В замке с самого утра благоухают соблазнительные ароматы – яблочного сиропа, творожной запеканки, рисовых пирожков, шоколадной глазури и растопленной карамели. Вик захлебывается слюной, стоя у зеркала, точно так же – почти целый день. И неважно, что писательница якобы появилась во сне в эту же секунду, по ощущениям она простояла здесь вечность.

Ряба восхищается плывущими по воздуху запахами и все же считает, что с ее помощью у кухарок подготовка к пиршеству шла бы куда легче. Но красна девица сегодня занята: она расчесывает непослушные рыжие локоны Вик, которые слепились друг с другом – волосок с волоском – после купания. Писательница морщится от боли каждый раз, когда Ряба проводит гребешком от основания до самых корней. Чуть позже прелестница скачет вокруг Вик, чтобы затянуть потуже корсет. И за всем этим наблюдает Ария, устроившаяся в кресле.

– Дурацкая шнуровка! – ругается Ряба.

– Ха-ха, ну и умора! Вик, а почему не лапти-стайл? Вышла бы замуж по-крестьянски, – посмеивается подруга, видя отчаянные попытки Рябы выровнять шнуровку.

– Знаешь, мы с Осом не особо заморачивались насчет свадьбы в реальности. Вот хотела прочувствовать, что это такое на самом деле, – Вик вспоминает, как на их роспись пришли только родители Оскара, а потом пара уединилась в ресторане, на этом все торжество и закончилось.

– Не люблю свадьбы и все, что с ними связано! – признается Ария.

– Да как же, милая?! Юджин тебе по судьбе, быть вам вместе, жить душа в душу, есть один каравай на двоих, спать прижимаясь друг к дружке… – трындычит Ряба.

– Понятно, понятно! – отмахивается принцесса. – Только все равно не готова я. Нужно еще столько всего сделать перед тем, как соединю себя обязательствами с возлюбленным и произнесу клятву.

Вдруг в дверях показываются двое незнакомцев. Оба в лохмотьях, у мужчины обросшее лицо, длинная седая борода, редкие белые волосы на поблескивающей лысой голове. У женщины желтоватая кожа, синие мешки под глазами и редкие-редкие рыжие прядки, выцветшие на солнце. Тощие и в грязи по колено гости стыдливо проходят чуть вперед, и сердце Вик сжимается. Не думала она, что эта встреча настолько сильно тронет ее, когда описывала в главе.

– Это еще кто? Выгнать их? – обеспокоенно осматривает бродяг Ряба.

– Доченька, мы добирались сюда семнадцать лет, десять дней и девять ночей, чтобы только взглянуть на тебя! Какая ты красавица стала! – сиплым голосом говорит женщина.

У Вик трясутся губы от волнения, на глаза накатывает влага. Писательница совсем не знает, как сейчас выглядят ее родители, как живут и живы ли вообще. Но она сделала сейчас то, что не смогла тогда, три года назад: пригласила маму и папу на собственную свадьбу. Вик, подобрав длинный пышный подол белого платья, мчит со всех ног к родственникам, обнимает мать, целует в лоб отца и смотрит на них, надеясь запомнить хотя бы здесь, во сне. Вместе со слезами наружу выкатывается обида когда-то брошенного ребенка, которого они променяли на выпивку. Или же это был не их выбор? Судьба? Вик упивается моментом, чувствуя теплую ладонь матери на своем плече.

– Я так рада, что вы пришли. Знаете, это лучший сон в моей жизни! Раньше я вас видела только на кухне среди разбросанных пустых склянок в пьяном угаре. А теперь все не так уж плохо, верно? Ну и ничего, что запачкались в дороге…

– Это поправимо, – вдруг появляется Кощей и стучит тростью пару раз.

Тут же мама Виктории предстает перед всеми в утонченном вечернем платье оливкового цвета, ее рыжие волосы обретают блеск и заплетаются в роскошный колос, лицо выравнивается от складок, а на щеках проглядывается румянец. Отец видится достопочтенным человеком в строгом смокинге и с уложенной копной русых волос, его борода становится значительно короче, ноги украшают новенькие черные ботинки.

– А что, так можно было?! – откидывает гребешок в сторону Ряба, уставшая бегать вокруг невесты.

Вик посмеивается. Ее родители дивятся новому образу. Отец жмет руку Осу, мама тихонько кивает ему в знак благодарности, на что Кощей преклоняется перед женщиной и целует ее руку. Вик почти уверена, что и в реальности ее мама точно так же осталась бы в восторге от Оса: он вежливый, когда необходимо внимательный и заботливый, тактичный. Можно сказать, тактичный настолько, что саму Вик это порой бесит.

Гости и виновники торжества выходят на поляну Райского сада. Солнце по велению господина скрывается меж облаков, но даже без главного светила пейзажи здесь превосходные. Вдалеке виднеются дремучий лес и высокие холмы, переходящие в целые горные цепи, затянутые молочным туманом на самых вершинах; в саду все деревья сразу же обращаются в цвет. Вне зависимости от сезона и месяца распускаются белые лепестки яблонь, прекрасные вишневые деревья, стоящие в ряд, напоминают аллею из сакур, а на полянках раскинулись желтые тюльпаны, синие ирисы и красные маки. Арку для бракосочетания обвивают алые розы, схватившиеся за извилистые металлические узоры шипами; ковер, ведущий к инсталляции, устлан их лепестками, развеянными по ветру. И всюду люди – слуги и придворные, приглашенные правители со свитой с дальних земель, принцессы неписаной красоты и мужественные юноши с мечами в ножнах. Даже родители Оса здесь, стоят у самой арки и влюбленным взглядом смотрят на сложившуюся пару.

– Все эти цветы для тебя, моя королева, – говорит Кощей, взяв Вик за руку. Они медленно идут к алтарю.

– То-то же, – самодовольно вскидывает голову Вик, припомнив цветочную композицию для заведующей кафедрой.

Она оглядывается направо и видит среди людей Орфа, спокойно восседающего на полянке. Юджин стоит рядом с ним и пытается придвинуть к себе Арию, которая ни за что не хочет оказаться настолько близко к зверю. Сам пес заметно напрягается при виде принцессы, как и говорил Ос, они не поладили с самого начала. Но все-таки мифологическое существо имеет достойную выдержку и не кидается на приехавших сюда незнакомых людей. Возможно, питомец тоже ждет исцеления своего хозяина, чтобы стать свободным и умчать далеко-далеко.

Шум и голоса стихают, когда Ос и Вик оказываются стоящими у арки. Кощей смотрит на невесту, а она смотрит на своего избранника, зная, как только она скажет «да» и поцелует его – проклятие Кощея спадет, и они станут жить долго и счастливо. По крайней мере, Вик так и написала, а еще на всякий случай проглотила перед сном снотворных пилюль, чуть больше положенного, чтобы он не развеялся так скоро.

– Вик, прости меня, что иногда бываю холоден. Мне не хватит и целой жизни, чтобы насладиться тобой. Я виноват, что эта история зашла слишком далеко, но и я же могу попробовать ее завершить, – опечаленно произносит Ос.

– Ос? Что ты… что это? – удивляется Вик. Ее охватывает странное чувство, сердце колотится загнанным зверем, а руки дрожа тянутся к любимому. Только он недосягаем, словно между ними невидимая преграда.

– Ты мне нужна там, Вик, а здесь я – злодей. Сказки должны учить хорошему, какими бы извращенными они ни были. Твою я прочел, так позволь мне рассказать тебе свою.

Едва Кощей договаривает, как тут же в его руке сверкает тот самый серебряный кинжал из сундука. Вик ужасается от мысли, что Ос носил его все это время с собой. Она кричит в слезах, понимая, что Кощей хочет сделать. Но он непреклонен. И на глазах у сотни гостей, стоя у свадебной арки, смотря на свою невесту, Ос со всей силы вонзает кинжал прямо в свое сердце. Его лицо тут же занимает ужас, слышится рык, вампирские клыки торчат из его рта. Вик рыдает и ловит тело несостоявшегося супруга, только не удается. Ос падает замертво наземь, и его взгляд застывает. Зрачки меняют цвет на родной зеленый, проклятие прахом летит по воздуху, унося с собой последнее дыхание Кощея.

– Нет! Что это?! Я такого не писала, слышишь?! Не писала! Вернись! Вернись! Ос, вернись! – кричит Вик, упав на колени перед мужчиной. Она гладит его холодное лицо, всхлипывает и льет слезы на его сердце с застывшей кровью.

– Кощей умер! Да здравствует свободный мир! Да здравствует добрый люд! Правлению темного властелина настал конец! – радостно выкрикивают гости из толпы…

Шум и голоса стихают, когда Ос и Вик оказываются стоящими у арки. Кощей смотрит на невесту, а она смотрит на своего избранника, зная, как только она скажет «да» и поцелует его – проклятие Кощея спадет… Вик дрожит от резкого перехода, вернее возврата. «Эта сценка была уже пять минут назад!» – оглядывается вокруг себя писательница. Словно ничего и не произошло, Ос не умер, стоит снова перед ней живее живых, держит ее за руку, улыбается.

– Ос, ты тоже это почувствовал? Что-то не так! Дай мне, пожалуйста, свой кинжал! – слезно просит Вик.

– Вик, прости меня, что иногда бываю холоден. Мне не хватит и целой жизни, чтобы насладиться тобой. Я виноват, что эта история зашла слишком далеко, но и я же могу попробовать ее завершить, – опечаленно произносит Ос.

И Кощей вновь пронзает свое сердце кинжалом. Вик хватается за голову и чуть ли не рвет волосы. Ей больно видеть смерть мужа, опять. Его искаженное от страданий лицо и пронзительный рык отражается в ней тысячами осколков, вонзающихся в кожу. Все это кажется каким-то кошмаром и издевкой. Гости радуются смерти Кощея, хлопают в ладоши и подпрыгивают как можно выше, празднуя свою свободу и счастливый конец…

Шум и голоса стихают, когда Ос и Вик оказываются стоящими у арки. Кощей смотрит на невесту, а она… хватает его за воротник и просовывает руку во внутренний карман, где скрывается кинжал, несущий смерть ее возлюбленному. Вик бежит по саду с острием в руках подальше от Кощея. А он стоит у арки и спокойно повторяет слово в слово свою клятву:

– Ты мне нужна там, Вик, а здесь я – злодей. Сказки должны учить хорошему, какими бы извращенными они ни были. Твою я прочел, так позволь мне рассказать тебе свою.

Внезапно Вик оказывается у алтаря и случайно налетает на Оса кинжалом, а он обхватывает ее руку и дожимает, вонзив острие в свое сердце.

– Да что же это такое?! – голосит Вик, прижимаясь к арке, не в силах вынести в третий раз, как погибает ее любимый человек. – Я хочу проснуться, пожалуйста! Прекратите это!

Шум и голоса стихают, когда Ос и Вик оказываются стоящими у арки… Вик щиплет себя, дергает за волосы, плачет от безнадеги, но продолжает совершать различные манипуляции, чтобы разбудить себя. Не выходит. Кощей вот-вот скажет заветные слова, звучащие будто бы на подкорке у Вик, она знает их уже наизусть. И про «люблю» и про сказку, и про злодея. Она скатывается на траву и закрывает руками лицо, как тут же слышит звук падающего без чувств тела.

– Кощей умер! Да здравствует свободный мир! Да здравствует добрый люд! Правлению темного властелина настал конец! – радостно выкрикивают гости из толпы.

И вдруг к Вик подбегает Ряба. Она расталкивает писательницу, трясет ее за плечи и ругает. Вик скептично отмахивается от взбесившейся блондинки. Но та накидывается снова, хлыщет Вик по лицу – раздает пощечины направо и налево, встряхивает так, что в глазах темнеет.

– Проснись, проснись, проснись! – орет Ряба.

– Ну хватит, мне больно! – отбивается от нее Вик.

– Вставай, детка! Ты мне нужна! Прошу! – плачет Ряба и щиплет Вик за нос.

– Бешеная курица! Перестань! – злится Вик, она и без того убита горем, еще эта негодница требует от нее непонятных вещей.

– Давай же! Девяносто семь баллов, Вик, вспоминай! МГИК, кафедра, твоя подруга Арина, проснись! Приди в себя, родная! – кричит девушка не своим голосом.

– Что за бред? Какие девяносто семь баллов… – поражается Вик. Весьма странный набор слов, особенно для Рябы, которая и знать не знает про экзамен по литературе. «И зачем Рябе меня будить? У нее нет для этого мотивации. Если только это не…» – напрягается писательница. – Ос?!

– Просыпайся! Просыпайся, Вик!..