Вчера, после ужина с Элизабет, я весь вечер предавался размышлениям: все ли я сделал правильно с тем чокнутым парнем? А что я мог бы ответить Люциферу? А если бы Эльза на меня обиделась? А может, Люцифер просто хотел мной манипулировать? В общем, тратил время впустую и недоумевал, как так вышло, что мы обладаем способностью воображать самые невозможные вещи, создавать самые невероятные сценарии. А используем ее лишь для того, чтобы задавать себе вопросы, на которые у нас нет ответа.

На другой день я пришел в офис раньше Эльзы.

Она явилась позже, закутанная с головы до ног в пальто, вышедшее из моды в прошлом веке, с растрепанной прической и выражением лица как у старой мегеры. Чеканя шаг, прошла в кабинет и, заметив меня, тут же взорвалась:

– Какого черта вы натворили, Леонард? Какого черта вам втемяшилось в голову? Какого черта вы позволили себе нечто подобное?

Не надо быть гением бихевиористики, чтобы понять: она жутко зла.

Но если ты разрешаешь кому-то обращаться к тебе с позиции превосходства, фактически ты предлагаешь ему взять в руки бразды правления. Поэтому, прежде чем откликнуться на провокацию, разработай стратегию: чего хочешь добиться, к чему хочешь привести своего соперника.

Поэтому я проконтролировал дыхание и ответил максимально спокойно и дружелюбно, сидя в расслабленной позе:

– И вам доброго дня, Эльза. Что конкретно вы имеете в виду?

Конечно, я знал, что она имела в виду. Но важно было, чтобы клиентка сама обозначила тему и тем самым дала мне понять, какое именно из моих действий вызвало в ней такую ярость. Ну и потом, всегда лучше спокойно аргументировать, чем защищаться.

– Вы прекрасно знаете, о чем я! Вы вчера вмешались, – она сделала особый упор на последнее слово, – и поговорили с человеком, о котором не должны были ничего знать… И нарушили план, к которому не имели никакого отношения. Что вам взбрело в голову?

«Абракадабра[4]», – сказал я себе. Это мое волшебное слово, якорь, кнопка, на которую я нажимаю, когда мне нужно или хочется перейти в усиленный режим.

Существуют разные способы овладения этой техникой, но легче всего начать так: выбери само слово, потом подумай о чем-нибудь прекрасном и, когда почувствуешь себя хорошо, произнеси его несколько раз вслух или про себя.

Проделав это упражнение не менее одной недели, ты получишь свое волшебное слово, от которого тебе будет становиться лучше, что бы с тобой ни происходило.

Я сразу почувствовал приятное тепло и расслабился.

– Мы можем обсудить случившееся вчера, Эльза. Естественно, при условии, что разговор будет проходить в другом тоне. Я не любитель перебранок. Предпочитаю беседовать и спорить с теми людьми, которые умеют себя контролировать и управлять собственными эмоциями. По вашим словам, вы – Бог, не думаю, что вас затруднит сдержать приступ гнева.

Эльза выдохнула дым от торопливо прикуренной сигареты и глянула на меня так, будто пыталась испепелить взглядом. Некоторое время я отчетливо слышал жалобное дребезжание стекол, и казалось, что даже кресло подо мной подрагивает. Но потом все стихло.

– Хорошо, я буду говорить с вами спокойно, чтобы не ранить ваши херовы деликатные чувства. Идет? А вы мне расскажете о том, что устроили вчера по указке Люцифера и Гавриила.

«Абракадабра», – повторил я про себя, а вслух сказал:

– Я поговорил с человеком, у которого неприятности, и мне показалось, что я ему помог. Этот парень явно запутался, я использовал свои приемы, чтобы он почувствовал себя лучше.

Я не стал объяснять дальше, чтобы не выглядеть виновным.

– Вы вмешались в дело, к которому не имеете отношения, – отрезала Эльза.

– Хорошо, этот аспект мне ясен. Я прекрасно услышал, что вы сказали. Но каким именно образом я вмешался? В какое дело?

Казалось, у Эльзы вот-вот дым из ушей повалит.

– У вас договор со мной, Леонард! А поработали вы на Люцифера.

Похоже, она скорее не злилась, а ревновала. Так даже лучше: мне легче будет гнуть свою линию. Задам ей несколько вопросов, которые, скорее всего, пошатнут ее позицию.

– Это мне тоже ясно, Эльза. Два вопроса. Первый: каким образом, по вашему мнению, то, что я поговорил с человеком по указанию Люцифера, означает, что я на него работаю? Второй вопрос, более важный: разве работа на вас подразумевает, что в свое свободное время я не могу заниматься чем-то другим? Мне казалось, вы ясно высказались по этому пункту: в свободное время я могу делать что захочу, лишь бы был доступен в случае необходимости. И я был доступен. Я находился ровно в двадцати минутах на метро от этого места. Даже, пожалуй, меньше. У меня бы пончик не успел остыть, если бы вы меня вызвали.

Эльза молча курила, чтобы не признавать, что я прав, а она нет.

– Как я и думал, – подвел я итог. – Раз так, чем я сегодня могу вам помочь?

Эльза пораженно вздохнула.

– Вам следует понять, Леонард, что есть вещи, которые должны произойти – ради баланса, который я не имею ни времени, ни желания с вами обсуждать. – Она схватила блестящее стальное пресс-папье, и на секунду у меня мелькнула мысль, что Эльза запустит им в меня. – Посмотрите хорошенько на этот предмет: когда-то это был человек.

Если она хотела меня сразить, то ей это удалось. Я уставился на нее с пристальным вниманием.

– Это был мужчина по имени Адриан, пятидесяти четырех лет, женатый, с тремя детьми. Он тридцать лет работал на литейном заводе, который производил такие вот приспособления. Тридцать лет честного труда, ипотека, маленький домик с садом. Все как у всех. В один прекрасный день, во время его дежурного обхода, лестничная площадка над котлом, в который сливали сталь, сломалась без всякой видимой причины. Люди, которые были с ним, сумели спастись. А он упал в котел и растворился в стали за считаные секунды. Хоронили пустой гроб. Теперь то, что когда-то было Адрианом, представляет собой пресс-папье, несколько кранов и приличное количество балок, по иронии судьбы использующихся для укрепления других лестничных площадок, на других фабриках.

Что плохого сделал Адриан? Да ничего. Обычные, достойные снисхождения грехи: пропустил пару месс, чтобы выпить с друзьями, испытывал тайную страсть (в которой никогда не признавался) к своей коллеге.

Почему Адриан стал пресс-папье? Через пару лет мы поймем. Потому что у всего, что происходит, есть смысл, часто непонятный поначалу, но совершенно ясный, если смотреть на картину в целом.

Я молчал, пораженный этой историей, и Эльза продолжила:

– Когда кто-то вмешивается в эти процессы, Вселенная, скажем так, находит способ вернуть все на место. И обычно берет за это проценты. Мы должны быть благодарны за то, что Адриан превратился в пресс-папье. Кто знает, что случилось бы, если бы вышло по-другому. Вы, Леонард, стали причиной, которая приведет к следствию. Вы прервали предопределенный ход событий. Прервали ход истории.

– Полагаю, так оно и есть, – ответил я. – И так происходит каждый раз, когда я принимаю решение делать что-то или не делать. Но пока, на мой взгляд, это лишь умозрительные заключения. Когда и если будут последствия, вы мне сообщите, и мы их обсудим. А сейчас, раз уж я здесь, может, поговорим о том, что вы решили по поводу истребления человеческого рода?

Я нарочно прервал свои объяснения, чтобы не произвести впечатления, что оправдываюсь.

– Я еще не решила, – отмахнулась Эльза.

– Тогда давайте начнем с более глубокой оценки причин, по которым, по вашему мнению, стоило бы уничтожить человечество; и тех, по которым имеет смысл его спасти.

Когда предлагаешь кому-то два варианта на выбор, не забывай ставить на первое место менее выгодный тебе и используй условное наклонение. На второе место пойдет тот вариант, на котором ты хочешь сконцентрировать внимание собеседника. И использовать нужно глагол в настоящем времени.

– Начнем с причин, по которым стоило бы нас истребить.

– Во-первых, – начала Эльза, – вы разрушаете планету. Раньше это был рай на земле, а сейчас огромная лужа дерьма. И это не эвфемизм. Вы хуже паразитов. Еще одна причина – это разбазаривание таланта. У вас потрясающий мозг, способный практически на все, а вы проводите вечера, набивая пузо сахаром перед телевизором под тупые передачи. За одно это я готова устроить всемирный потоп.

Я выстроил в голове план: первым делом создам атмосферу доверия, чтобы рептильный мозг Эльзы был доволен и счастлив. Потом расскажу прекрасную историю, чтобы умаслить средний мозг. И, наконец, парочку логических аргументов, чтобы порадовать рациональную часть.

– То, что вы говорите, имеет смысл, и во многих отношениях я с вами согласен. Но разве все смотрят идиотские передачи? Все загрязняют окружающую среду? Важно понимать, что всегда есть исключения из правил. И что, возможно, это лишь исключения… чтобы признать исключения. Что скажете?

Запах ванили усилился, в кабинете как будто стало теплее, и Эльза наконец-то оставила в покое пресс-папье-Адриана. Даже слегка улыбнулась.

– Несомненно, есть люди, которые ведут себя достойно, заботятся об окружающей среде и порядке. Я знаю, что вы способны на потрясающие вещи. Но также знаю, что вы способны и на самые отвратительные вещи. И я должна решить, что для меня более важно.

Она выглядела скорее разочарованной, чем злой.

– Тогда по каким причинам имеет смысл нас спасти?

– Что ж, вы пишете стихи, – несколько просветлела Эльза. – Вы способны на проявления бескорыстной любви. Иногда достигаете высшей степени креативности и создаете много всего занятного.

– Тот факт, что вы осознаете, над чем нам, людям, еще нужно поработать и что в нашем поведении хорошо, заставляет меня думать, что в глубине души вы нас любите и хотели бы, чтобы мы справлялись лучше, правильно?

Здесь я ее откровенно направлял. Я создавал связи и маршруты в ее божественном мозгу, которых раньше там не было.

– Вполне возможно, я же вас создала.

– Как я и думал, – сказал я, стараясь произносить слова медленно и сосредоточившись на тоне голоса, чтобы сделать его ниже. – Тот факт, что вы это понимаете, позволяет нам обсудить именно те аспекты, которые можно улучшить, потому что вопрос не столько в том, что делать с правильным и неправильным, а скорее в том, чтобы спасти хорошее и исправить то, что можно. Поэтому я прошу вас, ответьте, что, по вашему мнению, мы могли бы улучшить?

Я только что использовал серию эффективных приемов, направленных на расширение горизонта видения и изменения фокуса.

– Вы считаете само собой разумеющимся, что есть то, что можно улучшить? – приподняла бровь Эльза.

– А вы сосредоточились на крайностях: либо все живы, либо все мертвы. Но ведь возможны многие другие варианты: спасти нас, научить, наказать лишь виновных… Я не понимаю, почему только черное или белое.

– Потому что так должно быть.

– Кто так сказал? Кто устанавливает правила?

– Я, естественно.

– Вот именно. И раз вы устанавливаете правила, что мешает вам их изменить? Я сомневаюсь, что Бог во плоти хотел бы чувствовать себя пленником системы правил, которые сам же и создал!

Я снова провоцировал Эльзу и с трудом справлялся с тревогой, уже зная, к чему это может привести.

– Вернемся к причинам, по которым стоит нас спасти, – возобновил я свою речь, не давая ей времени долго думать: достаточно лишь немного пошатнуть ее стену ограничивающих убеждений. – Как я говорил, я размышляю о потенциально позитивной цели, стоящей за стремлением свести на нет человеческий род. И еще хотел бы узнать: если вместо поголовного истребления существовала бы возможность кого-то спасти, по каким базовым признакам вы оставляли бы одних и уничтожали других?

– Независимое мышление, – ответила Эльза, немного поразмыслив. – Я не в восторге от людей, которые слепо принимают чужие решения и перестают думать своей головой. Второй критерий – бескорыстная любовь: я бы спасла тех, кто готов помогать другим, даже в ущерб себе. Потом – честность. Еще добавила бы всех детей, оставшихся невинными.

С такими критериями спасутся немногие.

– Скажите-ка, есть люди на Земле, отвечающие всем этим условиям?

– Да, конечно.

– Тогда каким же образом люди, не обладающие этими характеристиками, могли бы их развить, по вашему мнению? – спросил я, продолжая свою эффектную цепочку предположений.

– Никаким, Леонард.

Воцарилось молчание.

Я ждал, не шевеля ни одной мышцей.

– Кажется, я наконец-то нашла объяснение своей нерешительности после бесед с вами, – сказала в итоге Эльза.

Я улыбнулся и наконец выдохнул с облегчением.

И тут она припечатала:

– Выбор сделан: я уничтожу человеческий род. Сейчас позову Эвелин.

Я даже не успел опомниться от шока и осознать, что моя попытка провалилась.

– Что еще за Эвелин?

Эльза посмотрела на меня с сарказмом.

– Эвелин – это ангел-истребитель. Вы называете ее «рок», «судьба», «карма». Это она под корень уничтожает нации и сотрясает миры. Эвелин – богиня равновесия и справедливости. Она озаботится тем, чтобы восстановить гармонию и элегантность на этой Земле.

«Черт подери», – только и подумал я.

Лицо Эльзы стало теперь отрешенным: ни бешенства, ни грусти. Ничего.

– Эвелин уже на подходе. Будьте готовы ко встрече с ней, Леонард. И постарайтесь, времени осталось мало.