Элизабет уже была у меня дома и сидела в кресле, уставившись в смартфон. Когда я вошел, она едва подняла взгляд.

– Привет, папуля.

«Папуля» – значит, сильно не обиделась.

Я обнял ее и вдохнул ее особенный запах, навевающий на меня воспоминания о тех временах, когда она была маленькой. В свои почти шестнадцать она до сих пор пахла молоком и медом.

– Ну что, малышка, как ты? – спросил я, снимая пуховик и рюкзак.

– В целом ок, но все равно волнуюсь, – ответила она, не отрываясь от телефона.

Я намеренно не спросил, перестала ли она тревожиться. Алхимики говорят: «То, что называешь, существует».

Если хочешь быстро изменить свое душевное состояние, есть простой трюк: перестань говорить о том, что лишает тебя сил, и поговори о чем-нибудь другом или просто игнорируй тему и двигайся дальше. Мозг в состоянии идти лишь одной дорогой, и тебе решать, по какой отправиться.

– Я приготовлю себе кофе, дорогая. Ты хочешь что-нибудь?

– Не-а, я ненадолго, скоро встречаюсь с подругами на площади Пикадилли, пойдем посмотреть, привезли ли новые Adidas Superstar, как у Арианы. Она мой краш.

Я сделал вид, что понимаю, кто такая Ариана (возможно, певица), и смутно догадался, что «краш» имеет отношение к предмету обожания.

Сварив кофе, устроился с чашкой возле дочери.

– Итак, милая. Что тебя так тревожит?

– В последнее время я постоянно переживаю, – вздохнула моя малышка. – Сажусь за уроки, и на меня накатывает беспокойство ни с того ни с сего.

– Это бывает, – спокойно кивнул я.

Теперь главное – никаких суждений и комментариев, как утром. Кружка в руках – отличный прием, не зря я не приступал к делу, пока не сварил кофе. Теперь я смотрел на него, а не на дочь, что позволяло ей чувствовать себя свободнее. Последний раз, когда у нас была беседа на серьезную тему, она заставила меня выйти в другую комнату. «Так ты не увидишь выражение моего лица и не сможешь использовать свои приемчики», – объяснила моя наивная девочка.

– Стоит мне подумать об опросе, и через три секунды я перестаю дышать. Меня просто трясет. Папа, помоги!

– Ты правда хочешь, чтобы я тебе помог, Элизабет?

Я задал этот вопрос по двум причинам. Во-первых, чтобы она больше ценила мою помощь. Во-вторых, я ей обещал не прибегать ни к одной из манипулятивных техник или стратегий, если только она сама меня об этом не попросит. Как сейчас. На самом деле для меня совершенно невозможно воздерживаться от применения базовых приемов: я уже давно мыслю и говорю определенным образом. Но дочери этого знать не стоит.

– Иначе не попросила бы, папа!

– Ты делаешь дыхательные упражнения, которым я тебя научил?

– Угу, – ответила она, слегка откинувшись назад. Значит, соврала или не уверена в том, что только что произнесла. Люди часто делают так, когда лгут.

– Милая, я не смогу тебе помочь, если буду обучать тебя техникам, которые ты потом не используешь.

– Ха, ты решил прочитать мне лекцию? Ну и ладно, больше не буду тебе ничего рассказывать!

Моя маленькая хитрюга пустила в ход эмоциональный шантаж, отлично понимая, что это сработает.

Я мог бы сказать, что тогда я умываю руки. С клиентами я обычно так и поступаю: сразу даю понять, что, если он хочет добиться результата, придется поработать. Но моя дочь меня недооценивала, и это нормально для подростка.

– Дорогая, скажи, что на самом деле с тобой происходит?

– Что со мной происходит? Ты серьезно? У меня приступы тревоги, папа!

И она потерла нос. Значит, вопрос деликатный: так заметно прикасаются к носу те, кто явно находится в стрессе.

– Я понял, Элизабет. Если хочешь, можем это обсудить подробней, так я смогу понять причину, а потом научу тебя, что делать. Годится?

– Годится, – ответила она, глядя на экран смартфона. – Только сейчас мне пора идти. Кэти уже подъезжает, а я опаздываю.

С этими словами она встала и направилась к двери. Я последовал за ней. Позвал ее и развел руки в стороны. Она покорно дала себя обнять.

– Жаль, что ты обедал со своим клиентом, а не со мной, – напомнила Элизабет уже в дверях, оставив меня без возможности парировать, с мерзким чувством судорог в животе и желанием швырнуть чашку об стену.