Элизабет смотрела на меня с довольным видом: выбранный мною рецепт явно пришелся ей по вкусу. Я приготовил пасту под простым соусом из помидоров и базилика, вложив всю любовь и заботу, дав хорошенько потомиться, сбрызнув бренди и добавив легкую поджарку из красного лука. Себе я налил бокал красного вина из Монтальчино, и его аромат навеял на меня воспоминания о наших каникулах во Флоренции.

– Я очень счастлива, – сказала вдруг моя девочка.

– Превосходно! А от чего, позволь спросить?

– Сегодня был опрос, и я сделала все как ты сказал… Ну там произнесла волшебное слово, дышала и сконцентрировалась. Сначала немного волновалась, но потом прошло, и я ответила на все вопросы. Оценку еще не знаю, но чувствую себя превосходно!

– Бывает, что оценка не так уж и важна. Главное, что ты справилась и тебе хорошо. Молодец! – похвалил я ее с искренним воодушевлением.

– Что ты думаешь обо мне, Элизабет?

Пожалуй, я первый раз обратился к ней с таким вопросом, да еще резко перескочил с предыдущей темы, так что она посмотрела на меня недоуменно.

– В каком смысле?

– В смысле – что ты обо мне думаешь? Что я за отец? Только честно.

Элизабет перестала жевать.

– Ты отличный папа, много мной занимаешься, я это ценю.

Она выдала фразу сходу, без заминки, как заготовленный заранее ответ.

– Милая, мне дороги твои слова. А теперь скажи, что ты на самом деле думаешь.

В этот раз она помолчала, размышляя.

– Ну у тебя много хороших качеств, но есть области, которые еще надо подтянуть. Ты здорово справляешься со своей работой, сразу понятно, что ты меня любишь и очень стараешься. Но еще ты очень странный, всегда хочешь все контролировать, а иногда во время наших разговоров как будто пропадаешь: такое ощущение, что ты не со мной, а где-то в другом месте.

Я отпил немного вина, переваривая сказанное ею.

Элизабет глянула на меня исподлобья.

– Ты обиделся?

– Нет! Вовсе нет! Я спросил тебя, потому что мне важно знать твое мнение, иначе я бы этого не сделал.

– Ну вот и хорошо, – сказала она с улыбкой. – Пап, а хочешь узнать еще одну вещь?

– Говори, – я весь превратился в слух.

– Иногда с тобой трудно, потому что ты как бы… на другой высоте. Ты столько всего знаешь, видишь то, что ускользает от взглядов обычных людей, все подвергаешь оценке…

Я вздохнул.

– Неприятно признавать, но ты права. Я и правда хочу все контролировать и имею склонность судить других. Я работаю над этим, но впереди еще долгий путь, даже для меня.

Элизабет продолжила уплетать ужин, довольная тем, что поделилась честным мнением.

– Послушай, дорогая, – сказал я, склонившись к ней. – В жизни всегда найдется тот, кто в чем-то от тебя отличается. Может быть, в лучшую сторону, а может, он просто другой. Все мы в чем-то хороши, а в чем-то недостаточны. Но важно то, что ни один человек не в состоянии заставить тебя чувствовать себя ниже его, если только ты сама ему этого не позволишь. Никто не лучше и не хуже тебя, любое представление, сложившееся у тебя на этот счет, – результат твоих мыслей, и ты можешь его изменить. Достаточно повторять себе, что ты особенная, что ты имеешь значение, что и ты тоже сияешь, как звезда. И составь список своих положительных качеств. Даже если кажется, что их у тебя нет, ты их точно найдешь, как только задумаешься об этом. Дай мозгу запрос, и он выдаст тебе ответ – так он устроен.

– Хорошо, пап, – сказала Элизабет, приканчивая пасту. – А ты какие свои достоинства повторяешь у себя в голове?

Я уже собрался изворачиваться и тянуть время, но, отложив ответ, потерял бы доверие.

– Думаю, что я мужчина зрелый, умный, выдающийся, – выдал без лишних раздумий и, пожалуй, не очень уверенно.

Элизабет внимательно посмотрела на меня и, черт возьми, как будто увидела меня насквозь в тот момент.

– Папа, ты хороший?

Тишина.

– Интересный вопрос, дорогая, – сказал я, перед этим успокоив себя и сконцентрировавшись. – И такой вопрос определенно заслуживает исчерпывающего ответа, – продолжил, тщательно отмеряя слова и паузы между ними. – А для этого мне нужно точно знать, что ты подразумеваешь под словами «быть хорошим». Как ты их понимаешь, милая?

Идеально, как в учебнике. Сначала наладить связь с ее рептильным мозгом, потом перейти к лимбическому, а в финале выдать искусно сформулированный вопрос.

– Почему ты все время так делаешь? – нахмурилась она. – Без конца твои приемы, без конца твои вопросы, без конца пляски вокруг этих частей мозга! Ответь, да и все! – вспылила Элизабет, введя меня в ступор и заставив почувствовать себя совсем маленьким.

– Прости меня, – сказал я ей в надежде, что она оценит тот факт, что извиняюсь я крайне редко. – Ты права, но это сильнее меня.

– Шутишь? Ты мне тысячу раз повторял: утверждение, что нечто сильнее тебя, – всего лишь оправдание; нет на свете ничего сильнее тебя; ты можешь сделать что угодно. А теперь заявляешь, что это сильнее тебя? Да ну тебя, папа, – выдала она раздраженно.

Лучше было прервать эту схему до того, как приятный ужин превратится в ссору.

– Нет. Я не хороший, – перебил я ее.

– Как так?

– Я не хороший, потому что совершил много поступков, которыми не горжусь.

Наступила тишина, в которой я почувствовал себя некомфортно.

– А для меня ты хороший, – заявила вдруг Элизабет. – Хотя бы потому, что говоришь, что не хороший, но видно, что тебе это не нравится. Я ужасно на тебя зла из-за того, что ты оставил мою маму и меня, а еще…

– Я тебя не оставлял! – вмешался я, нарушая с десяток основных правил коммуникации.

– Оставил! Можешь рассказывать как тебе угодно, только ты это сделал. Но я все равно тебя люблю. А значит, ты хоть немного, но хороший. Иногда ты ведешь себя как придурок, но ты все равно хороший.

«Она действительно подросток шестнадцати лет или это воплощение моей совести, которая хочет преподать мне урок?»

– Ты обычный человек, пап. Ты делал классные вещи и делал отстойные вещи. И мне кажется, ты стараешься быть лучше.

Слезы подступили к моим глазам, и глубокий вдох их не прогнал, так что я обнял мою девочку, чтобы она замолчала.

Вскоре, проводив Элизабет ко входу в метро, я столкнулся нос к носу с ослепительно-белокурой Эвелин.

– Привет, Лео, – коротко бросила она. – Завтра у тебя встреча с Эльзой. Постарайся там.

Вот так да. Видимо, наша встреча с ней и Люцифером перетянула ее в группу болельщиков за спасение человечества. Но я мог и обманываться, принимая желаемое за действительное, так что стоило уточнить.

– Я полностью выложусь, чтобы мои способности помогли достичь лучшего результата из всех возможных. И тем не менее позволь спросить: на что ты надеешься?

Она смотрела на меня, кажется, почти без презрения, что можно было считать откровенным успехом.

– Я думаю, ты прав. Вы, люди… заслуживаете шанса.