Мы с Джеймсом сидели у меня. Курили, я – кубинскую сигару ручной крутки, он – обычную сигарету, и прихлебывали из бутылки вино, купить которое можно, только продав почку.

Мы еще не обсуждали происшествие, сперва мне нужно было восстановить контроль над самим собой.

Прежде чем решить или сказать что-то, убедись, что контролируешь себя. Один из самых простых способов – направить внимание на любую вещь и мысленно ее описать: как она изготовлена, какого цвета, какие ощущения у тебя вызывает. Мозг в состоянии обдумывать лишь что-то одно за раз.

Мы с Джеймсом оба вздрогнули от стука в дверь. И еще прежде, чем я пошел открывать, в квартиру пробрался запах ванили.

На пороге стояла Эльза.

– Что вам нужно? – обратился я к ней нейтральным тоном.

– Можно войти?

Я впустил ее лишь потому, что она попросила. И еще потому, что не хотел играть в детские игры.

– Прошу вас. – Я указал ей на диван.

– Добрый вечер, – сказал Джеймс слегка надломленным голосом.

«Потом нужно будет ему на это указать», – машинально отметил я.

– Я сожалею по поводу случившегося, Леонард, я слегка вышла из себя, – первой прервала молчание Эльза. – Я пришла возобновить наш диалог, если вы не против. Либо можем отложить до завтра.

Для нее, это был верх вежливости.

– Слушаю вас, Эльза.

– Может, прогуляемся? Понимаю, уже поздно, но мне хочется подышать свежим воздухом.

Я раздумывал несколько секунд и пришел к выводу, что мне тоже не повредит прогулка, чтобы не повредиться умом.

– Но ваш помощник пусть останется здесь.

– Разумеется. Джеймс, увидимся позже. Чувствуй себя как дома.

Воздух на улице оказался ледяным, что заметно меня взбодрило.

– Я так и не решила, истреблять ли человеческий род, – сообщила мне Эльза.

Мне хотелось сказать ей много нелестного. Но я выдохнул и сконцентрировался на облачке пара, возникшем перед лицом.

– Всегда найдется то, что стоит спасти. Что бы вы спасли, если бы могли? Представьте, что высшие силы заставили вас выбрать нечто, достойное спасения в этом мире. Я в курсе, что вы и есть высшие силы, но вообразите, что вас вынудили уничтожить человечество. И вы стоите у окна высокой башни, и перед вами дилемма: или выбрать, кого спасти, или вас саму сбросят вниз. Что бы вы сделали?

Эта техника называется «Диссоциация». Она нужна, чтобы заставить человека думать о себе в других обстоятельствах. Кроме того, так я провоцировал Эльзу на вынужденный выбор «или – или», которого трудно избежать.

Тем временем мы прошли мимо мамы с коляской и сумкой покупок. Насколько же одинока эта женщина, раз ей пришлось идти за продуктами с малышом среди ночи зимой.

– Я бы спасла детей, – ответила вдруг Эльза, оторвав меня от мыслей. – Да, детей я бы, пожалуй, спасла.

– Всех детей? – тут же уточнил я. – В любой части мира? Я вас об этом спрашиваю, потому что важно четкое понимание при принятии такого рода решений. Часто люди недооценивают необходимость ясного видения, доверяя собственной интуиции.

Инстинкты срабатывают правильно, когда мы хорошо себя чувствуем и находимся на пике формы. В других случаях они нас обманывают.

– Да, всех детей, в любой части мира.

Мы зашли в магазин и направились к автомату с кофе.

Своим последним ответом Эльза проявила себя и усилила свою позицию. Теперь нужно было дать ей почувствовать удовольствие от своего решения. А потом можно попробовать применить мой любимый трюк.

– Такой выбор делает вам честь и демонстрирует, что, в общем-то, есть что обсуждать, – кивнул я. – А что вы имеете в виду, когда говорите о детях? Я хочу сказать, до какого возраста мы будем их считать таковыми?

Она задумалась. Наверное, заподозрила ловушку.

– Ну, до десяти-одиннадцати лет.

Я понимающе кивнул, ставя бумажный стаканчик под носик кофемашины и нажимая кнопку.

– Одиннадцать лет, – повторил за Эльзой. – Разумно. Я понял. А какая разница, с вашей точки зрения, между ребенком одиннадцати лет и ребенком, которому одиннадцать лет и три месяца? Что плохого вам сделали те, кто на три месяца старше?

Я ждал грома и молний, а она улыбнулась.

Стакан заполнился, и я сразу отпил кофе, глядя на Эльзу.

– Я знала, что сделала правильный выбор, когда наняла вас на работу. Вы задаете точные вопросы и остро мыслите. Но мой ответ может вас разочаровать: нет никакой разницы, ничего плохого они мне не сделали, но я все равно их уничтожу, потому что это вопрос принципа. Люди меня предали, люди должны заплатить.

Даже если это будет последним, что я сделаю в этой жизни, я заставлю Эльзу передумать.

– Мне понятно. Но опять же, просто из интереса, вы признали, что некоторых детей спасли бы, значит, в мире есть те, кто вас не предавал. Люди благодарные, люди, которые вас уважают и каждый день стараются в меру своих способностей. Так ведь? Вы с этим согласны?

– Да, в целом я могла бы с вами согласиться.

– А по какой причине вы спасли бы этих детей до одиннадцати лет?

– Возможно, потому что они еще не совершили грехов, из-за которых их следовало бы уничтожить.

– Не лишено смысла, – кивнул я. – Когда вы говорите «еще», вы осознаете, что косвенно утверждаете свою уверенность в том факте, что эти дети потом согрешат?

– Да, осознаю. Я об этом не думала, но теперь, поразмыслив, осознаю. Так и есть.

– А почему вы так уверены в этом? Речь идет о миллиардах человеческих существ. Неужели прямо все так поступят?

– Да, Леонард, и я это знаю, потому что я – Бог.

Мой взгляд так и притягивали пончики, печенье и чипсы на полках магазина. Но я должен был сдержаться.

– Итак, вы утверждаете, что вы Бог и знаете наверняка, что все человеческие существа, включая детей, рано или поздно согрешат. Правильно?

– Да, но я не пойму, куда вы ведете. – Эльза нахмурилась, и люминесцентная лампа над ее головой подозрительно замигала, вызвав у меня невольные мурашки.

– Я всего лишь хочу разобраться, зачем вы меня наняли, – пояснил я. – Если вы точно знаете, что все согрешат, а вы – Бог, значит, вы не предоставили никому из нас возможности избавления. Из чего следует, что грехи, в которых вы нас обвиняете, – предательство и неблагодарность – ненастоящие, поскольку у нас никогда не было шанса поступить по-другому, если следовать вашим рассуждениям.

Если нет возможности не совершить грех, то как можно спастись? Как я могу убедить вас пощадить людей, которые уже обречены, несмотря ни на что? Зачем вы меня наняли?

Эльза поправила очки.

– Я наняла вас, чтобы понять, надо ли мне истребить человеческий род.

– Вот именно! Если вы меня наняли для этого, возможны лишь два варианта: либо вы считаете, что кто-то достоин спасения, и возникает противоречие с тем, что вы мне только что сказали, либо вам придется признать, что вы настроены простить человечество даже в том случае, если все, просто все и каждый, согрешили. Третий вариант я вам даже озвучивать не буду: если первые два не годятся, значит, вы ошиблись, нанимая меня. Но Бог ведь не ошибается. Следовательно, либо кто-то может спастись, либо вы готовы всех нас простить.

«Шах и мат!»

Эльза продолжала расхаживать по магазину, сложив руки за спиной и слегка наклонив голову вперед. На мгновение меня охватил страх, что она слетит с катушек и захочет испепелить мне мозг. Но я все еще пытался держаться за доводы разума. Может, в офисе я почувствовал себя плохо оттого, что упало давление… Но как мы оказались в квартире у Люцифера? Я никак не мог сложить рациональную картинку из этого хаоса, и чувство тревоги не отпускало. Похоже, я и правда побаивался Эльзу.

– А вы молодец, Леонард, – наконец кивнула она. – Заставили меня задуматься. На сегодня попрощаемся – вы, наверное, хотите отдохнуть. Я возьму несколько дней отпуска и вам советую поступить так же. Передайте от меня привет Элизабет.

Я был абсолютно уверен, что никогда не говорил ей о дочери.

– Откуда вы знаете про Элизабет? – спросил я низким глубоким голосом, который не подразумевает возражений.

– Я знаю все и обо всех, если вы еще не поняли. Знаю, что дочь женщины с коляской, которая недавно прошла мимо, погибнет в двадцать шесть лет в дорожной аварии. И что любезный Абдул, хозяин этого магазинчика, никогда не вернется на родину, так как через два месяца узнает, что его жена спит с его братом.

– Ерунда, – парировал я. – Вы не можете этого доказать. Это просто ментальные уловки.

Эльза косо глянула на меня.

И тут коробки с печеньем за ее спиной начали падать на пол. По очереди. Одна за другой. Полки стали пустеть, повсюду с них валились продукты. Я не сразу сообразил, что происходит. Это напоминало сцену в библиотеке из фильма «Охотники за привидениями», когда духи заставили книги носиться по всей комнате.

Я замер в ступоре. Эльза улыбалась. Затем свет погас. И вновь зажегся. И я обнаружил, что она пропала.

«Фома неверующий», – прозвучало у меня в голове.

Тем временем из подсобки появился Абдул, крича что-то, кажется, на арабском, и я поспешил покинуть это место, пока хозяин не набросился на меня и не обвинил в погроме.

Шагая к дому, я осмысливал произошедшее, пытаясь объяснить все логически, и так глубоко погрузился в это дело, что меня чуть не сбила машина.

Добредя до квартиры в каком-то полутрансе, застал там Джеймса, смотрящего что-то на Netflix. А я и забыл, что он здесь!

Первым порывом было встряхнуть его и спросить: «Черт подери, Джеймс, что это вообще было?! Что ты видел в офисе? Это правда, что ангелы перенесли нас в квартиру Люцифера? Ты тоже наблюдал всю эту дичь?!»

Но спросить его об этом – означало почти наверняка получить подтверждение мыслям, которые я продолжал от себя гнать. Потому что, если Джеймс все это подтвердит – а он подтвердит, черт подери, судя по его виду! – я буду вынужден признать, что все это правда. Ведь с ума сходят по одиночке.

Так что я сделал вид, будто ничего особенного не произошло, и поднял тему, которую поднял бы, вернись мы с самого обычного собрания. Указывать членам команды на их ошибки – не слишком приятное дело, но лучше разобраться с ним сходу.

«Решай вопросы по мере их появления» – еще одна моя мантра. Любая большая проблема сначала была маленькой, так что нельзя давать им разрастись.

– Джеймс, фидбэк по поводу того, что случилось ранее, – сказал я, усаживаясь в кресло и возвращаясь к бокалу вина. – Пока я разговаривал с Эльзой, несколько раз замечал в тебе признаки волнения. Я думаю, тебе нужна дополнительная тренировка для сохранения спокойствия.

Он удивленно кивнул: наверняка ожидал разбора других полетов.

«Интересно, ангелы тащили нас прямо по небу или это была телепортация?..»

– Сегодня поработай над этим: научись концентрировать свое внимание на воображаемом образе, – продолжил я невозмутимо. – Например, прямо сейчас представь водопад с прохладной водой высоко в горах. Представил?

– Да.

– Какие чувства он у тебя вызывает?

– Приятные.

– Да, это приятно. Продолжай думать об этом водопаде и теперь представь, что можешь перенести его в пространстве куда захочешь. Вообрази этот водопад со свежей водой внутри себя, где-то в животе. Прохладный, текучий, восстанавливающий силы. Получилось?

– Да, – кивнул Джеймс, все еще растерянный, но уже не такой напряженный.

– Как ты себя от этого чувствуешь?

– Лучше. Он меня расслабляет.

– Именно. Ты расслабляешься. Каждый раз, когда чувствуешь себя немного взволнованным, возвращайся к этому водопаду. Поработай над этим упражнением, потом перейдем к другому.

– Спасибо, Леонард.

На этом мы попрощались, и я рухнул в кровать, страстно желая отключить голову, если получится, хотя бы до завтра.