План Истанамарии Десмира полностью устраивал. Играть свою роль было не так уж и сложно – ночи учёный проводил в своей новой лаборатории, уходя оттуда с рассветом, а днём высыпаться получалось далеко не всегда, отчего он выглядел бледным и измученным. По большей части, это было из-за Мирты, но попросить её не приходить он не мог.

Где-то в глубине души его терзала совесть за то, что девушке приходится проходить через подобные тяготы, но учёный верил, что самоотверженная Мирта и так согласилась бы на такую авантюру, если бы знала нюансы. Своих телохранителей Десмир отправлял отдыхать домой, как только возвращался в своё скромное пристанище и, выждав около получаса, выдвигался в сторону заветного коснитита, воровато оглядываясь и проверяя, чтобы никто за ним не следил.

По-настоящему напиваться учёный перестал сразу же после первой ночной вылазки в убежище. В нескольких заведениях он договорился с официантами, и за щедрые чаевые мог позволить себе приносить питейное с собой. Разумеется, внешне выглядящий как вино напиток, на деле был обычным ягодным морсом, однако, об этом знал только Десмир. Изображать пьяного было несложно, особенно, когда безумно хочется спать.

Во время одного из таких прозябаний в очередном заведении, Десмира осенила всё это время маячившая перед носом мысль – багряно-красные еристы росли в Пранерестоне не просто так. Люди присутствовали на этой планете, следили за торирисами – это подтвердила и Истанамария, и Хелен, и другие намёки на их постоянное присутствие имели место быть.

Единственное место, где посадки их кораблей могли не заметить местные жители – как раз запретный Пранерестон. Десмир всё никак не мог понять, почему иногда Орден отдавал приказы никого туда не впускать, а теперь картинка сложилась сама собой – грунт в том месте не обуглился от взрыва бомбы. Цветы росли на месте, где приземлялись и взлетали звездолёты. От снизошедшего понимания учёный зло улыбнулся, напугав проходившую мимо официантку.

Единственным минусом последствий бесшабашного поведения, в рамках задуманного Истанамарией спектакля, стало только то, что на различные приёмы его теперь приглашали реже –всё же городские слухи были главной темой обсуждения везде и всюду, а Десмир давно стал их завсегдатаем. Впрочем, учёный умудрялся очаровывать не только знатных дам – среди его единомышленников появились и заинтересованные видные деятели из разных сфер, и весьма успешные фабриканты.

Авторитет зарабатывался по крупицам, но всё же креп с каждым днём, даже несмотря на шлейф из нелицеприятных слухов о его персоне. На одном из последних светских вечеров Десмир познакомился с представительным господином Орконтом Миерантидом, видным меценатом из соседней страны, который, с сильным акцентом, посоветовал учёному:

– Вы обладаете весьма острым умом, мой друг. Жаль, что в нашем мире это либо не ценится, либо сильно порицается. Однако, не признанность в обществе – не повод сдаваться. В конце этой недели будет крупный научный форум, ради которого я и мои коллеги приехали сюда. Я считаю, вам стоит непременно на нём выступить.

– Меня, как инженера, Орден не подпустит к публичным выступлениям и на пушечный выстрел. Увы, мне запрещено заниматься научной деятельностью вне рамок биологических исследований, – посетовал Десмир.

– Заниматься – возможно, но говорить вы имеете право всё, что угодно, – хитро улыбнулся его новый знакомый. – Орден – очень коррумпированная организация, уверен, вы об этом знаете. На форуме будут далеко не только ваши коллеги, но и множество заинтересованных меценатов со всех уголков Соренреры. Удивите их, вдохновите, захватите внимание – и Орден отступится, даже может извернуться и начать вас превозносить. В зависимости от ваших успехов на выступлении, разумеется.

– В любом случае, для того чтобы оно состоялось, нужно иметь официальное разрешение, которое мне ни за что не выдадут. Дело не только в Ордене – мои коллеги в Киерше тоже меня недолюбливают, хотя причину этой предвзятости мне так и не удалось отыскать, – учёный напрягся, понимая, что этот разговор сыграет важную роль в его жизни.

– Сдаётся мне, вы сейчас лукавите, – Орконт хитро прищурился. – Никто не любит тех, кто их превосходит. Признанные гении и талантливые творцы практически всегда одиноки. К тому же, как я обратил внимание, большинство дам на этом приёме с вас глаз не сводят и томно вздыхают по углам. Вот вам и простой рецепт ненависти – в виде всепоглощающей зависти. Немногие торирисы способны быть выше этого низменного чувства, показывающего лишь их собственную несостоятельность. Вот что я вам предложу, мой дорогой друг. Я представляю свою страну на этом форуме и являюсь лидером нашей делегации. Я могу вносить в список участников любых представителей, независимо от места их проживания, вероисповедания и идеологических воззрений, – на его старческом лице прибавилось морщинок –господин Миерантид лукаво и широко улыбнулся, – с лёгкостью внесу в него и вас. Вам никто не запретит выступить. В свою очередь, взамен я попрошу лишь одного – всё, что вы представите, не будет выставляться на аукцион, а сразу же станет достоянием моей и вашей страны. Если это будет чем-то действительно стоящим, вы получите необходимое финансирование и поддержку. Если недостаточно стоящим – быть может, вами всё-таки заинтересуется кто-то ещё из местных или заграничных меценатов, и вы также окажетесь в плюсе. Как вам такие условия?

– Это было бы превосходно, – изумился Десмир – вопрос о том, как представить публике его работу всегда мучил его, а сейчас получалось, что он решился сам собой. Вот только во всём есть нюансы, по-хорошему, стоило соглашаться сразу, но учёный имел свои принципы, нарушение которых он бы не потерпел. – В таком случае, у меня будет одно условие. Как вы понимаете, разрабатываемый мною проект весьма опасен. Я бы не хотел, чтобы его результат в виде мощнейшего на нашей планете оружия, применяли в военных целях против торирисов. Только против Людей. Сейчас мне достаточно одного вашего честного слова, но, если выдвижение моего проекта удастся, я хочу вас предупредить, что потребую документального заверения этого момента.

– Очень здраво, – удовлетворённо кивнул господин Миерантид, – согласен с вашим гуманным условием. Пока существует внешний враг, бороться с внутренними глупо, мы же не животные. Что ж, тогда по рукам. Ваше выступление будет вечером, в субботу, советую хорошо к нему подготовиться. Насчёт более точного времени, я уведомлю вас в телеграмме, когда решу вопросы с организаторами.

Иногда, перед началом работы в лаборатории, учёный прогуливался по большой территории убежища, впечатляющего своим размахом, технологичностью и стерильностью. Все помещения в нём были исключительно белого цвета, и отражающийся от ровного гладкого пола свет распространялся всюду, создавая впечатление чего-то совсем чуждого, нереального, созданного совсем иной, мудрой и созидательной расой.

Десмир даже проникся уважением к создавшим сие чудо инженерам, хотя и прекрасно понимал, что они – враги, и это никогда не изменится. А как бы хотелось пообщаться с ними мирно, за чашкой чего-то горячего, узнать тайны и принципы работы многих механизмов, обеспечивающих работу пустующего подземного обиталища, скрывающегося в недрах земли от посторонних глаз. Увы, о таком можно было только мечтать. Враг останется врагом навсегда, неважно, какую деятельность он вёл или ведёт, потеря бдительности неизменно приводит к тому, что когда-то случилось в Пранерестоне.

Войдя в лабораторию, Десмир вздрогнул от неожиданности – Истанамария приходила по своему расписанию раз в три дня и сегодня он её не ждал. Девушка внимательно изучала его чертежи, размашисто и небрежно раскиданные рукой учёного по небольшой зелёной доске, которую он с каким-то остервенением приволок в одну из первых проведённых здесь ночей.

– Ты превзошёл себя, дорогой, – не здороваясь, восторженно сказала Истанамария, подходя к Десмиру и обнимая его. В её глазах полыхал радостный огонь, предвещая что-то хорошее, но он всё равно привычно напрягся. – Как ты умудрился запасть в душу самому Орконту Миерантиду? Он – самый известный во всём мире меценат! Если он решит стать твоим покровителем, ты сможешь получить всё, что угодно! Очень тобой горжусь.

– Да? – подозревающе прищурился Десмир, – Насколько сильно гордишься?

Хитро улыбнувшись, она положила его руки на свою талию, а затем встала на цыпочки, чтобы дотянуться до его лица и нежно поцеловала в губы. Высвободившись от долгого поцелуя, он одобрительно кивнул, хитро и оценивающе улыбаясь. В искорках её кокетливого взгляда он прочёл то, о чём не позволял себе даже думать долгие годы. Притянув девушку к себе, едва касаясь лицом её шелковистых волос, он прошептал ей на ухо:

– Маловато будет, госпожа Мейер, я заслуживаю большего.

– Пока достаточно, господин Мардар, – лукаво подыграла она ему, но вместо того, чтобы отстраниться, подалась навстречу, дотянувшись губами до его шеи. – Большее – когда на форуме всё пройдёт удачно.

– Не пойдёт, – хмыкнул Десмир, неожиданно для неё подхватывая Истанамарию на руки, – я – не твой пёсик, послушно ждущий поощрения, – он пнул ногой дверь в соседнюю комнату и бесцеремонно уложил её на кровать, осыпая поцелуями шею и грудь, маняще увлекающие его ароматом терпких духов.

Игриво рассмеявшись, Иса не стала сопротивляться, помогая Десмиру избавить её от корсета и одежд. Именно таким она всегда и хотела его видеть – тем, кому хотелось бы подчиняться и отдаваться целиком и полностью. Позабыв про все запреты и преграды, она растворилась в нём, в их совместной всеобъемлющей страсти.

– Не поверю, что за эти годы ты ни разу не практиковался, – промурлыкала Истанамария, прижимаясь к его разгорячённому телу и нежась в тёплых объятиях.

– Не верь, – хитро хмыкнул он, насмешливо шебурша носом её пышные волосы, – как бы я не запрещал себе думать о тебе в подобном ключе, фантазия никуда не денется. Не переживай. Я справлюсь с выступлением на высшем уровне. И вот тогда, не сомневайся, запрошу у тебя нечто большее, – он улыбнулся её удивлённому взгляду и решил увести разговор в сторону: – Ты доверяешь этому господину Миерантиду?

– Дорогой, единственный, кому я в этой жизни доверяю, находится в этой комнате, – умилившись его самодовольной улыбке, она добавила с иронией: – А ты чего улыбаешься? Я не про тебя.

– Отсутствие доверия к кому-либо не сулит ничего хорошего, госпожа Мейер, – в его голосе послышалась тень обиды. – Как, впрочем, и противоположная сторона этой монеты. В любом случае, вряд ли представится вариант лучше, чем предложил мне Орконт. Я понимаю, что альтруизм – явление крайне редкое, и в этой ситуации его нет совсем, разве что попытка извлечения выгоды. И, быть может, толика страха – если моё изобретение будет на вооружении у нашей страны, его непременно захотят и другие. Я ничего не имею против этого, ведь нападение может быть где угодно. Разместить защиту по всему миру – самый действенный способ в борьбе с врагом. Однако, если где-то возникнет загвоздка среди управленцев в любой из стран, могут возникнуть серьёзные проблемы. Хелен предупреждала меня о последствиях, надеюсь, она ошибалась.

– А оно будет, это оружие, которое ты так стремился изобрести? Как дела в твоей работе? – осторожно спросила Истанамария, проведя тонкими пальцами по его подтянутому торсу – благодаря каждодневным переходам к убежищу и обратно Десмир ничуть не растерял былую форму, чем радовал и будоражил свою покровительницу.

– Оно уже есть здесь, – он показал пальцем на висок, – благодаря тому чудесному справочнику, который ты показала мне, я довольно быстро смог продвинуться в тех моментах, которые были важны, но где ранее решение приходилось искать непростительно долго. Сейчас проект готов. Мне только нужны средства на его реализацию… и они, по моим скромным подсчётам, колоссальные. Я не боюсь провала в выступлении, – учёный вздохнул, задумчиво теребя в руках её локон. – Я боюсь, что никто не возьмётся за него из-за дороговизны.

– Это всё нюансы, не забивай себе ими голову, – Иса успокаивающе провела рукой по его щеке, – Лучше готовься к выступлению. Рекомендую выучить всё, включая формулы, наизусть. Любая бумага, которую ты возьмёшь с собой, может быть изъята при входе Орденом. Выступающих учёных они всегда проверяют с остервенелым рвением, ведь неизвестно, кто решит стать их покровителем и сможет ли Орден что-то сделать против него.

– Отличный совет, любимая, – тихо сказал Десмир, и Истанамарии захотелось вновь утонуть в нём, в его искреннем тёплом взгляде и сильных руках. – Впрочем, как и всегда. Я добьюсь успеха и разделю его с тобой, потому что без тебя ничего бы не получилось. Сегодня, по правде говоря, ничем заниматься не стану. У меня есть дела поважней, – он самодовольно улыбнулся, увлекая девушку в очередной водоворот их безудержной страсти.

– Ты уверен, что нам стоит туда идти? – Мирта держалась за локоть мастера, поражённая его молниеносной переменой. Когда вчера он предложил ей составить ему компанию в посещении самого крупного международного научного форума в этом году, девушка восприняла это не более, чем как очередной пьяный бред, поэтому согласилась, не раздумывая. То, что Десмир действительно решит туда идти, а тем более – будет иметь персональное приглашение, повергло её в шок.

– Конечно, – учёный лукаво улыбнулся уголком рта. – Милая моя Мирта, я всё никак не мог понять, почему ты не заинтересована в мужчинах на приёмах. И тут меня осенило – все эти напыщенные господа ничего не понимают в науке, о чём с ними беседовать такой начитанной и образованной леди, как ты? Так что пойдём туда, где больше шансов найти тебе достойного и эрудированного кавалера.

Ответить на поддёвку Мирте хотелось много чего, но она только закатила глаза и предпочла промолчать. В любом случае, посещение форума, а не очередного питейного заведения, говорило о том, что мастер пошёл на поправку. Радость от этого факта была недолгой – сразу за широким входом в монументальное древнее здание Академии наук располагалась поблёскивающая золотыми буквами афиша, в которой обнаружилось имя мастера, и Мирта стала подозревать недоброе.

Об отношении научного содружества к Десмиру она знала не понаслышке – томящаяся в болезни маменька собирала все возможные газеты по знакомым и подругам, непременно показывая дочери все статьи, где говорилось о её «кавалере». Каким чудом учёный сумел оказаться в списке после такого шквала негатива к нему со стороны научного сообщества, оставалось только гадать.

Помимо прочего, девушка не представляла, что её драгоценный мастер может спустя три месяца беспробудного пьянства представить сегодня публике. Никаких наработок у него не сохранилось – на следующий день после пожара они втроём – Йорн тоже вызвался помочь – прошерстили пепелище лаборатории взад и вперёд по нескольку раз, даже клочка чего бы то ни было не удалось отыскать – в пламени погибло абсолютно всё.

На мероприятие с собой Десмир тоже ничего не принёс – на входе дежурили представители Ордена, скрупулёзно осматривающие всех приходящих участников. Разумеется, главного бунтаря Киерши они знали в лицо и отвели его в отдельную комнату для осмотра и допроса. Мирте тоже досталось, но проверяющая её Смотрительница быстро потеряла интерес к ассистентке учёного – достаточно было её наивного и невинного взгляда перепуганного дитя. Десмира проверяли и продержали гораздо дольше, но он всё равно вернулся с самодовольной улыбкой, а Смотрители – обескураженными, очевидно, они не нашли вообще ничего.

Настороженно следуя за мастером в сторону выставочного зала, где также проходили и выступления, Мирта вполголоса задала ему все волнующие её вопросы. Расплывшись в безалаберной улыбке, Десмир отмахнулся от них и также вполголоса провокационно спросил:

– Ты в меня веришь?

– Да, разумеется, – удивилась Мирта его вопросу, – но… ты же понимаешь, что одной моей веры мало? Ты – не божество, а мы не в храме…

– Надеюсь, сегодня сумею тебя в этом переубедить, – в улыбке Десмира промелькнула хулиганская надменность. – Образно, мы в храме науки, а кто здесь бог… пусть решат прихожане.

Дальняя часть зала представляла из себя большой амфитеатр, заполненный зрителями практически до отказа. Узрев среди собравшихся своих знакомых, Десмир взял Мирту за руку, чтобы она не затерялась в толпе, и повёл её к паре свободных мест рядом с ними. Места были кем-то забронированы, но благодаря учтивой харизматичности учёного, их уступили ему и его спутнице.

В пришедшей пятничным утром телеграмме было указано лишь время, и этого было вполне достаточно. Десмир внимательно слушал все выступления, которые были до него, но не столько из научного интереса, сколько для понимания, как здесь принято строить монолог и представлять свой проект.

Ранее учёный такие мероприятия игнорировал: как и на торжественных светских приёмах, он чувствовал себя не в своей тарелке и постоянно зацикливался на том, что его обсуждают и осуждают за спиной. Сейчас же Десмир осознал, что это – обязательная составляющая успеха. Если говорят, значит, есть о чём говорить. Его видят, слышат, замечают в общей массе конкурентов.

Меценатов среди собравшихся было отлично видно. Холёные, богато одетые, представительные мужчины и женщины, с критичными выражениями на лицах и внимательно слушающие каждого участника. Десмир заметил – чем ближе было его выступление, тем более скучающими становились эти выражения.

Не мудрено – он и сам не услышал ещё ничего, по его личному мнению, выдающегося. Да и пояснения Истанамарии о том, что показывать проект только с научной точки зрения, а не коммерческой – большая ошибка, сейчас были как нельзя очевидны и весьма точно указывали на причину затухающего интереса публики.

Ближе к своему выступлению, Десмир поднялся и учтиво откланялся Мирте, желая подойти поближе к сцене и не задерживать собравшихся. Девушка напряглась и пожелала ему удачи. Учёный кивнул, стараясь оставаться невозмутимым внешне и не выдавать своего волнения, неприятным комом подкатывающего к горлу.

После объявления его имени, по залу пробежал шепоток и на Десмира посмотрели с большим интересом, чем на предыдущих участников, хотя он не успел ещё даже что-то произнести. Учёный окинул взглядом присутствующих и увидел госпожу Мейер, пристально смотрящую на него из первого ряда. Рядом сидел её отец, вальяжно разместившийся в широком, относительно прочих, кресле и казавшийся невозмутимым. Столкнувшись взглядом с протеже своей дочери, он надменно почесал пальцем массивный подбородок, как бы говоря: «Ну, давай, щенок. Посмотрим, на что ушли мои деньги». Десмира это позабавило, и он начал свой заученный до зубов монолог:

– Уважаемые дамы и господа, не вижу смысла в длинных скучных предисловиях. Многим из вас известно, чем я занимался до недавнего времени. Так вот, рад сообщить, что мои предыдущие исследования увенчались успехом, которым я хотел бы поделиться с общественностью, – краем глаза он заметил, что присутствующие в зале представители Ордена напряглись, готовясь выводить смутьяна под руки, в идеале – в тюрьму. – Конечно, на данном этапе все мои наработки – лишь теория, – осторожно ввернул Десмир в надежде, что ему дадут хотя бы договорить. – Итак. Оружие нашего общего врага столь же смертоносное, как и сложное, но благодаря проведённым мной исследованиям и испытаниям, могу с уверенностью сказать – теперь оно сможет появиться и у торирисов, – по залу пробежал изумлённый шёпот, а учёный не сдержался от тени самодовольной улыбки и продолжил: – Я не буду раскрывать всех научных аспектов его получения, но постараюсь схематически показать, что это – реально и вполне возможно.

Он подошёл к большой зелёной доске в ширину стены, занимающей всё пространство позади него, взял в руки мел и представил, что во всём зале у него только две слушательницы и больше в нём нет никого. Речь текла сама собой, руки выводили формулы, чертили графики, сознание наполнилось лишь самой идеей, что он воодушевлённо рассказывал, словно она была музыкой, идущей из самого сердца.

Когда Десмир договорил, он тихо положил мел на подставку и обернулся к залу, который вновь наполнился для него людьми. С минуту стояла гробовая тишина, и сотни глаз восторженно смотрели на него и на записи позади, а затем шквал оваций оглушил смутившегося учёного.

Орконт Миерантид поднялся со своего места в первом ряду и уважительно протянул Десмиру руку, одобрительно похлопав его по плечу.

– Господин Мардар, вы превзошли все мои ожидания, – одобрительно качнув седеющей головой, восхитился он. – Несомненно, это – успех. Надеюсь, он не вскружит вам голову настолько, чтобы вы забыли о нашем с вами уговоре, – в глубине его тёмно-зелёных глаз блеснул недобрый огонёк.

– Благодарю вас за предоставленный мне шанс, господин Миерантид. Вам не стоит переживать насчёт наших договорённостей, у меня прекрасная память и я всегда держу своё слово. Надеюсь на взаимность в этом вопросе, – Десмир уважительно пожал ему руку. Несмотря на то, что он не сомневался в успешности этого мероприятия, поверить в такой приём публики было сложновато. Голова кружилась от переполнявших эмоций, а руки дрожали от перенапряжения.

Восторженный шум не стихал ещё несколько минут, после чего Десмира буквально вынесли на руках в выставочный зал, и амфитеатр практически опустел – участнику после триумфатора сильно не повезло, так как до него уже никому не было дела. Разомлев от головокружительного успеха и повышенного внимания к себе, Десмир украдкой поглядывал в сторону Истанамарии, чьё алое платье выделялось, мелькая среди прочих, сравнительно однотонных. Госпожа Мейер не скрывала удовлетворения выступлением своего протеже, однако, подходить к нему не спешила, о чём-то беседуя с хмурящимся отцом. Сегодня впервые мэр удостоил учёного уважительным взглядом, а не привычным – презрительным.

Суматоха постепенно пошла на спад. Все присутствующие меценаты предложили Десмиру своё покровительство, но учёный вежливо отвечал каждому одно и тоже: вопросы финансирования и претворения проекта в жизнь будут решаться позднее.

В поредевшей окружающей его публике Десмир разглядел Мирту. Девушка стояла ссутулившись, опустив руки, и на лице её читалась болезненная мука. Нахмурившись, учёный поспешил к ней, задавая резонный вопрос, на что получил ответ дрожащим голосом:

– Мы не делали с тобой ничего подобного… Даже близко к этому не подошли… Когда ты успел совершить такое открытие? Ты… работал без меня?

Не найдясь, что на это ответить, Десмир нахмурился ещё больше и отвёл взгляд в сторону. Перед Миртой ему было стыдно. Не только сегодня – с того самого дня, когда его «попойки» стали не больше, чем фарсом для отвода глаз.

– Значит, работал… – поняла Мирта его молчание, – Предположу, что ночами и в тайне? – ответом ей снова было молчание, что для девушки громыхало сильнее весеннего грома. – Ты перестал доверять мне? Но… почему? – её голос дрогнул и в нём проскользнули нотки истерики. – Отвечай!

– Не перестал, – наконец выдавил Десмир. – За мной следили. На меня покушались. Дважды, давай будем честны. Я не хотел втягивать тебя в такую опасную авантюру. О моих исследованиях никто не должен был знать. Мне приходилось… – он вновь замолчал, поджав губы и всматриваясь в толпу – мало ли кто мог подслушать их разговор.

– Врать? Изображать из себя пьянчугу, чтобы никто не думал, что ты продолжаешь работу? – вновь догадалась Мирта. – Да ты хотя бы на толику представляешь, каково мне было? Я же верила, что тебе плохо, и всячески старалась тебя поддерживать! Выходит, ты играл с моими чувствами и использовал меня в своих целях… Это так низко, Дес! – она впервые в жизни обратилась к нему, сократив имя, дрожа от обиды и разочарования. – Ты же мог мне сказать, ты же… знал, что я поддержу в любой авантюре, но ты… Предпочёл прикрыть своё ужасное отношение ко мне благими намерениями, якобы защищая меня, но признайся честно… – её голос дрожал всё больше, слова рассыпались, не поспевая за бурным потоком мыслей в голове. Девушка сделала шаг назад и на мгновение закрыла лицо руками, резко убрав их и заметив среди присутствующих Истанамарию, она посмотрела мастеру в глаза и с вызовом спросила: – Скажи мне. И – не смей молчать. Она всё это время обо всём знала, да?

– Да, – коротко ответил Десмир и хотел было подойти ближе, чтобы попросить прощения, но Мирта сделала ещё один шаг назад, останавливающе воздев руки, и тихо спросила:

– Это она всё это придумала, да? – ответом ей снова стало хмурое молчание, и девушка только слабо кивнула, смахнув с щёк покатившиеся по ним слёзы. Резко развернувшись, Мирта убежала прочь из зала, не сомневаясь, что мастер ни за что не пойдёт за ней.

– Догадалась? – услышал Десмир безучастный голос рядом.

– Она – смышлёная девочка, – вздохнул он, одарив Ису грустным взглядом.

– Не принимай близко к сердцу, – холодно отмахнулась госпожа Мейер, – поплачет и простит тебя. Будет думать, что злодейка в этой истории – я, а ты – агнец непогрешимый. Мне всё равно, главное, что со своей ролью она справилась отлично. Как и ты, мой дорогой, – на её лице появилась самодовольная циничная улыбка.

– Рад стараться, моя госпожа, – насмешливо хмыкнул Десмир в ироничном реверансе, – надеюсь, насчёт прощения ты права, – он тяжело вздохнул, – Всё получилось, но на душе всё равно как-то… мерзко.

– Ох, не стоит оно того, чтобы омрачать твой триумф, – поморщилась Истанамария, показательно беря его под руку и окидывая высокомерным взглядом с любопытством наблюдающих за ними со стороны.

Отец наконец-то, натужно и с нескрываемым недовольством, одобрил выбор дочери. Ей больше не нужно было бояться слухов и последующего за ними отеческого гнева. Истанамария подозревала, что её избранник, в свойственной ему наивности, даже и не подозревает, насколько велик был его сегодняшний триумф.

Десмир привычно напрягся, буравя её пылающим взглядом тёмно-фиолетовых глаз, ловящих отсветы многочисленных ламп в люстрах. На задворках сознания щемилась какая-то смутная тревога, но он сопоставил её с неприятным осадком после разговора с Миртой. Истанамария умилённо улыбнулась ему – она всегда знала – в отличие от её аристократичных ухажёров, стремящихся через брак с дочерью мэра получить доступ к богатствам и власти, Десмир даже не задумывался, чем ему «грозят» супружеские отношения с ней. Он просто искренне любил её, как и она – его.