Вик резко распахивает глаза. Она немного злится, что дописала именно до этого момента, дабы оставить интригу. «Если бы я знала! То уж, конечно, закончила бы главу по-другому», – фыркает писательница.

Новым открытием для Вик становится позднее утро, которое расходится солнечным светом в окне. Часы показывают далеко за десять. В комнате форсирует теплый воздух, поднимая множество пылинок под потолок, особенно если вздернуть одеялом. Вик лежит одна, оно и понятно – Оскар умчал на пары еще в восемь. Зато где-то под подушкой вибрирует телефон. Вик нащупывает его и отвечает.

– Да, Ваше Величество? – буркает в трубку Вик, меняя голос на более сонный.

– Ты спала? Извини, что разбудил. Вик, если тебя не затруднит, можешь отыскать на моем рабочем столе зеленую папку с докладами и принести ее мне? Я сегодня в четыреста сорок первой буду, – слышится размеренный голос Оскара в трубке.

– Что, Оскар Юрьевич, память подводит? – шутит Вик, уже опускаясь ногами на пол. – Принесу, жди.

Она сбрасывает звонок, а мысли продолжают кружиться вокруг прекрасного Кощея с красными, как у вампира, глазами. Вик снова и снова вспоминает тот момент, как Ос во сне взял ее руку и поцеловал. Девушка сглатывает слюну, скопившуюся во рту. «Чтобы Ос в реальности до такого дошел, нужно еще лет десять ждать», – думает Вик.

Она натыкается на ту самую папку на столе, наскоро пролистывает ее, но не находит там ничего интересного. Посредственные доклады об инновационной деятельности библиотек. И нет бы просто выставить студентам оценки за работу, Оскар будет разбирать каждый доклад – дотошно, прикапываясь. Это его стезя, любовь всей жизни, да-да, вот эти сухие страницы с текстом. Но разве у Вик не то же самое?

Писательница размышляет об этом сначала с щеткой во рту, потом с кофе в руке, затем с горячей плойкой в волосах. Но все эти ритуалы для пробуждения несравнимы с тем, что ее муж – злодей. Теперь ее голову будоражит идея продолжить их знакомство. «Насколько это может быть ощутимо? – бьется взволнованное сердце в ее груди. – Плевать на сюжет, я хочу большего!» Волосы вьются легкими закрученными локонами, приятно касаясь лица, и Вик выходит из дома. Она намеренно дублирует образ из сна: те же красные кеды, та же черная кофта и серые джинсы. В ушах – аудиокнига. Девушка обдумывает следующую главу, пока переступает легким шагом через мелкие лужи. Сентябрь все еще радует солнышком и достаточно теплым (жаль, не булочным) ветром. На светофорах почти никого, разве что доставщики разъезжают на электровелосипедах и самокатах. Большинство жителей скрыты в метро или подземных переходах. Вик не хочется толкаться в толпе или прятаться от солнца, поэтому она остается среди меньшинства и подставляет лицо припекающим лучам.

МГИК находится довольно близко к их многоэтажке, Ос задолго до знакомства с Вик выбрал такой вариант, чтобы как можно быстрее добираться до работы или как можно чаще засиживаться на ней допоздна, не боясь при этом остаться без возможности уехать домой. Расчетливый Ос и счастливая Вик, которая так просто может дойти до института пешком. Что она и делает сегодня. Вик сквозняком врывается в холл, прикладывает пропуск к турникету и проходит дальше по лестнице вверх. Шаркая кедами по кафелю и рассматривая фактурные персиковые стены, Вик отчетливо видит картинки из прошлого: ее однокурсников и многочисленные выступления у кафедры, листочки на партах и нервное шушуканье студентов на самостоятельных, вспотевшие лица и тягостное ожидание в глазах каждого на защите ВКР2. И Оскара, разумеется Оскара, с его еле заметной улыбкой, но наверняка внутри ликующего всем сердцем, из-за красного диплома у его любимой студентки.

Вик заходит в аудиторию и сразу же бросает взгляд на дверь – ни ключа, ни замочка, поэтому просто плотно прикрывает ее за собой. Она направляется к преподавательскому столу, и с каждым шагом все ощутимее на ее тело накатывает дрожь. Он сидит за этим самым столом и так увлеченно перебирает какие-то карточки, не замечая ее. Вик останавливается совсем рядом, только тогда Оскар поднимает на нее глаза, и уголки его губ ползут вверх, когда он видит в ее руках необходимую вещь. Мужчина уже тянется за папкой, но внезапно натыкается на внушительное препятствие в виде Вик. Девушка прячет документы за спину.

– Один поцелуй, – хихикает Вик, – такова стоимость папки.

Она подходит еще ближе и наклоняется к мужу. Ос чмокает ее в щеку, полагая, что этого достаточно. Но Вик морщится и откидывает папку на второй ряд, состоящий из парт.

– Что это? За такой поцелуй я могу разве что выдрать тебе один листочек из доклада.

– Вик, ты же знаешь, я не люблю на работе… – говорит Оскар.

– Проявлять чувства, – договаривает за него Вик. – Знаю, но доклады-то тебе нужны?

Вик садится перед ним на стол и хитро заглядывает в зеленые глаза. «Ему не отвертеться», – она закусывает нижнюю губу. Ос осторожно поднимается со стула, боясь лишний раз задеть Вик, наклоняет голову слегка набок, едва ли касается губами ее губ и идет в сторону парт, куда она закинула папку. Вик стискивает зубы от обиды. «Неужели так сложно просто поцеловать меня?»

– Да почему ты такой черствый?! – психует Вик. – Неужели у тебя никогда не было фантазии про студентку в аудитории и злого препода, не желающего ставить зачет?!

– Нет, – тянется за докладами Ос и сразу же начинает их перелистывать.

– Ос, ты четыре года на меня смотрел. И можешь поклясться, что ни разу не думал…

– Не самое подходящее время для таких разговоров.

– А когда оно настанет?! Ты же все время в работе и на работе! Дома до тебя не доберешься, видите ли, он научный руководитель, надо вычитать ВКР; в институте – не время; ночью надо спать, а когда жить, Ос? – Вик включает истерику и не замечает, как орет уже на весь кабинет.

– Кажется, ты плохо спишь, такие круги под глазами, отсюда и такое нервное состояние. Может, к терапевту? – Оскар всерьез рассматривает лицо Вик.

– Нервная я из-за другого! Все, я пошла, счастливо оставаться!

В голове Вик рвет и мечет, на деле же лишь хлопает дверью, громко, как маленький ребенок, которого обидели. Она грозно топает через весь коридор, мельком заглядывая в кабинет, обозначенный библиотечной кафедрой. На нее уставляются как минимум три пары удивленных глаз. Да, давненько Вик не захаживала к своим преподавателям в гости. Девушка и не хочет: с одним из них она живет и сыта этим по горло!

– Настырный индюк! Да я тебе хвост во сне припишу! – раздраженно шепчет Вик.

Чтобы снизить уровень агрессии и вытеснить поселившееся в сердце чувство непонимания, Вик идет в торговый центр, конкретно – в отдел канцелярии. Здесь она бродит между многочисленных полок и любуется различными тетрадями и скетчами, шариковыми и гелевыми ручками, закладками для книг и смешными миниатюрными прищепками с милыми зверятами. Вик помнит, в детстве ей от воспитателей часто доставались синие ручки или почти исписанные блокноты. Она вырезала из них картинки с животными и стилизованными буквами и приклеивала на свою тетрадку, в которой то ли что-то сочиняла, то ли вела дневник, привнося в повседневную историю немного фантазии. Это спасало от одиночества и делало ее особенной, так считает Вик. И пока другие носились по комнате и прыгали на кроватях, она писала в тетради.

«Я пыталась с ними разговаривать. Но все равно всегда была за пределами их компании», – шмыгает носом Вик, одновременно принимая прошлое и с ним же споря.

Она упускает из виду, что уже добрые полчаса ходит с большим блокнотом в руках и бережно прижимает его к себе. Об этом ей кричат на кассе, когда Вик направляется к выходу из отдела. Спохватившись, писательница оплачивает блокнот и останавливается, чтобы его разглядеть. «Он попал ко мне в руки не случайно», – утверждает она. На картонной обложке нарисована девушка в пышном платье с корсетом, по всей видимости, та находится в замке, стоит и смотрит на полную луну из окна башни. Прямо как Ария в истории Вик!

– Да? – Вик зажимает телефон между щекой и плечом, теперь перейдя к страницам, где на каждом листе в уголках располагаются туфельки, короны и украшения.

– Вик, приве-ет. Что-то меня вчера разморило от этого шампанского, голова до сих пор болит. Еще мы с Женей мотались в больницу, его какая-то собака укусила. Главное, мелкая, а такая злющая. В общем, вроде обошлось, но я не выспалась, – рассказывает Муся. – Я помню про выставку, давай завтра начнем, а?

– Без проблем, думаю, Михаил Дмитриевич подождет. Я и сама сегодня хотела остаться дома, – отвечает Вик.

– Оскар тоже дома? – голос Муси меняется на сладковатый, с намеком.

– Нет, у него «не самое подходящее время». Я сама справлюсь, пока.

Вик не дожидается, когда подруга спросит, как это она сама справится и с чем, и сбрасывает вызов. Писательница больше ошеломлена совпадением: в сказке Юджин дрался с Орфом, и наяву Женю укусила собака; Ария веселилась в трактире, а сегодня у Муси болит голова. «Поразительно! – восхищается Вик, продолжая разглядывать только что приобретенный блокнот. – Сколько всего еще мы с вами напишем…»

Она возвращается домой и точно знает: придет и сразу же начнет писать следующую главу. Ляжет сегодня пораньше. А если не получится заснуть – есть снотворное. Оскар покупал себе по предписанию врача, когда «подсел» на ночное чтение научных статей. К счастью, теперь Ос не засиживается до утра, лекарство ему помогло. Вик надеется, что ей поможет тоже.

Зайдя в квартиру, она проходит мимо пыльных полок и полной корзины грязного белья, ее не интересует отсутствие ужина в холодильнике – Вик перекусывает ветчиной, положив небольшой кусок себе за щеку, пережевывает, запивая утренним кофе. С огромным энтузиазмом она запрыгивает на кровать и начинает печатать на ноутбуке. Снова и снова меняет детали, оставляя самые выигрышные из них. Вик радуется тому, что теперь у нее есть собственный мир, которым она может руководить, а еще легко подчинять себе судьбу его жителей. Так Вик долго обдумывает историю Кощея. Но что она знает наверняка – он ее поцелует! Обязательно поцелует! И не как Оскар в реальности в щеку, а по-взрослому, не стесняясь и не сковываясь от любого постороннего звука за дверью.

– Ну посмотрим, Ваше Величество, насколько вы холодны снаружи и насколько горячи внутри, – хмыкает Вик и откладывает ноутбук.

Время доходит лишь до пяти вечера. Пожалуй, слишком рановато для ночного сна. Но Вик это нисколько не смущает. Она высыпает в раскрытую ладонь две капсулы и проглатывает залпом. Плюхается на постель и умиротворенно раскидывает руки в стороны. Еще никогда она не любила сон так сильно! Кажется, ей совсем плевать, что через час с работы вернется муж, голодный и уставший. «Ну и поделом ему!» – сердится Вик. Она все еще дуется. Не желая расставаться с блокнотом, писательница кладет его под подушку, надеясь, что он тоже ей приснится, нужно лишь хорошенько это представить.

– Вик, ты спишь?..