Большая часть сил полиции была брошена на поиски и поимку напавших на господина Мардара хулиганов и заказчика покушения. Увы, всё было тщетно, даже несмотря на то, что Десмир умел неплохо рисовать, и по памяти сделал несколько набросков портретов злоумышленников. Его несколько раз приглашали в главный отдел, но задержанные полицией подозреваемые оказывались совершенно другими торирисами.

Единственное, что учёного в этом раздражало, так это то, что он явно переоценивал свои художественные навыки, раз полицейские задерживали кого-то, даже близко непохожего на нарисованных им. Впрочем, через какое-то время Десмир начал подозревать, что дело совсем в другом – полицейским нужно было выслужиться перед мэром и изобразить бурную деятельность, вот и ловили всех, кто под руку попадётся.

С учётом поднявшейся шумихи, Десмир не сомневался – нападавшие покинули город сразу после покушения, либо затаились где-то по подвалам и не высовываются. По крайней мере, по его личному мнению, это было бы самым здравым решением в сложившейся ситуации. Наверняка мальчишкам неплохо заплатили, и те, в погоне за лёгкой наживой, даже не представляли, на что они идут и чем для них это может обернуться. Дело не только в том, что он мог постоять за себя и покалечить хулиганов, но и в общем общественном резонансе.

Поимка наёмных убийц Десмира интересовала мало – скорее всего, заказчика они и в глаза не видели, а задание получали через посредника. Не исключено, что таких посредников было несколько, и клубок можно было бы распутывать до бесконечности, а это уже дело исключительно следователей и полиции. В любом случае, это покушение провалилось – значит, исполнители следующего будут совсем иные, если будут вообще – навряд ли заказчик ожидал такого ажиотажа вокруг персоны ненавистного ему учёного, он вполне мог отступиться, опасаясь возможных будущих проблем для себя.

Все подозрения и обвинения с господина Гордартена сняли. Не столько потому, что в его невиновность поверил офицер Лорен, а по личному подтверждению господина Мардара. Десмир не сомневался в компетентности и проницательности Лорена, поэтому написал в дополнение к заявлению – «обвинение в сторону господина Анрада Гордартена было выдвинуто ложно. Злоумышленники воспользовались общественно известной неприязнью между мной и господином Гордартеном, чтобы очернить его честное имя.»

Сам господин Гордартен такой жест доброй воли не оценил. Прознав о возвращении Десмира из особняка семейства Мейер, аристократ явился собственной персоной в лабораторию учёного и учинил там скандал. Он импульсивно жестикулировал и грозился принять меры, правда, какие именно, уточнять не стал. Ещё совсем недавно Десмир с охотой поддержал бы его высокопарные высказывания своими поддёвками, вступил бы в спор, но теперь он только насмешливо смотрел на оппонента, сложив руки на груди и опершись спиной на лабораторный стол.

Учёный прекрасно понимал – там, где много шума – мало действий, проще дать спустить пар незадачливому аристократу и не вступать с ним даже хотя бы в диалог, так больше шансов, что он уберётся из лаборатории побыстрее, не занимая ценное время Десмира своим присутствием.

Телохранителей для своего протеже Истанамария наняла двоих, они следили за учёным посменно и круглосуточно. Первого, которого Десмир принял за очередного злоумышленника около своего дома, звали Имсвер и он нравился учёному гораздо больше угрюмого и молчаливого второго телохранителя – Гвейна. В основном потому, что Имсвер к своей работе подходил с долей творчества, каждый раз выглядя по-разному – то, как педантичный ничем не заинтересованный кроме себя самого аристократ, то, как бродяга на улице, то как простой рабочий на станочном заводе. Бывало, у затейника перевоплощения получались столь искусно, что Десмир не сразу его узнавал, чем вызывал у Имсвера самодовольную улыбку.

У Гвейна же всегда было одно и то же выражение лица, догадаться по которому кем он является не составило бы труда даже ребёнку, и однотипная форма, напоминавшая ту, что носили штабные военные.

Дабы бедолаги не торчали на улице и не привлекали к себе излишнего внимания, Десмир предложил им караулить его в холле первого этажа здания, когда он находился в лаборатории. Имсвер быстро подхватил инициативу, сменив свой костюм на простецкую робу, которую часто носили охранники складов или рабочие на заводе.

Войдя в роль, он провожал приходящих совершенно безучастным взглядом и утыкался носом обратно в свежую газету, которую непременно приносил с собой. Гвейн остался верен себе и напоминал угрюмого сторожевого пса, он всегда поднимался в лабораторию вместе с гостями, чтобы самолично убедиться – охраняемому высоколобому юнцу ничего не угрожает.

В день визита господина Гордартена дежурил Имсвер, но дружелюбный с виду великан был не так-то прост и работу свою выполнял на высшем уровне, в том числе и зная врагов Десмира в лицо. Отложив газету на потёртый диван, телохранитель подошёл к лестнице и стал вслушиваться в происходящий наверху разговор.

Как только он услышал повышенные тона гостя, Имсвер в мгновение ока оказался возле Анрада, нависнув над ним грозовой тучей, отчего господин Гордартен моментально умолк, округлив глаза. Десмир перевёл на телохранителя насмешливый взгляд и кивнул ему – всё в порядке, господин просто излишне эмоционален. Офицер Лорен был прав – «аристократишка» не рискнул бы тронуть учёного даже пальцем. Имсвер смерил плюгавого гостя презрительным взглядом, кивнул Десмиру в ответ и поспешил удалиться на своё привычное место. Кто знает, быть может, именно благодаря его присутствию Гордартен предпочёл высказаться и удалиться как можно быстрее.

Приставленные к мастеру головорезы госпожи Мейер изрядно пугали Мирту. Проходя мимо них, она старательно прятала глаза и пыталась прошмыгнуть как можно быстрее. Девушка была бы благодарна за такую заботу Исе, если бы не была уверена в том, что все навалившиеся на мастера беды – из-за неё. Да, каждый раз встречая аристократичную особу где-либо, Мирта опускала глаза и делала уважительный книксен, но в душе Истанамарию ненавидела и никогда про себя не звала госпожу Мейер уважительно. В лучшем случае, это было простое «Иса», но чаще Мирта придумывала обидные прозвища для покровительницы мастера, которые никогда не произнесла бы вслух.

Больше устрашающих телохранителей и бесконечной вереницы проверяющих Смотрителей Ордена Мирту пугали письма без обратного адреса, периодически поступающие в её почтовый ящик. Содержание, как правило, было относительно одинаковым – девушке сулили золотые горы, если она отравит своего мастера ядом или ещё как-либо поможет ему отправиться в мир иной. Когда Мирта читала нечто подобное, у неё волосы вставали дыбом и впечатлительную девушку трясло, будто иву на ветру. Получив такое послание впервые, она прибежала с ним к Десмиру, заикающимся от страха голосом пытаясь его предупредить. Мастер прочёл письмо сам, хмыкнул и выкинул его в печь, после чего обнял Мирту за плечи и уверенно её успокоил:

– Зря переживаешь, моя милая Мирта. Ненависть говорит о зависти, а раз есть чему завидовать – значит, у меня что-то уже получается.

Поначалу девушка ему не поверила и переживать не перестала, но время шло, а новых покушений не было. Со временем, она пришла к выводу, что лишняя растопка для лабораторной печки действительно не помешает, и треклятые письма, которые она даже читать перестала, часто отправлялись в её недра для разведения огня.

В лабораторию Мирта всегда приходила заранее, хотя Десмир не единожды просил её этого не делать – подготовка к работе занимала не так много времени, а ожидающая его в уголке девушка с книжицей в руках вызывала у него чувство вины. Сложно было сказать, за что конкретно – скорее учёный просто смущался такой самоотверженности своей ассистентки, хотя и гордился в глубине души такому её рвению к науке.

Окружающие его угрозы, критику и насмешки Десмир воспринимал как лишний информационный шум, порой не слыша его за идеями, роящимися в голове. Вот и сегодня, погрузившись в свои размышления, он поначалу не заметил повышенных тонов и гула, разносящихся с улицы впереди.

Дежуривший в этот день Имсвер шёл за ним поодаль, старательно не привлекая к себе внимания. Лишь добравшись до здания, в котором находилась лаборатория, Десмир вернулся из размышлений в реальность и замер в исступлении. Весь второй этаж, где располагалась его лаборатория, был охвачен бушующим пламенем. Чёрный непроглядный дым огромными клубами взметался в небо, наполняя удушающей копотью узкую улочку.

– Мирта! – осенило учёного и, не раздумывая, он опрометью бросился внутрь.

Небольшой холл заполнял удушливый дым, а по потолку бесновались языки огня, норовя пожрать перекрытия и обрушить их на первый этаж. Закрыв лицо одним рукавом, Десмир оттянул другой, пытаясь потянуть за раскалившуюся ручку двери в лабораторию, и чуть было не схлопотал ожог, но кто-то одёрнул его назад. Обернувшись, в непроглядном дымном мороке он разглядел испуганное лицо Мирты, пытающейся вытащить его к выходу.

Девушка сильно кашляла, задыхаясь, и Десмир подхватил её за талию, выводя к выходу. Чудом они оба успели выбежать обратно на улицу прежде, чем крыша с оглушающим грохотом обвалилась на второй этаж, а затем вся конструкция рухнула и на первый, распугав немногочисленных зевак. Имсвер подоспел к выбегающим из здания учёному с его ассистенткой. Закрыв их своей широкой спиной и положив им на плечи широкие ладони, он быстро подталкивал заходящуюся кашлем парочку к безопасному месту.

Отойдя с Миртой в сторону, Десмир заглянул в её раскрасневшиеся и полные слёз глаза. Тяжело вздохнув, он прижал девушку к себе, обнимая, и принялся успокаивать, приговаривая:

– Ничего… милая… ничего… главное, что ты жива и невредима. Мы оба живы и невредимы. Справимся. Не плачь, моя милая Мирта…

Успокоить ассистентку у него получалось, а вот себя – совсем неважно. Его руки дрожали, а в глазах горело отчаяние. Единственной надеждой оставалось то, что чугунная печка смогла защитить внутри себя спрятанные в неё наработки, но верилось в это совсем слабо. Десмир отправил Мирту домой, несмотря на все её протесты, в какой-то момент он просто умоляюще сказал:

– Пожалуйста. Уходи. У меня нет сейчас сил и терпения на споры. Я не хочу, чтобы ты попала под мою горячую руку в этой ситуации.

Насупившись, она всё-таки согласилась уйти. Десмир остался один. Сидя на низком крыльце здания напротив сгоревшей лаборатории, он смотрел на то, как пожарные меланхолично топят водой из брандспойта его сгоревшие мечты. Бригадир пожарной команды сочувственно покачал головой и… выписал Десмиру кругленький штраф за несоблюдение техники пожарной безопасности.

Он дружелюбно похлопал учёного по плечу и вполголоса посоветовал пообщаться с владельцем склада на первом этаже, чтобы успеть урегулировать нанесённый ущерб до того, как тот направится в суд. Десмир только безучастно кивнул и поинтересовался, может ли он осмотреть пепелище. Получив разрешение, учёный отрешённо прошёл по остаткам обвалившейся крыши. Сомнений не было – тот, кто совершил поджог, а он не сомневался, это был именно умышленный поджог, – сейчас наверняка за ним наблюдает. Если он – представитель Ордена, показывать ему тайник было нельзя ни в коем случае.

Безучастно побродив по тому, что ни один год было его лабораторией, Десмир осмотрел несколько совершенно бестолковых мест, а затем уже направился к заветной печи. Всё, что в ней находилось, было уничтожено. И, судя по всему, с печи и начался пожар. Видимо, он всё-таки недооценивал Смотрителей: кто-то из них догадался о незатейливом хранилище, но показывать этого не стал, что разумно – отмахнувшись от нападок, наработки могли быть перепрятаны в другое укромное место, а нет ничего более бескомпромиссно справляющегося со всем неугодным, чем пламя.

Впрочем, подозревать в содеянном только Смотрителей было бы весьма недальновидно. Недоброжелатели учёного множились с каждым днём во всех сферах его жизни. Быть может, господин Гордартен решил пойти ва-банк и нанял ещё кого-то для поджога? Вряд ли… Наверняка ему после трёх дней за решёткой хватило впечатлений на всю жизнь.

Рассеянный потерянный взгляд Десмира упал на пустующие обгоревшие клетки, в которых до недавнего времени обитали пойманные им со склада крысы. Он присел, задумчиво рассматривая их – обгоревших тел грызунов в них не было. Вряд ли они могли выбраться сами даже перед лицом смертельной опасности – клетки были крепкими и протестированными на этот счёт не раз. Поджигатель всё-таки не был бездушной скотиной, выпустив перед совершённым им злодеянием ни в чём неповинных крыс. Что ж, значит, в огне действительно никто не пострадал. Как бы то ни было, это было слабым утешением тому, кто в пламени потерял всё, к чему стремился и над чем работал последние годы.

Измазанным по локоть в саже, словно самый заядлый трубочист, и совершенно обескураженным, его и нашла Истанамария, у которой в городе были свои информаторы. Скорее всего, первым делом с ними связался Имсвер. Не удивительно, что весть до госпожи Мейер долетела столь быстро.

– Вылезай оттуда, – морща аккуратный нос велела ему Иса, сверкая недобрым леденящим взглядом. – У нас сегодня много дел. И не только сегодня.

Последующие три месяца превратились для Мирты в череду однотипных дней, в каждый из которых она приходила к Десмиру домой, как будто на работу. Вот только работой стало душевное состояние мастера – после потери всех своих наработок, он пребывал в тяжелом психическом состоянии и Мирта боялась, не ровён час, учёный сведёт счёты с жизнью.

Однако, Десмир держался как мог, хотя и стал чрезмерно молчалив и неинициативен. Девушка искренне надеялась, что, если бы в его голове и родились подобные недобрые мысли, то Имсвер или Гвейн непременно его бы остановили – после случившегося пожарища телохранители не отходили от него ни на шаг, даже ночуя на узком топчане в его комнате. Мирта часто заставала мастера дома, распластавшегося на покосившейся кровати в снимаемой им комнатушке на окраине города, смотрящего невидящим взглядом в пошарпанный плесневеющий потолок.

Бывало, приходя, Мирта не заставала Десмира дома. Собирая волю в кулак, девушка отправлялась на его поиски по окрестным увеселительным заведениям. Частенько в одном из них она и находила мастера, скорее всего спящим за каким-нибудь из столиков или под ним. Каждый раз Мирта долго и настойчиво будила Десмира, как только получалось добиться от него хотя бы мутного взгляда, она помогала ему подняться и добраться до дома.

Помощь в таком формате в оплату телохранителям явно не входила, поэтому ей приходилось справляться самой. Изредка Имсвер мог сжалиться и помочь щуплой девчушке, когда Десмир пребывал в самых неподобающих состояниях и даже ноги волочить не мог. Периодически мастера найти и вовсе не удавалось, но это лишь означало, что сегодня он был на очередном приёме или балу, а иногда – они просто разминулись и круг по заведениям стоило повторить, порой, даже не один раз…

Спустя пару недель Мирта принесла в комнату мастера крупные багряно-красные цветы на тонком стебле и без листьев. Набрав воды в бутыль с широким горлышком, девушка поставила букет на пошарпанную тумбочку у окна.

– Где ты их раздобыла? – поразился Десмир. Взор мастера впервые за долгое время стал острым и чистым, тем, к которому она так привыкла.

– На руинах нашей лаборатории, – опешила от такой перемены учёного Мирта, смущённо улыбнувшись. – Это – еристы, или розы пепелищ в простонародье. Они растут только на местах свежих пожарищ, – её взгляд стал печальным – в душу закралось сомнение, что напоминать ему о случившейся с ними беде было не самой лучшей идеей.

– Только свежих? А на древних? – в его аметистово-фиолетовых глазах блеснуло любопытство.

– Только свежих, – потупилась Мирта и добавила, нахмурившись: – Ты же знаешь, натуралист из меня, как из тебя. Мне мама в детстве рассказывала про них…

– Занятно, – задумчиво пробормотал Десмир и вновь уставился в потолок затуманенным отсутствующим взглядом, предпочтя больше не разговаривать со своей гостьей.

Все эти дрязги Мирта переносила стоически, не пытаясь что-то говорить Десмиру или усовестить его. Единственное, что он слышал от неё, это слова поддержки, за которые грустно благодарил и… повторял порочный круг день за днём. Первое время Мирта искренне надеялась, что помочь ему сможет Истанамария, но госпожа Мейер ни разу не объявлялась, а на скромный вопрос по поводу неё, Десмир ответил сухо и резко:

– Иса оплатила все штрафы и расходы на устранение возникших проблем. Я не смею просить у неё большего. К тому же, насколько мне известно, она продолжает платить тебе и Йорну жалованье.

И не захотел в этот день разговаривать вообще больше ни о чём, отвернувшись лицом к стене. Последний обозначенный им факт Мирту и правда смущал, ведь она больше не работала и считала, что не имеет права получать жалованье.

Здесь девушка через своё чувство справедливости переступить смогла – ещё до пожара посыльный в конверте стал приносить намного большую сумму, относительно предыдущей, и вряд ли Мирта смогла бы заработать где-либо хотя бы половину от неё. Будучи одной, она всё-таки отказалась бы из принципа, но – матушке были необходимы лекарства, и девушке становилось не до честности.

Преодолевая внутренний конфликт, Мирта всё-таки рискнула написать Истанамарии письмо, в котором учтиво попросила хотя бы толику разъяснений по поводу дальнейшей судьбы и её, и мастера. Про жалованье она тоже вскользь упомянула, побаиваясь, что это какая-то ошибка и придётся возвращать полученное, а этого девушка сделать просто не смогла бы. Три дня в ожидании ответа Мирта была сама не своя, даже раздобревший от очередной браги Десмир, прежде вызывающий лишь сострадание, раздражал её своей подглуповатой улыбкой.

«Мирта, – наконец пришёл короткий ответ, без приветствий и прощаний, словно срочная телеграмма, – Мы обе знаем, что сейчас ты работаешь. И эта работа – самая тяжёлая. Я слишком занята, чтобы тратить время на подобное, поэтому плачу за это тебе. Если что-то изменится, я тебе сообщу. Пока полиция не выяснила личность того, кто устроил поджог и покушался на его жизнь, вам с Десмиром работать опасно. Отдыхайте.»

Девушка грустно хмыкнула, прочтя последнее слово и восприняв его, как насмешку. Впрочем, простоту письма она оценила не как пренебрежение к себе, а как страх госпожи Мейер за жизнь её протеже – любое лишнее слово могло быть воспринято Орденом двояко, а то, что за ними следили и читали все приходящие письма, сомнений не вызывало.

Поначалу слежка была особо рьяной – Мирта часто замечала различных подозрительных джентльменов, не спускающих с неё и мастера взгляд в заведениях или на улицах. Были ли они из Ордена, полиции или ещё кем-то, понять было сложно, но девушка старательно делала вид, что не замечает их, увлечённая лишь убийственным состоянием Десмира. Довольно быстро ажиотаж вокруг персоны господина Мардара пошёл на спад – уже спустя неделю Мирта стала замечать наблюдателей в два раза реже, а через пару недель они и вовсе практически пропали.

Насколько Мирте было известно, офицер Лорен принял заявление Десмира и о поджоге, даже проводилось какое-то расследование – с учётом загруженности полиции, не исключено, что только на словах. Мастер не верил в то, что виновных поймают. Раз уж не сумели даже наёмных убийц найти, что уж тут говорить о поджигателях. Он погас, словно прогоревший уголёк, смиренно воспринимая всё, произошедшее и происходящее вокруг него. Мирта не могла поверить, что упрямый и целеустремлённый мастер сдался, но всё указывало именно на это.

В глубине души девушка твёрдо решила, что уж она-то точно не пропадёт и ни за что его не бросит. Никто не мог предсказать, что конец их исследовательской деятельности будет столь печален, но она обещала Десмиру быть с ним, к чему бы это ни привело. Обещания дают для того, чтобы их держать, как бы ни было трудно. В конце концов, никто не заставлял её ни давать это обещание, ни таскать увесистого мастера домой практически на себе из бесчисленных заведений, ни проводить с ним рядом так много своего личного времени. Это решение она приняла только сама.