня была своя комната, за мной хорошо ухаживали, и я мог носить элегантную одежду. Примерно такую же, как сейчас, – уточнил он, указывая на двубортный сюртук, цилиндр и трость. – Но всё это было лишь фарсом. Чтобы избежать скандала, мой отец Фердинанд мог выгнать меня или убить, но я всё равно оставался его первенцем, его единственным сыном. Понимаете? Я бы всё равно унаследовал его состояние и титул. Его законная дочь Хелвиз была на год младше меня. И, когда она родилась, Фердинанд возненавидел меня ещё больше. Он-то надеялся, что его жена, благороднейшая Мэрилин, родит мальчика… Он хотел упрятать меня куда-нибудь, где я жил бы без любви и привязанности. Он хотел свести меня с ума, чтобы Хелвиз могла стать его наследницей. С другой стороны, она одна носила фамилию Пеннингтон. Отец не захотел дать мне свою фамилию.

– Какая ужасная история! Какая чудовищная несправедливость! И что было потом? – спросил Хэндол, сгорая от любопытства.

– Шли годы, я жил всё более изолированно, – продолжал Лорд Бадди, нервно хлестнув хвостом. – Моя жизнь была адом. Чем старше я становился, тем заметнее было моё уродство. Я сам это осознавал, глядя на себя в зеркало. И мой отец каждый день напоминал мне об этом. Чтобы избежать скандала, он дал мне другое имя. Так я стал лордом Бадди Батлером. Я не мог носить фамилию знатного английского рода и быть наследником. И я согласился с этим, несмотря на то, что был его сыном и, следовательно, самым настоящим Пеннингтоном.

Гролио так разволновался, что под ним задрожал пол.

– Значит, лорд Бадди Батлер – вымышленное имя. Невероятно!

– Да, дорогой. Вымышленное, и имя, и фамилия. Фердинанд Пеннингтон даровал мне привилегию быть лордом… С другой стороны, какая-то доля аристократичности во мне, наверное, была, раз я остался при его дворе, – раздражённо ответил мышиный лорд.

Великан обильно пускал слюни. Чем больше он слушал, тем сильнее изумлялся.

– Хелвиз тоже росла, – продолжал лорд Бадди. – И вскоре превратилась в красивую молодую леди на выданье, готовую продолжить благородный род. И тогда мой подлый отец после тысячи притеснений решил запереть меня в тюрьме, чтобы я не взбунтовался и не рассказал всем, кем ему прихожусь. Он бросил меня в мрачную темницу в башне своего замка, в которой я должен был жить до самой смерти. Его намерения были ясны: он больше не хотел, чтобы меня видели его друзья-аристократы, потому что пришло время отдать руку его дочери какому-нибудь прославленному рыцарю в надежде, что она родит мальчика! Наследника с кровью Пеннингтона! Во мне текла та же самая кровь, но какой от неё был толк! От меня можно было избавиться, только убив меня, но у моего отца не хватило духу сделать это. Он предпочёл очернить моё имя, обвинив в проступках и тёмных делишках. Но всё это было неправдой. Я никогда никому не делал зла и не причинял никакого вреда. Я был невиновен! Моя единственная вина заключалась в том, что я был некрасив и родился от тайной связи благородного лорда с кухаркой. Теперь вы понимаете, в какой ситуации я оказался?

У мышиного лорда пересохло в горле, он с трудом дышал, но продолжал говорить без остановки, пока окончательно не выбился из сил.

– Успокойся, успокойся. Мы слушаем тебя, – хором сказали три брата-отшельника.

Лорд Бадди Батлер сделал глубокий вдох и продолжил. Он знал, что достиг самого важного момента в своей истории.

– В общем, меня заперли в башне, оклеветав и обвинив в том, в чём я не был виноват. Мой отец утверждал, что я аферист и преступник. У него не было никаких доказательств, но вы ведь понимаете, что означало его слово против моего. В итоге, по мнению знатных английских лордов, посещавших замок отца, я был справедливо наказан. Да и кого могла волновать моя судьба! Для всех я был лордом Бадди Батлером, молодым человеком жуткой наружности, который жил в замке только из любезности знаменитого Фердинанда Пеннингтона и ответил на эту любезность коварным обманом. С их точки зрения, я поступил подло и заслуживал смерти в темнице. Понимаете?

София вытянула руку и погладила мышиного лорда по мордочке:

– Конечно, ведь никто, кроме ужасной семьи Пеннингтон, не знал, что вы внебрачный сын Фердинанда. Выходит, для английской знати вы были неблагодарным человеком, который оказался недостоин чести, оказанной ему прославленным семейством.

– Точно. Именно так. Когда моё присутствие стало совсем нежелательным, отец нашёл способ избавиться от меня, очернив абсурдными обвинениями и заточив в тюрьму, – грустно пояснил лорд Бадди Батлер.

Хисиол и Холдо совсем опечалились, думая о цинизме английской знати, а Ила Помпоза не удержалась от комментария:

– Какой дикий способ избавиться от ребёнка! Посадить в тюрьму! Как же ты выжил?

Мышиный лорд перевернул несколько страниц дневника и показал рисунок своей темницы:

– Вот, видите? Решётка с огромным замком и облупившиеся стены. Еда, которую приносили мне охранники, была просто ужасной. Жидкая похлёбка и немного хлеба. Я молил о смерти. Какое будущее меня ждало? – воскликнул мышиный лорд, надрывая сердце слушателям.

Потом он всхлипнул, поднял одну лапу вверх, потрясая дневником, а другой вынул из кармана золотые часы:

– Моя мышиная судьба началась в тот самый день, когда мне исполнился двадцать один год.

Три брата-отшельника, София, Ила и Гролио склонились над часами, пытаясь разглядеть выгравированную на них дату.

– 23 июля, – хором воскликнули они.

– Да, это произошло 23 июля 1862 года. Часы были единственным подарком, который я получил. Я был так счастлив, что даже моя темница показалась мне самым красивым на свете дворцом, несмотря на паутину и влажность. Это должен был быть очень радостный день, но потом…

Мышиный лорд опустил голову, и потоки слёз залили ему очки и мордочку.

– Подарок? Но от кого? – спросила Ила Помпоза, хлопая ресницами.

Лорд Бадди Батлер очень долго вздыхал, прежде чем ответить, а когда ответил, его слушатели подпрыгнули на месте от неожиданности.

– От моей любимой Мэри Брэгг, Белой Дамы из замка Манкастер.

– Белая Дама! – воскликнула София, вскочив на ноги. – Леди Маргарет слышала, как вы выкрикивали её имя после кошмара. Кем она была?

Лорд Бадди выпрямил спину и гордо поднял голову и хвост. Пришло время сказать всю правду, хотя он знал, что приведёт всех в ещё большее смятение.

– Не была… а есть! Она жива и ждёт меня уже больше пятидесяти лет. Наша любовь вечна. Наша большая любовь.

Все только ахнули от удивления и уставились на мышиного лорда, раскрыв рты. Никто и представить себе не мог, что их сварливый друг влюблён, да ещё и признаётся в этом.

– Любовь? У тебя правда была любимая? Девушка, жившая в замке? – засыпала вопросами София.

– Да. Мы полюбили друг друга. Она бродила там в одиночестве, оказавшись в башне задолго до меня, – тихо ответил мышиный лорд, разволновавшись от воспоминаний.

– В каком смысле «задолго до тебя»? Её тоже посадили в тюрьму? – спросила Ила Помпоза, совершенно потрясённая этой историей.

Мышиный лорд положил дневник на диван, сцепил лапки и набрался смелости, не в силах больше хранить свою тайну:

– Она привидение. Прекрасный призрак.

При этих словах София вздрогнула, Ила вскрикнула, а братья-отшельники и Гролио остались стоять как вкопанные.

Лорд Бадди Батлер опустился перед ними на колени.

– Пожалуйста, вы должны мне поверить, – взмолился он. – Мэри Брэгг – привидение. Она умерла несколько веков назад при загадочных обстоятельствах. Её обвинили в колдовстве…

– Ну хватит, это уже слишком! – хором воскликнули братья-отшельники, скрестив руки на груди.

– Колдовство? Нет, нет и нет! – присоединилась к братьям Ила Помпоза. – У нас в Волшебных мирах даже слово такое нельзя произносить! Наша алхимия основана на исследованиях и на изучении философских текстов. В общем, хватит, лорд Бадди Батлер! Брось эти фантазии! Ты нас пугаешь. Ты оскорбляешь нас.

– Сэр Бадди, что с вами случилось? – спросила София, прижав ладони к щекам. – Я не узнаю вас.

Мышиный лорд встал и в отчаянье потянулся к девочке:

– Ты можешь возненавидеть меня. Можешь отречься от меня. Можешь вычеркнуть меня из своей жизни, но, умоляю, поверь мне. Ты должна мне поверить.

Юная англичанка покачала головой, и её длинные волосы коснулись мордочки лорда Бадди.

– Как я могу? Вы бредите.

Мышиный лорд отодвинулся, взял оставленный на диване дневник и открыл его на странице с портретом.

– Вот она, моя Мэри Брэгг. Посмотрите, какая она красивая.

Хэндол и София наклонились, чтобы рассмотреть крошечный рисунок. И тут же выпрямились, бросив на портрет быстрый недоверчивый взгляд.

– Да, конечно, это всего лишь портрет на страницах моего маленького и частично обгоревшего дневника, – оправдывался лорд Бадди Батлер, – но моя Белая Дама выглядит именно так, как я её нарисовал. Её убили из-за того, что она дружила с ведьмами. Но у вас не должно быть никаких сомнений: сама она колдовством не занималась!

– Если она не была ведьмой, то почему её убили? – спросила Ила Помпоза, тыча указательным пальцем в портрет.

Лорд Бадди Батлер так разнервничался, что стал заикаться, и с разбитым от боли сердцем процитировал строки из шекспировского «Гамлета»:

Все были поражены тем, каким голосом, с каким глубоким волнением и огромным чувством произнёс мышиный лорд слова любимого поэта. Казалось, эти строки смогли наконец убедить слушателей, что с молодой женщиной обошлись очень несправедливо. А сэр Бадди, восстановив самообладание, продолжил рассказ:

– Как учит нас в этих стихах Шекспир, достаточно оклеветать человека или посеять сомнения в его честности, не предъявив никаких доказательств, и люди примут ложь за правду. Мэри Брэгг умоляла хозяев замка Манкастер поверить в то, что она не ведьма, но всё было напрасно. Она уверяла их, что случайно сдружилась с небольшой группой ведьм из соседней деревни Равенгласс. И познакомилась с ними тоже нечаянно. Но предки моего отца Фердинанда Пеннингтона, опасаясь последствий и веря во множество предрассудков, всё равно обрекли её на смерть. На несправедливую смерть! Они не были уверены в том, что она ведьма, но всё равно убили её, представив всё так, будто это был несчастный случай.

– Несчастный случай? – переспросил Гролио, тряхнув шевелюрой из листьев и пустив слюни фонтаном.

Лорду Бадди очень не хотелось вспоминать то, о чём ему рассказала Мэри Брэгг. Но он нашёл в себе силы и снова заговорил страдальческим голосом:

– Её нашли во рву у больших входных ворот замка. Все решили, что она случайно упала со стены. Никаких доказательств того, что она ведьма, не было, но из страха и глупых предрассудков они убили её, огородив себя от сплетен. Так моя Белая Дама стала призраком, и её дух остался жить в замке Манкастер. Понимаете? Она не захотела покинуть его, Мэри Брэгг мечтала отомстить. Долгие столетия она бродила по замку, наводя ужас на сменявшие друг друга поколения Пеннингтонов. Мы познакомились, когда отец заточил меня в башню. Я не испугался, когда в первый раз увидел её. Она была так красива в своём белом газовом платье, что сразу меня очаровала. Наши трагические судьбы были похожи. Мы оба стали жертвами жестокости Пеннингтонов.

Все собравшиеся в гостиной Корумериллы пребывали в полной растерянности. София, Ила, Гролио и братья-отшельники были так потрясены историей, что не могли справиться со своими противоречивыми чувствами.

– Белое платье, – озадаченно повторила Ила. – Поэтому ты называешь её Белой Леди?

– Да. Она танцевала, шутила и смеялась. Её мягкие светлые волосы струились по плечам. Голубые глаза казались кусочками неба. Со мной она снова обрела радость и надежду. У неё наконец появился друг, с которым можно проводить все дни напролёт. Моё сердце наполнилось любовью. Присутствие Белой Дамы облегчало мне пребывание в плену. Мы полюбили друг друга… Что в этом странного?

– Любовь, любовь… – не выдержал Хэндол. – Честно говоря, я не верю во всю эту историю. Ты был пленником, она была призраком. А теперь ты мышиный лорд, а она осталась в замке и ждёт тебя больше пятидесяти лет. Ты рассказываешь нам небылицы, потому что тебе приснился кошмарный сон, изменивший твоё настроение и поведение. Твой рассказ ничего не прояснил, мой дорогой лорд Бадди Батлер. В нём нет логики.

Мышиный лорд устало опустился на ковёр. Измученный, потерявший всякую надежду на то, что ему поверят, он заплакал навзрыд, вызвав у друзей жалость и сильную тревогу. Гролио Вегарио не выдержал. Он не мог смотреть на то, во что превратился его самый дорогой друг. Тяжёлыми шагами великан подошёл к двери и, выглянув наружу, открыл свой моховой рот, чтобы глотнуть немного свежего воздуха. Солнце стояло уже высоко, на небе не было ни облачка. Гролио вдруг понял, что, пока они слушали сэра Бадди, Волшебные миры остановились. Земля не дрожала и не смещалась. Это был знак, которым нельзя пренебрегать. В Волшебных мирах происходили какие-то важные изменения.

Великан повернулся к друзьям, которые всё так же молча смотрели на отчаянно плачущего лорда Бадди Батлера, и хриплым сильным голосом сказал то, что вертелось у него в голове:

– Мы должны ему верить! Вы заметили, что нас всё это время не беспокоили толчки? Равновесие доказывает правоту, и я не сомневаюсь в том, что история лорда Бадди Батлера правда. Волшебные миры разговаривают с нами через колебания и толчки земли. Если они остановились, значит, на то есть причина, и мы обязаны прислушаться к изменениям. Я в этом уверен.

Хэндол с братьями обменялись озабоченными взглядами, а Ила Помпоза изящно повернулась и подошла к великану.

– Ты прав, – просто сказала она. – Мы даже не заметили, что пол Корумериллы ни разу не качнуло! Это очень необычно. Поэтому нам нужно над этим подумать и понять, что происходит с мышиным лордом и Волшебными мирами.

София кивнула и осталась неподвижно стоять рядом с мышиным лордом, умоляя его перестать плакать:

– Слёзы ничего не изменят. Вы сами меня так учили. Голову выше, спина прямая! Лорд Бадди Батлер, возьмите себя в руки. Позвольте нам помочь вам. Мы сделаем это из любви к вам.

Мышиный лорд смахнул слёзы, протёр очки и снова процитировал строки Шекспира, на этот раз из трагедии «Макбет»:

– «Здесь скрыт кинжал за каждою улыбкой»[7]. Это я к тому, что меня ранили едкие улыбки отца, – добавил мышиный лорд. – Если ты, дорогая София, веришь мне и если вы все не считаете меня сумасшедшим, помогите мне вернуться к моей Белой Даме.

Хэндол развёл руками, как бы говоря, что сдаётся.

– Хорошо. Мы верим тебе. Скажи, что надо делать.

– У меня нет сил вернуться к кровати на книжном шкафу, – сказал мышиный лорд своему другу Гролио. – Подай мне, пожалуйста, спитофору, я оставил её там.

Когда песочные часы оказались в руках лорда Бадди Батлера, он показал их остальным, как трофей.

– Я обещал вам рассказать, почему этот предмет олицетворяет для меня одновременно зло и благо.

Братья-отшельники и Ила не сдвинулись ни на сантиметр, испуганно уставившись на спитофору в надежде, что мышиный лорд не сделает чего-то непоправимого.

– Не волнуйтесь, – успокоил их лорд Бадди Батлер. – Я не собираюсь уничтожать спитофору или вредить ей. Знайте, что я попал сюда благодаря песочным часам с красным порошком. И по их вине я превратился в мышиного лорда!

Мышиный лорд неожиданно замолчал. Ему нужно было набраться сил и смелости, чтобы продолжить. Его новая исповедь началась со слов, от которых все невольно вздрогнули.

– Спитофору мне дала Белая Дама. А она получила её из рук своих подружек-ведьм из деревни Равенгласс, – отрывисто произнёс он.

– Что?! – закричала Ила Помпоза. – Песочные часы принадлежали английским ведьмам из Равенгласса?

– Именно так. Мэри Брэгг долгое время хранила их, она не знала, как ими пользоваться. Белая Дама думала, что это самые обычные стеклянные песочные часы. Когда меня бросили в темницу и мы встретились, нам обоим ещё сильнее захотелось вырваться на свободу. Нужно было найти способ сбежать из замка Манкастер, но в башне была очень бдительная стража. И потом, Мэри Брэгг всё-таки была призраком… Куда бы мы отправились, если бы нам удалось сбежать?

Мышиный лорд вспомнил, как тосковала любимая, не зная, как вытащить его из тюрьмы.

– Но, если Мэри Брэгг ничего не знала о спитофоре, как она поняла, что с её помощью можно попасть в Волшебные миры? – спросил Хисиол, скривив рот.

Лорд Бадди Батлер кивнул:

– Да, да, она долгое время не догадывалась о волшебных свойствах песочных часов. Какое уж там путешествие в другие миры! – сказал он, с нежностью глядя на спитофору.

Яркий свет красного порошка отражался в его глазах. Казалось, что в их глубине плавают тысячи сверкающих звёзд. У Софии голова шла кругом от всей этой истории и, едва дыша, она зачем-то сказала вслух:

– Абсурд какой-то.

– Ну что ты, девочка, самое абсурдное ещё впереди. Это произошло в мой день рождения. Мэри Брэгг нашла в Восьмиугольной библиотеке замка очень древнюю книгу. Она называется «КОЛДОВНИК». Огромный фолиант, в котором не меньше четырёх тысяч страниц. Его написали ведьмы из Равенгласса и передавали из поколения в поколение. Пеннингтоны держали эту книгу подальше от любопытных глаз, потому что в ней были магические формулы, описания жертвенных обрядов, заклинания и многое другое. А на страницах 2346 и 2347 описывались свойства спитофоры, в том числе её способность перемещать в другие миры. Когда мы узнали об этом, песочные часы стали нашей единственной надеждой на спасение. Но некоторые строки в книге выцвели, и их почти невозможно было прочесть, – продолжил мышиный лорд, смахивая пот, выступивший у него на лбу от страшных воспоминаний.

– Так в той книге были слова, произнеся которые вы могли привести в действие спитофору и сбежать из замка? – спросила София, всё больше сочувствуя другу.

– Да, именно так. Только спитофора могла помочь нам выбраться из замка Манкастер и обрести свободу. Чтобы переместиться с помощью песочных часов, кружась в вихре искр и огней, нужно было произнести слова, которые вы теперь хорошо знаете. Не так ли? – спросил сэр Бадди, повернувшись к Софии.

– «БАРХАТ, ВВЕРХ» и «БАРХАТ, ВНИЗ», – не задумываясь, ответила девочка.

– Правильно, София. Но, для того чтобы уйти со мной, Мэри Брэгг должна была произнести ещё одно заклинание, которое позволило бы ей отправиться в путь. Я ведь говорил, что она призрак, а значит, могла раствориться в вихре песочных часов. Ей нужно было волшебное заклинание, чтобы стать сильной и выдержать любые потрясения. Но Мэри Брэгг произнесла какое-то не то заклятие. В результате в башне начался пожар, и спитофора вызволила из замка только меня. Вот в тот момент я и стал мышиным лордом. Из-за слов, произнесённых Мэри Брэгг. Я оказался во Втором Волшебном мире у Илы Помпозы. А моя любимая Белая Дама осталась в замке. Одна и в полном отчаянии.

Лорд Бадди Батлер замолчал, у него перехватило дыхание.

– Ты стал мышиным лордом, потому что Мэри Брэгг сказала не те слова? – разволновавшись, вставил Хэндол. – Ты переместился со спитофорой, выкрикнув: «БАРХАТ, ВВЕРХ», и в то же время слова, произнесённые Мэри Брэгг, превратили тебя в мышиного лорда, так? Но что это за слова такие?

Лорд Бадди Батлер почувствовал, как болезненно сжался его желудок.

– Меня от них бросает в дрожь, но я всё равно повторю их. «In igne muto figuram et speciem». На языке ведьм это означает, что в огне человек меняет форму и облик. Мэри Брэгг прочитала их на страницах 2346 и 2347 и подумала, что это то самое заклинание, которое позволит ей снова обрести плоть и кровь. Но, как я уже сказал, многие слова в книге были неразборчивы или вообще не видны. Она, наверное, что-то пропустила, и поэтому я превратился в мышиного лорда! Превращение произошло со мной, а не с ней, понимаете?

– Какая трагедия! – сказал Хисиол, кутаясь в кафтан. – Она хотела вернуть себе физическую оболочку, потому что призрак не может перемещаться с песочными часами, а вместо этого…

Ила Помпоза начала беспокойно кружить вокруг мышиного лорда:

– Я одного не понимаю. Если все эти годы ты хотел вернуться к своей Белой Даме, то почему снова не воспользовался спитофорой? Ты ведь можешь сказать «БАРХАТ, ВВЕРХ» и переместиться, вернуться в замок и встретиться с ней. Почему ты этого не сделаешь?

– Я не могу этого сделать, – ответил мышиный лорд, качая хвостом из стороны в сторону, как маятником. – Чтобы вернуться в замок Манкастер, мне придётся отправиться в путь вместе с кем-то из людей, я не могу перемещаться со спитофорой один. Я мышиный лорд, это было бы слишком опасно, мне нельзя снова так рисковать! Вы все это прекрасно знаете! И потом, как я могу вернуться, не найдя нужное заклинание, которое позволит Мэри Брэгг уйти со мной? И вообще, как она меня узнает? О, если бы я только мог снова вернуть себе человеческий облик!

На лицах Софии и братьев-отшельников читались смятение и тревога. Хисиол разволновался больше остальных, а Холдо и Хэндол лишь поглаживали в глубокой задумчивости длинные седые бороды. Мудрецы из скита, расположенного в Третьем Волшебном мире, казались совершенно потерянными. Печальная история лорда Бадди Батлера становилась всё запутанней. Ила и Гролио продолжали задавать себе вопросы и тоже не знали, что сказать.

Мышиный лорд, понимая, что оказался в центре циклона, взмолился о помощи:

– Пожалуйста, должно же быть какое-то решение! Помогите мне найти копию «КОЛДОВНИКА». Я знаю, что она существует. Мне обязательно нужно перечитать страницы 2346 и 2347. Только так у меня будет хоть какая-то надежда найти правильное заклинание, которое позволит Мэри Брэгг перемещаться со спитофорой. И кто знает, может быть, на тех страницах написано, как вернуть мой истинный облик. Решение должно быть! Помогите мне, умоляю.

– Так Мэри Брэгг не знает, что ты стал мышиным лордом! – воскликнула София.

– Не знает… не знает, – эхом повторил лорд Бадди. – Она уверена, что я исчез из башни из-за неправильного заклинания и не могу вернуться к ней. Она не могла видеть, что я превратился в мышиного лорда. Пламя охватило темницу, и я просто испарился, оставив её в отчаянии. Понимаете? Мэри Брэгг ждала меня пятьдесят один год и только недавно во сне раскрыла правду о своей ошибке. Она думает, что я всё тот же юноша, в которого она влюбилась, и просит меня наконец вернуться к ней.

Произнеся эти слова, лорд Бадди Батлер закрыл глаза, словно хотел стереть реальность, причинявшую ему боль.

– Она явилась тебе во сне? Так вот почему ты так изменился после той ночи, когда тебе приснился кошмар! Ты снова увидел любимую и теперь хочешь вернуться к ней, – выпалила София, не в силах больше сдерживать себя.

– Да, во сне я вновь пережил пожар, который вспыхнул в башне, когда Мэри Брэгг произнесла это проклятое заклинание. Она ждёт меня, и я не могу её разочаровать. Только как мне добраться до неё? И как предстать перед ней в таком виде… мышиного лорда в двубортном сюртуке? Который так и не узнал правильного заклинания…

Хэндол поднял правую руку и ткнул в друга указательным пальцем:

– Если тебе действительно так нужно найти «КОЛДОВНИК», я обещаю, что помогу. В нашем ските хранятся тысячи древних книг со множеством алхимических формул для создания магических предметов и необыкновенных механизмов. Кто знает, может быть, среди них есть и копия той, которую ты ищешь.

Лорд Бадди Батлер вытаращил глаза, в один прыжок добрался до отшельника и схватил его за ногу:

– Спасибо, спасибо. Наши жизни в твоих руках.

Хисиол и Холдо не ожидали услышать от Хэндола такое опрометчивое обещание и, взяв брата за руку, попытались образумить его:

– С чего ты взял, что эта книга есть в нашей библиотеке? Мы ведь не читаем колдовских текстов!

– Не беспокойтесь, – сказал Хэндол, оттолкнув руки братьев. – Если я пообещал, значит, у меня есть на то причины. Надо же помочь нашему другу!

– Ага, значит, у вас, отшельники, есть книги о колдовстве? Я не знала! – вставила Ила Помпоза, скрестив на груди руки.

Хисиол и Холдо замолчали, думая, что их брат зашёл слишком далеко. Они понятия не имели, что он хранит книги о колдовстве с тайными формулами. Хэндол успокоил их красноречивым взглядом и ответил Иле:

– Дорогая моя, в нашей большой библиотеке есть самые разные книги, огромные фолианты и старинные документы. Чтобы конструировать и создавать хорошо известные тебе волшебные механизмы, надо много учиться, и я не исключаю, что среди множества средств, которыми мы пользуемся, есть и элементы колдовства.

– Да… да… понимаю, – раздражённо сказала элегантная леди из Второго Волшебного мира голосом, в котором чувствовались нотки зависти. – Я тоже горжусь моими историко-философскими книгами. Эссибри просто уникальны!

Лорд Бадди Батлер попытался вмешаться, чтобы разрядить обстановку и пресечь начинавшуюся ссору. Но напряжение, вызванное обещанием Хэндола помочь найти «КОЛДОВНИК», спало так же быстро, как возникло. Шумное вторжение большой группы длинноухих во главе с Элвином вызвало такой переполох, что любая дальнейшая дискуссия между Хэндолом и Илой стала просто невозможна.

Колёса трибилл скрипели так громко и занудно, что кухонные груши-стражницы забили тревогу. Экстравагантные трёхколёсные велосипеды помогли быстрее проделать утомительный путь из Марипонда в Корумериллу. Элвин прибыл, как и обещал, но выражение его лица трудно было назвать радостным.

– Я не мог приехать раньше. Мы с длинноухими и так крутили педали трибилл как сумасшедшие, – запыхавшись, извинился он, слезая с велосипеда.

Увидев Элвина, лорд Бадди Батлер очень обрадовался и, поприветствовав старого приятеля, кратко изложил свою историю второй раз. Вечный Бродяга крепко обнял мышиного лорда:

– Я понимаю, как тебе тяжело. Но, к сожалению, должен сообщить всем вам, что у нас появилась новая головная боль.

– Что? – с потемневшим лицом воскликнула Ила Помпоза. – Ещё одна проблема? Ни минуты покоя!

Хэндол тоже не на шутку разволновался:

– Элвин, что произошло в Марипонде, пока нас не было?

Вспотевший от быстрой езды Вечный Бродяга мысленно готовился к неприятному разговору, а длинноухие с потерянным видом опустили уши, зная, о чём он будет говорить. Элвину нелегко было признаться в том, что поведение трёх длинноухих не зря казалось ему подозрительным. Их внезапное исчезновение было доказательством того, что они что-то замышляли.

– Исчезли? Как это исчезли? – недоумевал Гролио.

Элвин сел на диван, вздохнул и сказал, что видел, как трое длинноухих шептались о чём-то около колеса обозрения, а потом исчезли, будто испарились в воздухе.

– Мы искали их повсюду, но никого не нашли. Никаких следов. Вечные Бродяги очень встревожены и напуганы. Я боюсь, длинноухие спрятались, чтобы устроить какую-нибудь пакость или заманить нас в ловушку в память о коварном бароне Юкоре, – грустно сказал Элвин, не скрывая тревоги и страха.

Хэндол, Хисиол и Холдо нахмурили густые брови и зашептались, глядя на группу длинноухих, сопровождавших Вечного Бродягу.

– Они ничего не знают? – спросил наконец Хэндол.

– Нет, я в этом уверен, – ответил Элвин. – Они обеспокоены так же, как и я. Никто из них не хочет снова жить при терроре, подобном тому, что устроил барон Юкор. Да, чуть не забыл! Я уверен, что у троих предателей есть ядовитые стрелы. Я нашёл кое-какие улики в Марипонде. И ещё я заметил, что из столовой пропало несколько ножей.

– Ядовитые стрелы и ножи? Так они вооружены! – воскликнула Ила Помпоза, схватившись руками за волосы и широко раскрыв глаза.

София подошла к группе длинноухих и долго смотрела на них, переводя внимательный взгляд с одного за другого.

– Если они ничего не знают, значит, у тех троих действительно плохие намерения. Но мне кажется маловероятным, что они хотят нарушить покой, воцарившийся в Волшебных мирах. Неужели печального конца барона Юкора недостаточно, чтобы образумить всех остальных?

– Зло часто даёт о себе знать даже в самые мирные и спокойные времена. Надо всегда быть начеку, – заметил Хисиол.

Он стоял рядом с лордом Бадди Батлером и в тревоге наблюдал за тем, как тот снова начал дрожать.

– Они что-то замышляют против меня? Но ведь я даже не пошёл на тот праздник! – сказал лорд Бадди Батлер.

– Может быть, они хотят того же, чего так хотел барон Юкор, – выпалил Гролио, пуская слюни больше обычного. – Может, им нужна спитофора! Захватить власть в Волшебных мирах и сделать так, чтобы люди больше не смогли попадать сюда с помощью песочных часов, которыми ты, дорогой друг, умеешь пользоваться.

– Мы должны найти их и остановить! – твёрдо сказал старый Хэндол.

Мышиный лорд сжал лапки и взмолился, обращаясь к мудрому отшельнику:

– Я понимаю всю серьёзность положения, но как же «КОЛДОВНИК»? Ты не будешь его искать?

Ила Помпоза вышла вперёд, объявив о самом щедром решении из всех, какие она могла принять:

– Я отправлюсь в Марипонд и найду их. Мы не можем позволить этим троим терроризировать наши миры. Гролио, поможешь мне? Во-первых, я на твоих сильных плечах доберусь быстрее, а во-вторых, за нами пойдут все послушные тебе летающие деревья.

Великан тут же согласился. Элвин и длинноухие тоже решили вернуться в Марипонд. И лорд Бадди вздохнул с облегчением:

– Спасибо вам всем, друзья! Значит, отшельники могут пойти искать книгу ведьм. Я буду вам бесконечно благодарен, если вы найдёте её.

Гролио Вегарио склонил над мышиным лордом гигантскую голову:

– Не волнуйся! Ты с Софией и братьями-отшельниками сядешь в воздушный шар и отправишься в скит. А мы с Илой и Элвином выдвинемся отсюда на рассвете и пойдём в Марипонд. Солнце уже садится, мы все устали и измучились. Мы целый день слушали твою грустную историю, мой дорогой друг. Нам нужно поесть и отдохнуть.

С этими словами великан направился на кухню, и никто из присутствующих не стал возражать.

Измученные, взволнованные, охваченные страхом и тревогой, они все пытались хоть немного расслабиться. Длинноухие подтащили трибиллы к выходу из Корумериллы, уже зная, что рано утром им придётся на них взгромоздиться и изо всех сил крутить педали в направлении Марипонда. Им обязательно нужно было найти трёх заговорщиков, которые, возможно, пытаются нарушить мир. Они были уверены, что с помощью Илы, Гролио и Элвина всё разрешится наилучшим образом.

Ила Помпоза устроилась на уголке дивана – ей нужно было поспать. Она закрыла глаза и представила, что лежит на кровати в своём доме в форме тюльпана, полном цветов и ароматов. Братья-отшельники примостились рядом с ней, потому что тоже хотели отдохнуть и поразмыслить о том, как найти книгу ведьм. Около дивана, на разложенных на ковре подушках, отдыхали лорд Бадди Батлер, София и Элвин. Вечный Бродяга старался подбодрить друзей.

– Вместе мы справимся. Ила, Гролио и я выясним, куда подевались трое длинноухих, а ты с помощью отшельников найдёшь «КОЛДОВНИК», – сказал он и, нежно погладив лорда Бадди Батлера по носу, добавил: – Какая всё-таки невероятная у тебя судьба. Никогда бы не подумал, что ты родился в замке и был человеком. Юношей, влюблённым в призрак.

Мышиный лорд был тронут лаской вечного ребёнка, с такой нежностью проявлявшего привязанность и любовь. София вздохнула и, глядя в потолок, тихо сказала:

– Сэр Бадди, это правда, что любовь заставляет совершать великие дела? Меня поразило ваше чувство к Мэри Брэгг. Для любви нужна большая смелость, не так ли?

– Да, большая. Но без любви наша жизнь не имеет смысла. Голову выше, спина прямая… и позволь сердцу пылать от страсти. На этот раз, мой дорогой друг, моё наставление будет звучать именно так. Даже в суровости наших поступков должна быть любовь.

– Вы неповторимы. Мне будет не хватать вас и ваших наставлений.

До гостиной донёсся запах клубники и супа из фасоли камбитти. Великан на кухне возился с кастрюлями и сковородками. За хорошей едой и отдыхом ночь прошла быстро и спокойно.

А на рассвете нового дня в небо поднялся воздушный шар с отшельниками, мышиным лордом и Софией на борту. Дул попутный ветер, и через несколько часов они приземлилась в ските Третьего Волшебного мира.

Гролио с Илой и Элвином на плечах побежал большими шагами к Марипонду. По команде великана к ним присоединились летающие деревья. Десятки трибилл неслись на полной скорости по тропинке среди лугов, холмов и лесов. Длинноухие изо всех сил крутили педали, ведь никто из них не хотел отстать.