Наверное, я немного поспал, потому что на часах было уже почти одиннадцать, когда я открыла глаза. Сильно кружилась голова, и меня жутко тошнило.

– Что случилось? – спросил я у Эвелин, с которой мы остались в конференц-зале вдвоем.

– Ничего, – ответила она с ангельским видом, сидя на столе и болтая ногами. – Ты потерял сознание, и всего-то.

– Всего-то? – почти выкрикнул я (по крайней мере, так это прозвучало в моей голове).

– Ну ладно, тебя успокоили. Теперь доволен?

– Что это значит?

– Ты увидел то, что не должен был видеть, и Люцифер хотел тебя уничтожить, но я его остановила. Он никогда не был согласен с тем, что Эльза рассказала тебе, кто мы есть. Он повернут на тайне частной жизни, скажем так. Но я убедила его оставить тебя в покое. Тебе следует меня поблагодарить.

Ну уж нет, точно не в этой жизни.

– И зачем же ты так старалась?

– Просто ты меня забавляешь, – пожала она плечами. – А я не люблю терять забавные игрушки.

Я скрипнул зубами. Поднялся с пола, сел в кресло и налил себе воды дрожащей рукой, потом кинул в бокал три ломтика лимона, надеясь унять тошноту.

Разум лихорадочно искал объяснение тому, как четыре великана оказались в воздухе, а потом рухнули наземь от парочки жестов Эвелин.

– О, прекрати, – закатила она глаза. – Отключи ты уже свой мозг хоть ненадолго и включи веру. Ты не можешь найти оправдание тому, что увидел. Или ты правда до сих пор считаешь, что все, с кем ты познакомился, на самом деле душевнобольные, уверенные, что они ангелы на службе Бога?

– Да, я так считаю, – ответил я, защищаясь, но уже не веря собственным словам.

– Ну тогда думай, что тебе все приснилось, включая Гавриила и его друзей, летающих по комнате как теннисные мячики, а сознание ты потерял из-за падения сахара в крови. Так тебя устроит?

– Нет, потому что я не спал. Я уверен.

– Тогда ищи объяснение сам, – отмахнулась Эвелин. – У меня других дел полно.

У меня тоже было полно других дел. Нормальных дел нормального человека, живущего нормальную жизнь: сходить в книжный магазин, пообедать с Элизабет, погулять по любимым местам… Но вместо этого я громко сглотнул и спросил:

– И что ты собираешься делать, Эвелин?

– Мне нужно решить вопрос с Люцифером. Эльза ждет предложение, а она, как ты знаешь, не любит долго ждать.

– Тогда я тоже пойду, – сказал я, опустошив стакан и поднимаясь. – Хочу закончить это дело и чтобы вы все отвалили от меня наконец.

Мы добрались до офиса Эльзы на метро. Во время поездки Эвелин с энтузиазмом рассказывала мне, кто из пассажиров когда и каким образом умрет. Очаровательная женщина, как ни посмотри. Такие истории – самое то после картины с летающими архангелами и мучительного обморока.

Эльзы в офисе не было, зато был Люцифер, который теперь вызывал у меня куда меньше симпатии. Я постарался, чтобы он это заметил, послав ему взгляд, полный презрения. Ну а он, естественно, ответил одной из своих чудесных улыбок и произнес бархатистым голосом:

– Какое удовольствие снова вас видеть, Леонард.

– Ах, ах. Представляю, как вы взволнованы нашей новой встречей, – ответил я ему.

– Итак, моя дорогая, что мы можем предложить нашей Эльзе? – обратился он к Эвелин, игнорируя меня.

– Я настаиваю на массовом истреблении, – отмахнулась та. – Вычистим всех, и точка. Нет людей – нет проблем.

– А я по-прежнему настаиваю на идее спасения, – возразил Люцифер, – и мы снова оказались в начале. Леонард, у вас есть какие-нибудь идеи на этот счет?

Борясь с желанием послать его куда подальше, я сдержанно ответил:

– Я считаю, что вам следует прийти к взаимопониманию. Потому что, если хотите предложить Эльзе что-то на самом деле стоящее, это должно быть нечто конкретное и незаурядное. Так что задам вам несколько вопросов. Например, Эвелин, почему ты хочешь уничтожить человечество? Думаю, у тебя есть серьезный мотив, – зашел я с флангов, чтобы начать исследовать ее позитивное намерение, стоящее за разрушительной яростью. Я перешел с «вы» на «ты», даже не заметив этого. Сойдет, учитывая, что я уже практически решил, что хочу на ней жениться.

– Потому что считаю, что вы безнадежны.

– Понимаю, – произнес я, хотя это не тот ответ, которого я ждал. – А в каком смысле? Я хочу сказать: кто «мы»?

– Вы, людишки, кто же еще? – гневно сверкнула глазами Эвелин. – Вы проводите вечера, наблюдая за группой придурков в трусах, пинающих несчастный мяч, и позволяете впаривать вам всякую дичь, не протестуя, даже не думая.

– Что ж, не могу не согласиться, что некоторые люди тратят часть своего времени на бессмысленную деятельность, но, если их это устраивает, что плохого?

– А что хорошего? – возмутилась моя прекрасная фурия. – Мир, который вам доверили, был совершенным и представлял собой идеальную базу для эволюции. Если проводить вечера, глядя на людей, гоняющих мяч, или просматривая в интернете профили друзей, чтобы узнать, кто что поел, то останется совсем мало времени на размышления о том, как изменить мир. Если хочешь эволюционировать, придется постараться, малыш Лео. Ты должен действовать, читать, ходить куда-то, разговаривать с людьми, у которых мозг работает. Но вы только деградируете, вы в любом случае обречены на поражение.

«Абракадабра», – подумал я, сохраняя спокойное дыхание. Можно ведь считать это прозвище флиртом с ее стороны?

– И все же я настаиваю, Эвелин. «Мы» – это кто? Я хочу сказать, что прямо сейчас ты разговариваешь с человеком, который ничего не знает о футболе.

– Ой, да плевать! И прекрати подкатывать ко мне со своими вопросами от эксперта по коммуникации, – разозлилась она. – Мое мнение сложилось, и я буду его продвигать.

– Хорошо, вернемся на минутку к тому факту, что ты хочешь нас истребить как безнадежных. Это ты считаешь уже доказанным. Из твоих слов можно заключить, что ты испытываешь горечь от того, как низко мы пали. Это так?

– Ну конечно так! Вы могли иметь все, что хотите, а вместо этого даете себя оболванить горстке преступников, утверждающих, что вы не можете делать то и это, что вы обречены гореть в адском пламени, что человек рождается для страданий. Чушь. Вы были созданы, чтобы получать удовольствие от жизни, чтобы быть счастливыми. Похоже, эта истина от вас ускользает, Лео, и, конечно, я испытываю горечь по этому поводу!

Добрались.

– А чего бы тебе хотелось вместо этого?

Эвелин вздохнула, усевшись на стол Эльзы.

– Чтобы вы делали то, ради чего были созданы: чувствовали себя хорошо, наслаждались полученными дарами, развивались до состояния, когда могли бы вновь соединиться с Эльзой. Таким был первоначальный план.

– Эвелин, ты говоришь то, чего не следовало бы, – предостерег ее Люцифер досадливым тоном.

– Потерпи, Люцик, скоро вообще не о чем станет говорить, – отразила она его нападки, при этом выглядя почти несчастной. – Зачем ты вообще полез убивать Лео? Можно подумать, он до этого не видел ничего странного, включая твои фокусы.

– Пока он в это не верил, это не было опасно, – вздохнул Люцифер. – Но теперь другое дело.

Пора было взять ситуацию в свои руки.

– И как же мы сможем исправиться, если все будем мертвы? Вы должны дать нам шанс. А если вы нам его не даете, потому что не доверяете, значит, это ваша работа никуда не годится. Если нас действительно создали для того, чтобы мы были счастливыми, значит, у нас есть потенциал. Следовательно, мы не безнадежны. Может быть, мы просто еще не нашли правильную дорогу.

Эвелин посмотрела на меня, потом на Люцифера. Слегка прикусила пухлую губу и сказала нехотя:

– Есть смысл в твоих словах.

Я почувствовал, как сердце пропустило удар, потому что я наконец-то нашел брешь в ее убеждении. Теперь можно было достойно подвести итог.

– Если принять во внимание слова, что мы просто еще не нашли правильную дорогу, что, по твоему мнению, нам помогло бы ее отыскать?

Я откровенно рисковал, но отступать было нельзя. Как нельзя показывать ни сомнений, ни удовлетворения.

– Больше времени? – ее захватил азарт.

– Именно. Я с тобой согласен. Больше времени. И правильные указатели.

Положение сложилось деликатное, потому что, если Люцифер сейчас начнет ликовать в предчувствии предполагаемой победы, Эвелин может сдать назад и вернуться к первоначальной установке.

– А вы, Люцифер, желая всех спасти, могли бы признать, что мы пускаемся во все тяжкие. Какого-то наказания мы заслужили, вам не кажется?

Это помогло не дать Эвелин отступить назад.

– Даже не знаю, – сказал Люцифер медленно. – Наверное, я бы придумал что-нибудь эпохальное, чтобы вернуть вас к порядку, в первобытное состояние. Мог бы отнять у вас способность желать, что сделало вас особенными и привело из леса к звездам.

– Что ж, такого рода наказание поставило бы нас на колени. Это куда хуже пандемии, – сказал я, глядя на Эвелин.

– Ну да, – добавил он, – что такое человек без желаний? Кстати, Леонард, скажите мне, а вы чего желаете в самой глубине сердца?

Он сделал шаг ко мне и посмотрел будто бы прямо сквозь меня своими темными глазами, в которых таились неизвестные мне вселенные. Воздух стал теплым и разреженным. Время замерло, и я вместе с ним. Показалось, что меня затягивает в эту бездну, в эту черноту.

– Чего ты желаешь в глубине души?

И вот я уже плавал во мраке, настолько черном, что был уверен: он высосет из меня душу за секунду, стоит лишь закрыть глаза.

«Папа, а ты хороший?» – звонким колокольчиком прозвучал в моей голове голосок Элизабет.