Пока гном и Белая колдунья разговаривали, за несколько миль от них бобры и ребята час за часом погружались, как им казалось, в восхитительную мечту. Они давным-давно скинули пальто. Они уже перестали говорить друг другу: «Смотри! Там зимородок», или «Какие колокольчики!», или «Откуда такой божественный аромат?», или «Только послушай, это певчий дрозд!» Они шли молча, впитывая в себя всё, минуя прогретые солнцем проталины, прохладные зелёные заросли, широкие, покрытые мхом поляны, над которыми высокие вязы образовали крышу из листьев, кусты цветущей смородины и боярышника, окутанные облаками сладкого запаха.

Так же как Эдмунд, они удивлялись, увидев, что зима отступает и лес за несколько часов перешагивает из января в май. Они даже не знали наверняка (в отличие от Колдуньи), что это произошло, потому что Аслан пришёл в Нарнию. Но им было известно, что её колдовство навлекло на страну бесконечную зиму, и то, что пришла эта волшебная весна, означало крах плана Колдуньи, полный крах. Когда началась оттепель, они поняли, что теперь Колдунья не сможет ехать на санях. После этого они уже не спешили так, как раньше, а позволяли себе чаще и дольше отдыхать. Конечно, они устали от долгого пути, но это была не смертельная, а сонная и тихая усталость, которая наваливается на тебя в конце длинного дня, проведённого на улице. Сьюзен натёрла небольшую мозоль на пятке.

Некоторое время назад они ушли от реки. Им пришлось повернуть вправо (то есть немного к югу), чтобы выйти к Каменному Столу. Даже если бы им не нужно было поворачивать, они не могли дальше идти вдоль реки, потому что снег таял и река разливалась, восхитительно ревя и гремя жёлтой водой, под которой оказалась бы и их тропа.

А теперь солнце опускалось всё ниже, свет приобрёл красный оттенок, тени стали длиннее, и цветы засобирались закрываться.

– Отсюда уже недалеко, – сказал мистер Бобр и повёл их в гору по плотному упругому мху (такому приятному для усталых ног) туда, где на большом расстоянии друг от друга росли лишь высокие деревья. На этом подъёме в конце длинного дня они тяжело дышали и пыхтели. Стоило Люси только подумать, сможет ли она подняться так высоко без длительного отдыха, как они уже оказались наверху. И вот что они увидели.

Они стояли на поросшей травой обширной вершине холма, ниже которого, насколько хватало взгляда, простирался лес. Не было его только впереди. Там, далеко на востоке, что-то сверкало и двигалось.

– Смотри! – шепнул Питер Сьюзен. – Море!

В центре вершины холма возвышался Каменный Стол. Он представлял собой огромную мрачного вида плиту серого камня, стоящую на четырёх вертикально поставленных камнях. Плита выглядела очень древней и была покрыта странными линиями и фигурами, которые могли сойти за буквы неизвестного языка. Они рождали странное ощущение. Затем ребята увидели шатёр, возвышавшийся в стороне. Это был красивый шатёр, особенно сейчас, когда на него падали лучи вечернего солнца: со стенами, казалось, сотканными из жёлтого шёлка, алыми верёвками и колышками из слоновой кости. Высоко над шатром, на длинном шесте на ветру с далёкого моря реял флаг с изображением красного свирепого льва. Пока они любовались шатром, справа раздались звуки музыки, и, повернувшись туда, они увидели то, за чем пришли.

Аслан стоял в центре толпы, которая образовала вокруг него полумесяц. Там были дриады (или богини деревьев) и наяды (богини родников, рек и озёр), которые играли на струнных инструментах. В толпе стояли четыре огромных кентавра. Наполовину они были лошадьми – коренастыми английскими лошадьми с фермы, а наполовину людьми – крепкими, но прекрасными гигантами. А ещё ребята увидели единорога, быка с человеческой головой, пеликана, орла и огромного пса. А совсем рядом с Асланом находились два леопарда, один из которых держал его корону, а другой – знамя.

Увидев самого Аслана, ни бобры, ни ребята не знали, что делать или говорить. Люди, никогда не бывавшие в Нарнии, иногда считают, что нельзя быть хорошим и ужасным одновременно. Если ребята когда-то так и думали, сейчас их мнение изменилось. Взглянув на Аслана, они в первую очередь видели блеск золотистой гривы и огромные, царственные, серьёзные и властные глаза, – на него невозможно было смотреть без трепета.

– Подойди, – прошептал мистер Бобр.

– Нет, – тихо отозвался Питер, – сначала вы.

– Нет же, Сыновья Адама перед животными, – настаивал мистер Бобр.

– Сьюзен, – прошептал Питер, – может быть, ты? Сначала дамы.

– Нет, ты старший, – упиралась Сьюзен.

Конечно, чем дольше они препирались, тем больше неловкости испытывали. Наконец Питер понял, что идти нужно ему. Он вынул меч, отсалютовал им и торопливо сказал остальным:

– Пошли. Возьмите себя в руки.

Затем Питер повернулся ко Льву и произнёс:

– Мы пришли, Аслан.

– Приветствую тебя, Питер, Сын Адама, – отвечал Аслан. – Приветствую Сьюзен и Люси, Дочерей Евы. Приветствую Бобра и Бобриху.

Его голос, глубокий и сочный, непостижимым образом избавил их от волнения. Они почувствовали радость и спокойствие и не испытывали больше неловкости оттого, что просто стояли и молчали.

– А где же четвёртый? – спросил Аслан.

– Он попытался предать их и подался к Белой колдунье, Аслан, – ответил мистер Бобр. Что-то заставило Питера сказать:

– Здесь есть и моя вина. Я рассердился на него, и, думаю, это толкнуло его на дурной поступок.

Аслан ничего не сказал ни в защиту, ни против Питера, а лишь стоял и, не меняя выражения огромных глаз, смотрел на него. И всем стало понятно, что говорить тут больше нечего.

– Пожалуйста, Аслан, – попросила Люси. – Можно как-то спасти Эдмунда?

– Всё должно быть сделано, – ответил Аслан. – Но это может оказаться труднее, чем вы думаете.

Он снова помолчал немного. Если раньше Люси думала, что лев выглядит величественным, сильным и миролюбивым, то теперь внезапно ей пришло в голову, что одновременно у него и печальный вид. Но в следующую минуту выражение печали ушло. Лев встряхнул гривой, хлопнул лапами («Страшные лапы, – подумала Люси, – если он не умеет втягивать когти!») и сказал:

– А пока давайте готовиться к празднику. Дамы, ведите Дочерей Евы в шатёр и прислуживайте им.

Когда девочки ушли, Аслан положил лапу (он хоть и втянул когти, но она была очень тяжёлой) на плечи Питеру и произнёс:

– Пойдём, Сын Адама, я покажу тебе далёкий замок, где тебе предстоит стать Королём.

И Питер, всё ещё с мечом в руке, вслед за Львом подошёл к восточному склону холма. Их глазам открылся восхитительный вид. За спинами у них заходило солнце. А перед ними в вечернем свете простиралась вся страна: леса, холмы, долины и вьющаяся, словно серебристая змея, широкая река. А за всем этим вдали виднелось море, а за морем небо, затянутое розовыми облаками, отражавшими закат. Там, где земля Нарнии встречалась с морем – у устья широкой реки, – на небольшом холме возвышалось что-то сверкающее. Это сиял замок, от окон которого, смотрящих на Питера и на закат, отражался солнечный свет, но мальчику он казался огромной звездой на морском берегу.

– Это, Человек, – произнёс Аслан, – Кэр-Параваль с четырьмя тронами, на один из которых ты должен сесть Королём. Я показываю его тебе, потому что ты первенец и ты будешь Верховным королём.

Питер ничего не ответил, потому что в это мгновение странный звук нарушил тишину. Он был похож на горн, только мощнее.

– Это твоя сестра трубит в рог, – сказал Аслан Питеру таким тихим голосом, что его можно было принять за мурлыканье, если только мысль о мурлыкающем льве не была бы знаком неуважения.

Питер на мгновение растерялся. Затем он увидел, как к шатру бросились звери, но Аслан махнул лапой и приказал:

– Назад! Пусть Принц докажет свою смелость.

Питер понял и со всех ног бросился к шатру. Там его ждало ужасное зрелище.

Наяды и дриады разбегались во все стороны. К нему изо всех сил, насколько позволяли её короткие ножки, мчалась Люси, с белым как мел лицом. Затем он увидел, как Сьюзен бросилась к дереву и вскарабкалась на него, спасаясь от огромного серого зверя. Поначалу Питер принял его за медведя. Затем он рассмотрел, что зверь скорее был похож на овчарку, но слишком велик для собаки. И наконец Питер понял, что это волк – стоящий на задних лапах возле дерева, рычащий и щёлкающий зубами. Шерсть на его спине стояла дыбом. Сьюзен не могла подняться выше второй большой ветки. Её нога оказалась в одном или двух дюймах от щёлкающей пасти. Про себя Питер удивился, почему она не влезла выше или хотя бы не зацепилась покрепче, но затем увидел, что она вот-вот потеряет сознание и тогда упадёт.

Питер не чувствовал себя очень смелым и, честно говоря, вообще думал, что от страха ему сейчас станет совсем плохо. Но он сделал то, что должен был сделать. Питер бросился к чудовищу и нацелился мечом на его бок. Но удар не достиг цели. Со скоростью молнии волк повернулся, его глаза горели, из открытой пасти раздался злобный вой. Если бы не чудовищная злоба, которая заставила его завыть, меч угодил бы ему прямо в горло. А сейчас всё случилось так быстро, что, не успев подумать, Питер пригнулся и изо всех сил вонзил меч между передних лап волка, прямо ему в сердце. Дальше последовало некоторое замешательство, которое показалось Питеру страшным сном. Он дёргал и тянул меч, а волк, казалось, был не жив и не мёртв. Его оскаленные зубы стукнули мальчика по лбу, кругом была кровь, жар и шерсть. Через мгновение Питер увидел, что чудовище мертво, и тогда вытащил из него свой меч и выпрямился, отирая с лица пот. Силы покинули его.

Вскоре Сьюзен спустилась с дерева. Их с Питером колотила дрожь, когда они встретились, но я не стану утверждать, что они обошлись без слёз и объятий. Однако в Нарнии за это никто не станет думать о тебе хуже.

– Скорее! Скорее! – раздался крик Аслана. – Кентавры! Орлы! Там в зарослях я вижу другого волка. Там, позади вас. Только что он умчался прочь. За ним, все за ним! Он побежит к хозяйке. Сейчас вы сможете найти Колдунью и спасти четвёртого короля – Сына Адама.

И тотчас в грохоте копыт и шуме крыльев около десятка быстрых существ исчезли в наступающей темноте.

Питер, всё ещё задыхающийся, повернулся и увидел возле себя Аслана.

– Ты забыл вытереть свой меч, – сказал Аслан.

Так оно и было. Питер вспыхнул, когда взглянул на блестящее лезвие и увидел, что меч весь измазан в крови и шерсти волка. Он наклонился и тщательно вытер меч о траву, а затем насухо о своё пальто.

– Дай мне его и преклони колени, Сын Адама, – приказал Аслан, а когда Питер так и сделал, он ударил мальчика плоской частью лезвия и сказал: – Вставай, Сэр Питер Проклятие волков. И что бы ни случилось, никогда не забывай вытирать свой меч.

А теперь давайте вернёмся к Эдмунду. Когда ему пришлось пройти намного больше, чем, как он думал, вообще можно пройти, Колдунья наконец остановилась в мрачном ущелье, густо затенённом елями и тисами. Эдмунд просто упал ничком на землю и лежал так, не шевелясь и не думая, что с ним случится дальше, лишь бы они дали ему спокойно полежать. Он так устал, что уже не ощущал ни голода, ни жажды. Колдунья и гном тихо совещались о чём-то недалеко от него.

– Нет, – говорил гном, – теперь это не имеет смысла, моя Королева. Они уже наверняка добрались до Каменного Стола.

– Возможно, волк найдёт нас по следам и сообщит нам новости, – отвечала Колдунья.

– Если так, то новости вряд ли окажутся хорошими, – возразил гном.

– Четыре трона в Кэр-Паравале, – сказала Колдунья. – А если только три будут заняты? Тогда пророчество не исполнится.

– Какая разница нам сейчас, когда Он здесь? – возражал гном. Даже теперь он не осмеливался произносить при хозяйке имя Аслана.

– Он не задержится надолго. И тогда мы нападём на этих троих в Кэр-Паравале.

– Но было бы лучше, – сказал гном, – сохранить этого (тут он пнул Эдмунда) для сделки с ними.