Пока мальчики шептались, девочки с криком «Ой!» внезапно остановились.

– Малиновка! – кричала Люси. – Малиновка! Она улетела.

Птицы и правда нигде не было видно.

– И что же нам теперь делать? – произнёс Эдмунд, выразительно глядя на Питера: «А что я тебе говорил?»

– Ш-ш! Смотрите! – сказала Люси.

– Что? – не понял Питер.

– Там слева, среди деревьев, кто-то шевелится.

Они пытались рассмотреть, кто там, и всем стало не по себе.

– Опять шевелится, – вскоре заметила Сьюзен.

– Сейчас я тоже увидел, – сказал Питер. – Оно там. Оно спряталось за большим деревом.

– Что это? – спросила Люси, изо всех сил стараясь не паниковать.

– Что бы ни было, – сказал Питер, – оно прячется от нас.

– Пойдёмте домой, – предложила Сьюзен. В следующую минуту, хотя никто не высказал этого вслух, они поняли то, о чём Эдмунд предупреждал Питера в конце предыдущей главы. Они заблудились.

– Что это? – прошептала Люси.

– Это… это какой-то зверь, – ответила Сьюзен. – Смотрите! Смотрите! Быстрее! Вон он.

И тут все они увидели усатую меховую мордочку, которая смотрела на них из-за дерева. На этот раз она не спряталась. Вместо этого зверёк приложил ко рту лапку, как это делают рукой люди, когда просят кого-нибудь не шуметь. Затем зверёк вновь исчез. Ребята затаили дыхание.

Через мгновение зверёк вышел из-за дерева, осмотрелся, словно боясь, что кто-нибудь следит за ними, произнёс «Тсс» и знаками попросил их идти за ним в чащу. Там он остановился и затем вновь исчез.

– Я знаю, кто это, – сказал Питер. – Это бобр. Я видел хвост.

– Он просит нас подойти, – подала голос Сьюзен, – и предупреждает, чтобы мы не шумели.

– Понятно, – отозвался Питер. – Вопрос только в том, идти нам к нему или нет. Что думаешь, Лю?

– Я думаю, это хороший бобр, – ответила Люси.

– Ага! Откуда мы знаем? – возразил Эдмунд.

– Давайте рискнём, – предложила Люси. – По-моему, не стоит здесь стоять, к тому же мне хочется есть.

В это мгновение бобр снова высунулся из-за дерева и решительно поманил их.

– Пошли, – скомандовал Питер, – попробуем. Держимся вместе. Если он нападёт, вместе мы с ним справимся.

Ребята тесной группой подошли к дереву и увидели за ним бобра, который не останавливался, а отступал всё дальше и дальше, с глухим шёпотом:

– Дальше, дальше. Вот сюда. На открытом пространстве нам небезопасно!

Только оказавшись в тёмном местечке, где четыре дерева росли так близко, что сплетались ветвями, и под ногами лежал не снег, а коричневая земля и сосновые иглы, бобр начал говорить.

– Вы Сыны Адама и Дочери Евы? – спросил он.

– Да, мы одни из них, – ответил Питер.

– Ш-ш-ш! – заворчал бобр. – Не так громко, пожалуйста. Даже здесь небезопасно.

– Кого вы боитесь? – спросил Питер. – Здесь никого, кроме нас, нет.

– Здесь деревья, – пояснил бобр. – Они всё слушают. Большинство из них за нас, но есть и те, которые выдадут нас ей. Вы знаете, о ком я, – он покачал головой.

– Если уж говорить о врагах, – сказал Эдмунд, – откуда мы знаем, что вы друг?

– Мы не хотим вас обидеть, мистер Бобр, – добавил Питер, – но мы же здесь чужие.

– Верно, верно, – согласился бобр. – Вот моё доказательство.

С этими словами он протянул им что-то белое. Ребята с удивлением смотрели на белый предмет, пока Люси не воскликнула:

– Конечно. Это же мой носовой платок. Я отдала его мистеру Тумнусу.

– Всё правильно, – произнёс бобр. – Бедняга, он узнал об аресте заранее и отдал его мне. Он сказал, что, если с ним что-нибудь случится, я должен встретить тебя здесь и отвести… – здесь голос бобра стих, и он загадочно покачал головой. Затем он сделал ребятам знак встать как можно ближе, так что его усы щекотали им лица, и продолжал глухим шёпотом:

– Говорят, Аслан в дороге, может быть, уже здесь.

А дальше произошла очень странная вещь. Никто из ребят, так же как и ты, не знал, кто такой Аслан, но стоило бобру произнести его имя, каждый почувствовал себя иначе. Может быть, с тобой иногда случалось во сне, что кто-то говорит что-то, чего ты не понимаешь, но чувствуешь, что это что-то очень важное: иногда страшное, что превращает твой сон в кошмар, а иногда такое приятное, что ты не можешь выразить это словами, но запоминаешь этот восхитительный сон на всю жизнь и хочешь в него вернуться. Вот так произошло и на этот раз. При упоминании Аслана что-то в каждом из ребят изменилось. Эдмунду стало страшно. Питер почувствовал себя отважным и отчаянным. Сьюзен показалось, что какой-то восхитительный запах или прекрасная мелодия проплыла мимо неё. А у Люси возникло ощущение, которое бывает, когда ты просыпаешься утром и понимаешь, что наступили каникулы или лето.

– А что с мистером Тумнусом? – спросила Люси. – Где он?

– Ш-ш-ш, – прошептал бобр, – не здесь. Я отведу вас туда, где мы сможем серьёзно поговорить и пообедать.

Теперь все, кроме Эдмунда, не сомневались, можно ли доверять бобру, но все, включая Эдмунда, обрадовались слову «пообедать».

Они торопливо шагали за своим новым другом, который уже больше часа удивительно быстро вёл их сквозь чащу леса. Все устали и проголодались, как вдруг лес начал редеть, и тропинка пошла под уклон.

Через минуту они оказались под открытым небом (солнце ещё светило), а внизу перед ними открывался восхитительный вид.

Они стояли на краю узкого ущелья, на дне которого текла, если бы не сковавший её лёд, довольно большая река. Внизу под ними на реке была построена плотина, и, увидев её, они сразу вспомнили, что бобры всегда сооружают плотины, а значит, эту наверняка построил мистер Бобр. Они также заметили, что на его мордочке появилось застенчивое выражение, какое бывает у людей, когда ты осматриваешь выращенный ими сад или читаешь написанный ими рассказ. Стараясь быть вежливой, Сьюзен сказала:

– Какая замечательная плотина.

И мистер Бобр не шикнул на неё как обычно, а ответил:

– Сущий пустяк! Сущий пустяк. К тому же она ещё не закончена.

Перед плотиной виднелось то, что, должно быть, представляло собой глубокий пруд, а сейчас было ровным зеркалом тёмно-зелёного льда. А ниже плотины, гораздо ниже, тоже лежал лёд, но не ровный, а ноздреватый и волнистый, словно текущая вода была в одно мгновение схвачена морозом. А там, где вода капала и просачивалась сквозь плотину, сейчас блестела стена сосулек, как будто плотина с этой стороны была покрыта цветами, венками и гирляндами из чистого сахара. А посередине плотины стоял прелестный маленький домик, по форме напоминающий большой улей. Из отверстия наверху домика вился дымок, при виде которого (особенно если ты голоден) возникала мысль о еде, и чувство голода становилось ещё острее.

Это то, что заметили все, но Эдмунд увидел и кое-что другое. Ниже виднелась ещё одна речка, вытекавшая из другого небольшого ущелья. Вглядываясь в это ущелье, Эдмунд заметил два небольших холма, на которые, теперь он был в этом уверен, указывала ему Белая колдунья, когда они прощались у фонаря. А между ними, думал он, должен быть её дворец – всего в миле или около того отсюда. Он вспомнил о рахат-лукуме, о том, что может стать Королём («Посмотрим, что скажет Питер»), и у него родилась страшная мысль.

– Вот мы и пришли, – объявил мистер Бобр, – и, кажется, миссис Бобриха ждёт нас. Я покажу дорогу. Осторожно, не поскользнитесь.

Плотина оказалась довольно широкой для того, чтобы по ней можно было пройти, но только не людям, поскольку её покрывал лёд, и если с одной стороны замёрзший пруд находился вровень с ней, то с другой маячил крутой обрыв. Они прошли гуськом за мистером Бобром к середине плотины, откуда открывался вид вверх и далеко вниз по реке. Дойдя до середины, ребята оказались перед дверью в домик.

– А вот и мы, миссис Бобриха, – сказал мистер Бобр. – Я нашёл их. Здесь Сыновья и Дочери Адама и Евы, и они все пришли.

Первое, что услышала Люси, войдя в домик, было жужжание, а первое, что она увидела, была добродушная на вид пожилая бобриха, которая сидела в углу с ниткой во рту и деловито строчила на швейной машинке, которая и была источником странного звука. Завидев ребят, бобриха остановилась и встала.

– Ну вот вы наконец пришли! – сказала она, протягивая вперёд две морщинистые лапы. – Наконец! Даже не думала, что доживу до этого дня! Картошка варится, чайник свистит, а ты, мистер Бобр, принеси-ка нам рыбки.

– Принесу, принесу, – отозвался мистер Бобр и, выйдя из домика (Питер пошёл с ним), отправился по льду глубокого пруда к тому месту, где у него была вырублена лунка, которой он каждый день не давал замерзать, работая топором. С собой они взяли ведро. Мистер Бобр спокойно уселся у края лунки (не обращая внимания на холод) и принялся смотреть в воду. Вдруг он сунул лапу и моментально, ты бы не успел сосчитать и до трёх, выудил из лунки превосходную форель. Он проделал это несколько раз, пока у них не образовался внушительный улов.

Тем временем девочки помогали миссис Бобрихе наполнить чайник, нарезать хлеб, согреть на плите тарелки и нацедить большой кувшин пива для мистера Бобра из бочки, стоявшей в углу, а ещё поставить на огонь сковородку. Люси подумала, что у мистера Бобра очень уютный домик, хотя он и совсем не похож на пещеру мистера Тумнуса. Здесь не было ни книг, ни картин, а вместо кроватей стояли лежаки, прикреплённые к стенам, как на кораблях. С потолка свисали окорока и косички лука, а у стен и на стенах стояли и висели резиновые сапоги, непромокаемые куртки, топоры, ножницы, лопаты, совки, вёдра для переноски раствора, удочки, рыболовные сети и мешки. На столе лежала чистая, но из очень грубой материи скатерть.

Когда сковородка вовсю шипела маслом, Питер и мистер Бобр принесли рыбу, которую мистер Бобр уже почистил на улице ножом. Можешь представить себе, как восхитительно пахнет только что пойманная рыба, пока её жарят, и как голодные ребята хотели, чтобы она побыстрее пожарилась, и чувствовали голод ещё сильнее прежнего, пока мистер Бобр не сказал:

– Ну вот, кажется, готово.

Сьюзен слила картошку и сложила её в кастрюлю просохнуть, пока Люси помогала миссис Бобрихе раскладывать форель по тарелкам. Тем временем кто-нибудь из ребят поминутно отодвигал табуретку (а в бобровом жилище они все были трёхногие, кроме личного кресла-качалки миссис Бобрихи, стоявшего у очага) и вскакивал в предвкушении удовольствия. Для них на середину стола был поставлен кувшин жирного молока (мистер Бобр пил пиво) и положен увесистый кусок жёлтого сливочного масла, от которого они брали столько, сколько хотели, чтобы заправить картошку. «Нет ничего вкуснее хорошей речной рыбы, которая полчаса назад ещё плавала в реке, а минуту назад лежала на сковородке», – думали ребята, и я согласен с ними. Когда с рыбой было покончено, миссис Бобриха неожиданно извлекла из духовки огромный, дымящийся, восхитительно липкий рулет из мармелада и поставила на плиту чайник. К тому времени, как они расправились с рулетом, подоспел и был разлит по чашкам чай. Когда всем были розданы чашки с чаем, ребята уже отодвигали свои табуретки, чтобы прислониться к стене в сытом изнеможении.

– А теперь, – произнёс мистер Бобр, отодвигая от себя пустой кувшин из-под пива и придвигая чашку с чаем, – если подождёте, пока я раскурю трубку, мы сможем перейти к делу. Опять пошёл снег, – добавил он, скосив глаза на окно. – Так оно лучше, потому что теперь у нас не будет гостей, а вас никто не найдёт по следам.