– Садись, – сказал я растерянному Джеймсу, когда мы встретились на первом этаже кафетерия, который так мне нравится, в Ковент-Гардене.

Перед этим я немного прогулялся, чтобы расслабиться после почти бессонной ночи, поистине сумасшедшего утра и вишенки на торте – вопроса Люцифера, который сорвал крышку с ящика Пандоры, о существовании которого я даже не догадывался, и заставил меня задуматься о разных вещах. Именно эти мысли и подтолкнули меня к разговору с моим стажером перед грядущей встречей с Эльзой.

– Итак, Джеймс, я решил взять тайм-аут, чтобы навести порядок в своих мыслях, так что на этот период передаю тебе своих клиентов, по меньшей мере тех, которые проходят обучение, – заявил я. – Текущие консультации возьму на себя, но дистанционно.

Джеймс аж позеленел и вытаращился на меня с плохо скрываемым ужасом, хотя фактически для него это было повышение, и я думал, он будет прыгать от радости.

– Все хорошо? Что-то ты не особо доволен.

Он даже нос почесал – совсем перестал себя контролировать. И улыбнулся так натянуто, что я готов был вручить ему «Золотую малину» за самую ужасную актерскую игру.

– Да нет, я доволен. Очень благодарен за доверие и предоставленную возможность…

– Но?

– Нет, я не готов.

Уже просто тот факт, что он начал свое предложение с отрицания, за что ему грозил суровый выговор, выдавал, насколько он потрясен.

– В каком смысле, Джеймс?

– В том смысле, что я не на высоте.

– На высоте кого?

– Клиентов. И не на твоей высоте.

Официантка принесла мне шафрановый чай, а Джеймсу – американо, ненадолго нас прервав.

– Ок, я уловил суть. И хочу спросить: что должно случиться, чтобы ты почувствовал себя на высоте?

Джеймс сделал глоток кофе, прислушиваясь к шуму Ковент-Гардена.

– Ну, я хочу быть как ты, но не знаю, сумею ли когда-нибудь достичь твоего уровня, поэтому боюсь разочаровать – тебя и клиентов.

– Послушай, Джеймс, – сказал я, тоже отпив чаю. – Я отлично понимаю, что ты чувствуешь, – сам через такое проходил.

– А если я совершу ошибку? – все еще колебался Джеймс.

Я улыбался, стараясь передать глазами ощущение принятия и спокойствия.

– Если ошибешься, значит, ошибешься. И все. Это просто часть роста и развития. Ты ведь много падал в детстве, прежде чем научился ходить. Но теперь тебе не нужна рука мамы или папы для этого. Да и мою уже пора отпустить. Ты точно справишься сам.

– Ну не знаю, – вздохнул Джеймс. – Умом понимаю, что ты прав, но червячок сомнений так и гложет.

– И это тоже нормально. Твой неокортекс считает разумной идею попробовать новое и изменить свою жизнь, но ленивая часть мозга, та, что относится к базальным ядрам, где прячутся все привычки, сопротивляется переменам просто потому, что не хочет напрягаться и довольствуется тем, что есть.

– Я не понимаю, Леонард. От чего защитить?

– Когда ты блистаешь, в большинстве случаев рушишь ожидания тех, кто хотел бы, чтобы ты был более невзрачным, чтобы тобой легче было управлять. Поэтому ты иногда себя ограничиваешь. Потому что блистать уготовано не всем, и где-то в глубине сердца ты боишься, что, блистая чересчур ярко, потеряешь кого-нибудь из своего окружения. Когда ты в грусти и печали, рядом всегда много людей, а когда излучаешь успех, чувствуешь себя немного одиноко.

Чтобы быть счастливым, требуется мужество.

Он пил кофе, обдумывая мои слова.

– У тебя все козыри на руках, Джеймс, – продолжал я. – Я серьезно: ты располагаешь всей необходимой информацией, ты уже давно живешь с идеей, что можешь достичь любого результата, какого только захочешь, если выложишься. У тебя есть знания, есть инструменты. Нужно лишь начать. Не знаю, с какой стороны, не знаю, что ты захочешь сделать в первую очередь, но сделай это. Что угодно, только дай понять своему мозгу, что решаешь ты, что контроль у тебя, что ты можешь прервать любой замкнутый круг, создав здесь и сейчас новый чудесный путь.

Ковент-Гарден жил своей жизнью, пока между мной и Джеймсом повисла какая-то сюрреалистическая атмосфера.

– А если не сработает? Что, если я не буду знать, что дальше делать?

Я наклонился к нему и сказал тихим голосом, чтобы сильнее привлечь его внимание.

– Сработает, Джеймс, в той степени, в какой ты сделаешь, чтобы сработало. Вспомни то, что ты изучал до сих пор. Подумай о каждом слове, каждом предложении, каждом полученном стимуле. Все это пойдет на пользу, все внутри тебя уже готово к действию. А если мозг упирается, вспомни о каком-нибудь важном для тебя человеке и спроси себя: что бы он сейчас сделал? Я задаю себе такой вопрос, когда сомневаюсь. Думаю о Стиве Джобсе и спрашиваю: что бы он сейчас сделал? А потом положись на ответ. Вот и все. Есть у тебя такой человек?

– Да, – кивнул Джеймс.

– А волшебное слово на случай тревоги?

Он улыбнулся.

– И это тоже.

– А больше ничего и не нужно.