Мне не удалось сомкнуть глаз. Я сделал упражнения для расслабления, визуализировал и дышал: не помогло. Эльза, Люцифер и архангелы не выходили у меня из головы.

Выполнив ежедневную растяжку и приняв горячий душ, чтобы хоть немного восстановить энергию, я заглянул в вибрирующий айфон. Пришло сообщение от дочери:

«Папа, перезвони мне как можно быстрее».

– Вот и я, слушаю тебя, милая, – сказал я, быстро набрав номер.

– Папа, я очень переживаю из-за завтрашнего опроса, ужасно волнуюсь. Я знаю, ты скажешь, что все тревоги только у меня в голове и я должна успокоиться, но я все равно волнуюсь! Давай пообедаем вместе? Хочу с тобой об этом поговорить.

Я прикрыл глаза в мучительном понимании, что придется отказать моей чувствительной малышке. Будь проклята эта работа в такие моменты.

– Прости, милая, сегодня никак не выйдет, – начал я как можно мягче, но она тут же взорвалась.

– Ну конечно, пап! Дай угадаю – ты обедаешь с каким-нибудь клиентом. На них у тебя всегда время есть! Ладно, я поняла, спишемся.

И она бросила трубку, а я тяжело вздохнул.

Что ж, буду решать проблемы по очереди.

В девять часов, как договаривались, я вошел в офис Эльзы. Она, одетая в блузку песочного цвета, броский зеленый жакет и темную юбку-плиссе, уже сидела за столом, где меня ждали сверток из Pret a Manger и большой стакан ароматного кофе, от которого шел пар.

Мы обменялись приветствиями и любезностями, и я приготовился к работе и поеданию бутерброда из цельнозернового хлеба.

– Давайте начнем, Эльза. Я буду делать пометки в ходе нашего разговора.

– Во сколько вы встречаетесь сегодня с Люцифером?

Ненавижу, когда меня застают врасплох, а в последние два дня это случается постоянно.

– Вы с ним связывались? – не моргнул я и глазом. – Я планировал поговорить с ним попозже, чтобы уточнить.

– Нет. Просто знаю, – отрезала Эльза, буравя меня взглядом.

Я завис на пару долгих мгновений.

– И как же вы об этом узнали?

– Я знаю все обо всех в любую минуту их жизни. Но раз уж вы не верите ни в Бога, ни во всякие эти штуки, то придумайте объяснение самостоятельно, – отмахнулась она, свалив всю работу на три моих сонных мозга.

Рептильный, застигнутый врасплох ситуацией, был напуган и готов к бегству. Наверное, я переживал из-за того, что, согласившись пообедать с Люцифером, не оправдал ожидания Эльзы.

Лимбический, наоборот, хотел остаться в этом кабинете, пропахшем ванилью, и провести очередной любопытный диалог. Ему было интересно, кто такая Эльза на самом деле, что за тип этот Люцифер и отчего он так жутко очарователен, а еще – как архангел сумел узнать, о чем я думаю.

Каким бы я ни был скептиком, после череды плохо объяснимых странностей моя уверенность начала расшатываться, и бессонная ночь ее явно не подкрепляла. Так что я очень надеялся, поговорив с Эльзой, найти разумные ответы хотя бы на парочку своих вопросов.

Потому что мой третий мозг, неокортекс, – глупый подросток, готовый делать поспешные выводы и постоянно совершать ошибки, уже начал придумывать свои, не особо разумные объяснения. И, к сожалению, он умеет быть убедительным. Например, когда ты знаешь, что не следует снова звонить человеку, который не явился на встречу (рептильный мозг), но тут же начинаешь представлять, что могло что-то случиться (лимбический мозг), и в итоге убеждаешь себя, что у него, несомненно, была важная причина не прийти (неокортекс). И не допускаешь ни малейшей мысли о том, что ему на тебя плевать, иначе возникает противоречие с тем, что ты уже нафантазировал. Так ведь?

– Я встречаюсь с Люцифером за обедом, – сказал я, отпив кофе, чтобы промочить внезапно пересохшее горло. – Он собирается изложить мне свою точку зрения на поставленную вами проблему, на которой я и хочу сейчас сконцентрироваться.

Эльза молча кивнула, не сводя с меня пристального взгляда. Но я уже начал понемногу приходить в себя.

– Правильно ли я понимаю, что ваша цель состоит не в том, чтобы уничтожить человеческую расу, а в том, чтобы получить уверенность в правильности своих действий?

– Верно.

– Тогда позвольте спросить: что на самом деле имеет для вас значение? Что для вас самое главное, ради чего стоит жить и умереть? От чего дни становятся светлее? Отсутствие чего является для вас проблемой, требующей решения?

Эльза привычно потянулась за сигаретой, и кабинет начал заполнять сладкий дым без единой табачной нотки. Еще одна странная деталь, которой я до сих пор не нашел объяснений.

– Для меня важна благодарность, – наконец изрекла моя клиентка.

Я кивнул.

– Хорошо, есть от чего оттолкнуться. Учитывая, что многие люди вкладывают разное значение в это слово, скажите, что под ним подразумеваете вы?

Мне показалось, что завитки дыма вокруг Эльзы стали скручиваться в маленькие гневные торнадо, но стоило моргнуть, и видение исчезло.

– Под благодарностью я понимаю следующее: люди должны проявлять ко мне больше любезности, учитывая, сколько я для них сделала.

Я невольно взглянул на окно за ее спиной. Небо выглядело мрачно-серым, и мне вдруг подумалось, не решит ли еще какая-нибудь птица покончить жизнь самоубийством, ударившись о стекло. Захотелось потрясти головой, чтобы избавиться от этой мысли, но вместо этого я взялся за уточнения.

Уточнения – лучший способ докопаться до сути.

– Проявлять, – повторил я, как будто разговаривая сам с собой. Хороший способ задать вопрос и не показаться навязчивым. – Замечательный глагол, в нем заложено столько разных потенциалов. Проявлять каким образом? Уточните, будьте любезны. Ну и раз уж об этом зашла речь, за что конкретно люди должны быть вам благодарны?

Эльза вскинула брови, словно я спросил глупость.

– Как проявлять? Ну, благодарить меня, вести себя хорошо, прославлять меня. Я их произвела на свет, вот за что им следует быть благодарными!

– То есть вы действуете ради своей выгоды. Ясно.

Укол, от которого она даже глазом не моргнула. Стоит надавить сильнее.

– Мне казалось, что Бог, если бы существовал, представлял бы собой чистую любовь, – заметил я. – И создал бы все это чудо, руководствуясь духом альтруизма. Теперь, похоже, у меня есть основания полагать, что дело обстоит несколько иначе.

Эльза перевела взгляд с меня на мою тетрадь с записями и обратно.

– Леонард, у вас сложилось обо мне какое-то романтическое представление. Я уже упоминала, что создала человеческих существ для развлечения. И рассчитывала, что люди будут меня развлекать и благодарить за подаренную им жизнь.

– В катехизисе говорится не совсем так, – заметил я.

– Катехизис – это инструмент, который церковь использует, чтобы заполучить новых спонсоров для своих коммерческих проектов, – фыркнула Эльза. – Вы же не думаете, что с помощью денег и пары заученных молитв можно обнулить свои грехи?

– Хорошо, я уловил суть. Значит, для вас важна благодарность других. А еще развлечение.

– Верно.

– А как вы развлекаетесь?

В кабинете слегка посветлело – кажется, слой облаков за окном истончился.

– Ну, наблюдаю за людьми, которые вытворяют разное. – Эльза неопределенно повела рукой с сигаретой. – Для меня это как смотреть сериал. Но в последнее время стало совсем скучно: хороших персонажей мало, а плохие – не такие уж плохие. Кругом сплошь посредственности.

– Инертная масса?

– Да, бо́льшая часть человечества не использует свой потенциал. Им следовало бы бунтовать, злиться, уворачиваться от ярма. А они, наоборот, послушно строятся в шеренги, дают кормить себя всякой дрянью, позволяют собой манипулировать горстке хитрецов. Я ждала немного больше пыла, ради всего святого. Сегодня – даже революции вершат в соцсетях, не вставая с дивана. Кажется, они поднимают свой зад, лишь когда судья по ошибке назначает штрафной их любимой команде. Ничтожества.

Трудно не признать ее правоту.

– Хорошо. Есть еще что-то важное, кроме благодарности и развлечения?

Эльза задумалась, прикурив новую сигарету. Ароматного дыма скопилось уже столько, что порой казалось, фигура моей клиентки расплывается в нем, как акварельное пятно. Если бы не этот аляпистый зеленый жакет, я бы моментами терял ее из виду.

– Что еще, Леонард? Пожалуй, месть. Вот что мне на самом деле нравится. Месть. Вся эта чушь про подставить другую щеку – не для меня, уж поверьте. У людей действительно искаженное представление обо мне. Может, если бы я открыла вам, какая я на самом деле, вы изменили бы мнение и хоть как-то начали соответствовать моим ожиданиям.