Девочки по-прежнему сидели в кустах, закрыв лица руками, как вдруг до них донёсся приказ Колдуньи:

– Слушайте! Идите за мной, и мы покончим с этой войной! Мы быстро уничтожим этих человеческих паразитов и предателей теперь, когда большой глупый кот мёртв.

В течение нескольких секунд девочкам грозила очень большая опасность. С дикими криками, пронзительным свистом дудок и визгом рожков вся отвратительная толпа двинулась вниз по склону холма прямо мимо их укрытия. Они почувствовали, как рядом, словно ледяной ветер, пронеслись призраки, как задрожала земля под копытами скачущих минотавров, как над их головами ураганом прошелестели грязные, чёрные крылья стервятников и гигантских летучих мышей. В другое время они бы дрожали от ужаса, а сейчас их так переполняла печаль от позорной и ужасной смерти Аслана, что они почти не обратили на это внимания.

Как только в лесу опять установилась тишина, Сьюзен и Люси взобрались на вершину холма. Луна опустилась ниже, и время от времени её заслоняли тонкие облака, но даже сейчас им хорошо был виден силуэт мёртвого связанного Льва. Они разом опустились на колени в мокрую траву и целовали его холодную морду, гладили его чудесную шерсть – то, что от неё осталось, – и плакали до тех пор, пока не кончились слёзы. Затем девочки переглянулись, взялись за руки, чтобы не чувствовать себя так одиноко, и снова заплакали. Потом они опять затихли. Наконец Люси сказала:

– Не могу смотреть на этот ужасный намордник. Давай попробуем снять его.

И они попробовали. После долгой работы (пальцы у них закоченели, и наступил самый тёмный час ночи) они сняли его. Увидев Аслана без намордника, сёстры опять заплакали. Они целовали и гладили его, как могли, вытерли кровь и пену. Их вновь охватило такое невыносимое одиночество, безнадёжность и ужас, которые я даже не знаю, как описать.

– Может, мы сумеем его развязать? – вздохнула Сьюзен. Однако злоба его врагов была столь велика, что они крепко-накрепко затянули верёвки, и узлы на них никак не поддавались.

Я надеюсь, ни один из тех, кто читает эту книгу, никогда не испытывал такого горя, как Сьюзен и Люси этой ночью. Но если тебе приходилось переживать горе, то ты знаешь, что, проплакав всю ночь до тех пор, пока уже не остаётся слёз, ты вдруг чувствуешь что-то похожее на покой. Тебе кажется, что ничего уже больше не случится. То же самое почувствовали и девочки. Казалось, в этом оцепенелом спокойствии прошли часы. Они почти не чувствовали, как начинают всё больше и больше замерзать. Через некоторое время внимание Люси привлекли две вещи. Во-первых, небо над восточным склоном холма сделалось чуть светлее. Во-вторых, какое-то едва уловимое движение происходило в траве у её ног. Поначалу она не придала этому значения. Какая разница? Ничего уже не имело смысла! Но внезапно это странное движение стало ощущаться и на самих камнях Стола. Затем эти непонятно кто шевелились уже на туловище Аслана. Люси пригляделась. Какие-то маленькие серые существа.

– Фу! – послышался голос Сьюзен с другой стороны Стола. – Какая гадость! По нему ползают ужасные маленькие мыши. Прочь отсюда, противные, – и она принялась сгонять их рукой.

– Постой! – сказала Люси, которая внимательно смотрела на мышей. – Видишь, что они делают?

Девочки склонились к Столу.

– Надо же! – удивилась Сьюзен. – Как странно! Они грызут верёвки!

– Так я и думала, – отозвалась Люси. – По-моему, это хорошие мыши. Бедняжки. Они не понимают, что он мёртв. Они думают, что этим помогут ему.

Начинало светать. Только сейчас каждая из сестёр заметила, как бледна другая. Они наблюдали, как мыши грызут верёвки: десятки и десятки, даже сотни маленьких мышей-полёвок. Наконец одна за другой все верёвки были перегрызены.

Небо на востоке уже побелело, звёзды померкли – все, кроме одной, очень крупной, низко висевшей над горизонтом. Стало ещё холоднее, чем было ночью. Мыши ушли.

Девочки убрали обрывки верёвок. Без них Аслан стал больше похож на самого себя. С каждой секундой его мёртвая голова выглядела ещё благороднее, словно с прибавлением света они лучше видели её. В лесу позади них чирикнула, словно засмеялась, птица. Вокруг так долго было тихо, что они вздрогнули. Ей ответила другая птица. И скоро повсюду уже распевали птицы. Ночь сменилась ранним утром.

– Я ужасно замёрзла, – сказала Люси.

– Я тоже, – ответила Сьюзен. – Давай походим немножко.

Они подошли к восточному склону холма и посмотрели вниз. Крупная звезда уже почти погасла. Всё вокруг выглядело тёмно-серым, но на самом краю земли едва светлело море. Небо начало розоветь. Они уже сбились со счёта: сколько раз прошли туда и обратно, от мёртвого Аслана до восточного склона, пытаясь согреться. Как же у них устали ноги. Когда наконец девочки остановились, глядя на море и Кэр-Параваль (который они теперь могли различить), стоявший там, где море встречалось с небом, красный цвет сменился золотым, и очень медленно на горизонте появился край солнца. И в этот самый миг за спиной у них раздался громкий, оглушительный треск, словно великан разбил огромную тарелку.

– Что это? – воскликнула Люси, хватая Сьюзен за руку.

– Мне… мне страшно оборачиваться, – пролепетала Сьюзен. – Случилось что-то ужасное.

– Они делают Ему ещё хуже, – сказала Люси. – Пойдём! – и она обернулась, увлекая за собой Сьюзен.

В лучах восходящего солнца всё выглядело иначе – все краски и тени так изменились настолько, что сначала они не заметили ничего страшного. Это пришло потом. Каменный Стол раскололся пополам, и огромная трещина пролегала по нему от края до края. Аслан исчез.

– О-о-о! – закричали девочки, бросаясь к Столу.

– Как же так! – рыдала Люси. – Они хотя бы оставили его туловище в покое.

– Кто это сделал? – плакала Сьюзен. – Что это значит? Это магия?

– Да! – прогремел голос за их спинами. – Более могущественная магия.

Девочки оглянулись. Там, сияя на солнце, казалось, став ещё крупнее, тряся гривой (она явно опять выросла), стоял Аслан.

– О Аслан! – хором закричали сёстры, уставившись на него. Они были так же испуганы, как и рады.

– Вы же не мёртвый, милый Аслан? – спросила Люси.

– Во всяком случае, не сейчас, – ответил Аслан.

– А вы не?.. – дрожащим голосом произнесла Сьюзен. Она не могла заставить себя произнести слово «призрак». Аслан склонил золотистую голову и лизнул её в лоб. Она почувствовала тепло его дыхания и особенный запах, исходивший от его шерсти.

– Разве я похож на него? – спросил он.

– Нет, вы настоящий, вы настоящий. О Аслан! – закричала Люси, и обе девочки повисли на нём, осыпая его поцелуями.

– Но что всё это значит? – недоумевала Сьюзен, когда они немного успокоились.

– Это значит, – ответил Аслан, – что, хотя Колдунья знала Тайную Магию, есть магия более могущественная, которая ей неизвестна. Знание Колдуньи восходит лишь к началу Истории Нарнии. Но если бы она могла заглянуть ещё немного назад, в тишину и тьму, царившие перед тем, как началась наша История, она бы прочла там другое заклинание. Она бы знала, что в случае, если вместо предателя был добровольно принесен в жертву тот, кто не совершал предательства, Каменный Стол треснет и сама Смерть пойдёт вспять. А теперь…

– О, да. А теперь? – воскликнула Люси, прыгая и хлопая в ладоши.

– О дети, – ответил лев, – я чувствую, как ко мне возвращаются силы. – О дети, попробуйте догнать меня!

Он на мгновение застыл. Глаза его горели, лапы подёргивались, хвост хлестал по бокам. Затем в высоком прыжке он пронёсся над их головами и приземлился по другую сторону Стола. Смеясь, сама не зная чему, Люси полезла на Стол, чтобы поймать Аслана. Тот снова прыгнул. Начались бешеные догонялки. Снова и снова мчался он от девочек вокруг вершины холма, то безнадёжно увеличивая расстояние между собой и ими, то почти позволяя поймать себя за хвост, то проскальзывая между ними, то ероша их волосы на лету своей огромной, удивительно бархатистой лапой, то ловя их или внезапно останавливаясь так, что все трое катились в одном весело хохочущем клубке шерсти, ног и рук. Такая возня могла случиться только в Нарнии, и Люси так и не могла потом решить, на что она была больше похожа: на игру с бурей или игру с котёнком. Но самое удивительное заключалось в том, что, когда они вместе в изнеможении, тяжело дыша, лежали на солнышке, девочки больше не испытывали ни усталости, ни голода, ни жажды.

– А теперь, – наконец сказал Аслан, – к делу. Я чувствую, что сейчас зарычу. Лучше вам заткнуть уши.

Так они и сделали. Аслан поднялся, и, когда открыл пасть, чтобы зарычать, его морда сделалась такой страшной, что они боялись смотреть на него. Но они увидели, как деревья, словно луговая трава под ветром, согнулись от его рычания. Затем он сказал:

– Нам предстоит дальняя дорога. Вы поедете верхом на мне.

И он наклонился, чтобы девочки взобрались на его тёплую золотистую спину, и Сьюзен уселась впереди, крепко держась за его гриву, а Люси поместилась сзади неё, крепко держась за Сьюзен. Он тяжело поднялся с ними на спине и помчался вниз, с холма в чащу леса быстрее любой лошади.

Наверное, это путешествие было самым удивительным из того, что произошло с ними в Нарнии. Ты когда-нибудь скакал верхом на лошади? Представь, что ты скачешь, но без громкого стука копыт, звяканья удил, вместо которых еле слышны лишь шаги огромных лап. А вместо вороной, серой или гнедой лошадиной спины представь себе нежную шероховатость золотистой шерсти и развевающуюся на ветру гриву. И ещё представь себе, что ты несёшься вдвое быстрее самой быстрой скаковой лошади. Но этим «скакуном» не нужно управлять, и он никогда не устаёт. Он мчится всё дальше и дальше, никогда не спотыкаясь, никогда не сомневаясь, умело прокладывая себе путь между стволами деревьев, перепрыгивая через кусты, шиповник и ручьи, переходя вброд реки побольше и переплывая совсем большие. А ты скачешь верхом не по дороге, не по парку и даже не вниз c холма, а по весенней Нарнии, по притихшим буковым аллеям, залитым солнцем дубовым рощам, среди диких снежно-белых вишнёвых садов, мимо ревущих водопадов, замшелых скал и гулких пещер, вверх по открытым склонам, заросшим золотистыми кустами дрока, через вересковые горные пустоши, по высоченным горным хребтам, а затем вниз, вниз, вниз в пустынные долины, в поля голубых цветов.

Уже почти настал полдень, когда они оказались на крутом холме, с высоты которого принялись разглядывать замок, казавшийся отсюда игрушечным и сплошь состоящим из остроконечных башен. Однако лев помчался вниз с такой скоростью, что замок рос с каждой секундой, и не успели они даже спросить, что это такое, как оказались перед ним. Теперь он не выглядел игрушечным, а грозно возвышался впереди. Никто не выглядывал из-за зубчатых стен, и ворота были наглухо закрыты. И Аслан, не сбавляя хода, словно пуля, подлетел к нему.

– Колдунья дома! – воскликнул он. – А теперь, дети, держитесь крепче.

В следующий миг им показалось, что мир вокруг перевернулся, а сами они словно стали невесомыми – это лев собрался для невиданного за всю свою жизнь прыжка и прыгнул или, лучше сказать, полетел над стеной замка. Девочки, чуть живые от страха, но невредимые, скатились с его спины посередине мощённого камнем просторного двора, в котором стояло множество статуй.