Я провел весь день, занимаясь своими делами. Такого давно не случалось, и я был рад этой возможности, но не мог перестать думать о разговоре с Люцифером. Наверняка в том ресторане я попал под действие гипноза – а как еще объяснить произошедшее?

Вскоре позвонила Эльза, и я сразу взял трубку.

– Добрый вечер, Леонард. У меня планируется встреча, и я хочу, чтобы вы на ней поприсутствовали и дали мне фидбэк.

Мне не нравились неожиданности, и еще меньше привлекала перспектива выходить из дома в такой час. Но в голове сразу возникла идея, как обернуть эту ситуацию в свою пользу.

– В соответствии с нашим договором я в полном вашем распоряжении, Эльза, – сказал я и дал ей время переварить мои слова.

Сначала необходимо добиться согласия собеседника. Затем несколько мгновений тишины помогут его мозгу настроиться слушать и работать с информацией, которую ты хочешь, чтобы он запомнил.

Эльза молчала, и я продолжил.

– Только хотел уточнить один момент. Поскольку я не знал, что мы с вами сегодня увидимся, то назначил совещание со своим стажером, Джеймсом. Несомненно, я могу отменить встречу, ведь у нас с вами договоренность… – мягко продолжил я, подчеркнув, что решение остается за ней и я абсолютно доступен. – Но вдруг вас устроит, если я приду со своим помощником? Если вам это удобно, конечно. Он будет присутствовать молча, как наблюдатель. Дополнительный фидбэк, наверное, вам не помешает. Что скажете?

Контролируй свой язык – и будешь контролировать мир.

Я выбрал выражение «Если вам это удобно» вместо обычного «Если вас не затруднит», потому что оно вызывает более позитивные чувства. Может, разница и небольшая, но очень важная. Теперь оставалось ждать.

– Хорошо, – ответила Эльза и отключилась.

Я предупредил Джеймса о встрече, и уже вскоре мы пересеклись у входа в метро.

Мой стажер выглядел, как всегда, безупречно: темный костюм, белоснежная рубашка и галстук, дополненные изысканным пальто и начищенными туфлями. Джеймс был на двадцать лет моложе и на двадцать килограммов стройнее меня и выглядел как модель с обложки модного журнала. А если учесть, что к такой внешности прилагались острый ум и прекрасный характер, неудивительно, что время от времени у меня возникали кровожадные мысли об убийстве из зависти. Но я и дальше готов был огранять этот алмаз – на пользу себе и всему миру.

Я быстро объяснил ему обстановку и дежурно напомнил:

– Дыши ровно, избегай проявления признаков беспокойства, слушай внимательно все, что тебе говорят, и так же внимательно все отмечай. Считай, что любая деталь может оказаться значимой. Готов?

– Готов.

– Отлично. Особенно сфокусируйся на Эльзе. Жду от тебя отчет по ней: что она говорит, какие словесные конструкции употребляет, какие предложения предпочитает, сколько слов в среднем в ее высказывании, сколько в среднем букв в слове – в общем, как всегда. Как считаешь, справишься без записей?

– Да, – ответил Джеймс не колеблясь.

– Хорошо. Тогда идем.

Первое, о чем я подумал, переступив порог офиса Эльзы: я ошибся дверью и случайно попал на финальный отбор моделей для Victoria’s Secret. За столом для совещаний, помимо моей клиентки и четверки архангелов (троих я узнал, четвертый – должно быть, раздражительный Гавриил), сидела как минимум дюжина девушек, будто спустившихся на землю из рая: невероятно прелестные голубоглазые блондинки. Вот это завершение дня!

Джеймс громко сглотнул, и я тут же вообразил его хищную улыбочку, которую он сейчас пытался подавить. Мне самому усиленный самоконтроль не помешает.

– Устраивайтесь, Леонард, – кивнула мне Эльза. – И вам, Джеймс, добро пожаловать.

Я занял стул рядом с моей клиенткой, которая разместилась во главе стола, и сделал знак Джеймсу сесть наискосок, где оставили свободное место явно для него. Атмосфера была молчаливая, благоухающая ванилью, почти сюрреалистическая. Все взгляды оказались направлены на меня. В них сквозило любопытство (хорошо), интерес (хорошо), враждебность (со стороны архангелов, так что не очень хорошо).

Я даже немного смутился, припомнив подростковые комплексы, но быстро взял себя в руки, привычно сосредоточившись на дыхании.

– Итак, – сказала Эльза, не обращая внимания на нас с Джеймсом. Она смотрела прямо перед собой, сверля взглядом двух великанов на другом конце стола, – кто-то не согласен с тем, что я сказала?

Знать бы еще, о чем шла речь. Но невозможно иметь все в этой жизни, правда?

Некоторое время за столом царило молчание, потом один из архангелов, самый крупный и нелюдимый на вид, прогудел низким басом:

– Я не согласен.

Эльза улыбнулась.

– Кто бы сомневался, Гавриил, ты в своем репертуаре. Ну, скажи мне, с чем ты не согласен?

Гавриил, словно каменная горгулья, ни на микровыражение не изменился в лице.

– Все это кажется мне несправедливым, – заявил он. – Я не считаю правильным полностью уничтожать человеческий род из-за того, что некоторые его представители отклонились от замысла создателя.

Эльза в привычной для себя манере потянулась за сигаретой.

Джеймс чуть заметно елозил от напряжения. Видимо, я подготовил его недостаточно.

– Хорошо, отметим твое возражение, – небрежно махнула рукой Эльза. – Но у меня складывается впечатление, Гавриил, что ты проводишь слишком много времени в контакте с человеческими существами и от этого теряешь ясность суждения. Ты что же, совсем размяк? Твою мать, ты же архангел: мстительный, ужасный и дерзкий. А ощущение, что я говорю с зеленым юнцом, служкой в церкви.

Он сжал челюсти, но в остальном не дрогнул ни одним мускулом, лишь воздух в комнате как будто похолодел. Не слышно было никаких посторонних звуков, даже дыхания, не считая тех, что издавал ерзающий Джеймс. Получит он за это свой фидбэк.

– Ну а вы, девушки? – продолжила Эльза, прервав напряженный момент.

Ангелы, как я обозначил их про себя, все одновременно опустили взгляд. И от этого стали еще милее. Бедняга Джеймс вот-вот будет потерян. Насколько я его знаю, он уже успел влюбиться раза три.

– Леонард, вам есть что сказать? – обратилась Эльза на этот раз ко мне.

Я не застал бо́льшую часть собрания, так что придется изворачиваться. Рискованно вступать в игру, когда на руках так мало информации, но я решил идти ва-банк.

– Вообще-то да, мне есть что сказать.

Всеобщее внимание снова сместилось к моей персоне. Я же установил зрительный контакт с Эльзой, чтобы смотреть ей в глаза, пока излагаю свою мысль: частично для того, чтобы заметить, как реагирует ее тело (если будет что замечать), частично для того, чтобы дать ей понять: я претендую на роль альфы на этом собрании. Мне предстояло взять инициативу в свои руки, не отвлекаясь больше ни на кого в кабинете. Все они были назойливым фоном, который Эльза создала как будто нарочно для того, чтобы сбить меня с курса – красотой ангелов и угрозой, исходящей от архангелов.

– В первую очередь я хотел бы знать, тема осталась той же, о которой вы меня известили, или есть изменения?

– Ну это же вы король коммуникаций. Вы мне скажите, что вы поняли или что вам подсказывает ваша интуиция.

– Скажите мне прямо, Эльза: вам нужно, чтобы от моего присутствия здесь был толк? – оборвал я ее. – Допускаю, что вы меня позвали исключительно для того, чтобы разыграть спектакль, а на самом деле боитесь обсуждать со мной проблему.

Наверное, я перегнул палку. Я только что обвинил самого Бога, если такое возможно, в страхе передо мной. Теперь варианта два: или меня прямо сейчас вышвырнут в окно, или примут вызов. Эльза подняла перчатку. Один – ноль в мою пользу.

– Мне кажется, Леонард, вы настроены чересчур решительно и агрессивно. Разговоры с Люцифером часто дают такой эффект.

В зале поднялся гул при одном упоминании Люцифера.

– Тем не менее да. Вопрос именно тот, в который вас посвятили.

– Хорошо, скажите мне еще раз: каковы ваши намерения?

– Свести на нет человеческий род, который превращает этот мир в место, непригодное для жизни. Я вам об этом уже говорила.

Выгуляем ее немного. Посмотрим, последует ли она за мной.

– Я понял. Значит, причина, по которой вы собираетесь уничтожить людей, заключается в том, что они превращают этот мир в мерзкое место, правильно?

– Именно так.

Джеймс, должно быть, уже заметил, что я вынудил Эльзу много раз согласиться со мной, чтобы загнать в ловушку и продвинуться вперед.

– Из этого можно сделать вывод, что следует пощадить тех, кто не наносит вреда этому миру, не находите?

В зале поднялся шум. Не такой, как прежде, но достаточный, чтобы мне польстить. Разорвать связь «причина – следствие» (то, каким образом люди объединяют причину и не всегда обусловленное ею следствие) и одним ударом остановить обобщение – всегда очень приятно.

Эльза прикурила новую сигарету, кажется, обдумывая мой вопрос. Прекрасный знак.

Если клиент отвечает слишком быстро, значит, ты задал не очень хороший вопрос. Вопросы должны заставлять задуматься. Должны побуждать собеседника заглянуть внутрь себя, изменить способ мышления. Должны генерировать новые идеи.

– Об этом действительно стоит поразмыслить, – сделала вывод Эльза (и счет становится два – ноль, друзья). – С другой стороны, эффективнее было бы уничтожить всех. Если уж берешься за работу, делай ей хорошо. С этим и вы, Леонард, не станете спорить.

Сколько всего в одной фразе. Если я отвечу «да» на ее провокацию, то рискую оказаться в тупике. Стоило использовать абстракции и переключить ее на что-нибудь другое. Расплывчатые формулировки мне сейчас пригодятся.

– Я действительно считаю, что, берясь за работу, следует выполнять ее хорошо. В определенных случаях, естественно. Именно поэтому важно понять, следует ли, – заметил я. – Потом имеет смысл прояснить, что вы, Эльза, понимаете под «браться за работу»: есть разные подходы к этому вопросу – в зависимости от точки зрения и, самое главное, от желаемого результата. Кстати, а чего вы планируете достичь своими действиями?

Я определенно увел ее в сторону, оторвал от того, что называется рамкой проблемы и направил к рамке решения: очень уместно, на мой взгляд. Во-первых, потому что это сместило фокус с меня обратно на нее. Во-вторых, потому что открыло многие двери для убеждения.

Эльза задумалась, уже во второй раз. В офисе стало так тихо, что казалось, слышно будет, как муха пролетит. У меня возникло непреодолимое желание найти поддержку в ком-нибудь из сидящих за столом. Хотелось бы, чтобы один из ангелов обменялся со мной понимающим взглядом или кто-нибудь из архангелов кивнул, пусть и не меняя выражения своего каменного лица. Но я знал, что нужно сосредоточиться только на Эльзе. Стоит ей заподозрить, что я колеблюсь, что мне страшно, как все будет кончено в один момент. Так что я сидел в устойчивой позе и спокойно ждал ответа.

– Я хочу наказать человеческий род за неблагодарность по отношению ко мне. За то, что они зря растратили огромный потенциал, который я им даровала. И за то, что они забыли о должном почтении к своему создателю.

Воздух словно бы раскалился. Мне показалось, что я сижу перед зевом открытой печи. Я не сводил взгляда с Эльзы, но при этом почему-то был уверен, что все прочие за столом, кроме разве что архангелов, сейчас смотрели вниз, не выдерживая этого давления и напряженной тишины.

Выждав немного, я решил броситься в омут с головой.

– И почему вы считаете, что наказание человеческого рода обязательно предполагает истребление? Спрашиваю об этом, поскольку полагаю, что Бог обладает беспредельными интеллектуальными возможностями. И не имеет ограничений в том, как поступать. Сомневаюсь, что у него лишь один способ реакции на ситуацию. Иначе это не Бог. Что скажете, Эльза?

Мне показалось, что воздух вокруг меня вспыхнул, а потом вдруг резко потемнело. Я услышал вскрик Джеймса, звучавший как будто издалека. Кажется, он звал меня по имени. Я подумал, что ему не следует так делать: я же просил сохранять молчание и ни в коем случае не вмешиваться.

Дальше все в голове начало путаться, я почувствовал сильное жжение в затылке, и на мгновение сперло дыхание.

А потом я перестал что-либо видеть и ощущать.