Постепенно дела пошли на лад. В связи с официальной сменой деятельности, Десмира вежливо попросили уйти с преподавательского поста в Университете – натуралист не мог преподавать предметы инженерной направленности, а в его новой стезе опыт был недостаточен для преподавания. Учёный изобразил расстроенный вид и, летящей походкой, светясь как небесное светило, радостно поспешил покинуть здание ненавистного Университета.

Количество времени на исследования заметно увеличилось, а также стало находиться свободное для посещения различных увеселительных мероприятий. Его стали приглашать на них всё чаще и уже лично, а не как протеже госпожи Мейер. Пока что Десмир не мог никому рассказывать о своих истинных целях в исследованиях, но уже вполне мог присматривать себе единомышленников – то, что ему запретили работать в этом направлении, ничуть не означало, что он не имел права вести разговоры на подобные темы.

Посвящать в свои планы Йорна Десмир не стал, достаточно было того, что о них знали Мирта и Истанамария. Исе даже говорить не пришлось – она видела его насквозь и ничуть не сомневалась в упрямстве и целеустремлённости своего протеже. Мирта всегда была для него верным соратником и помогала во всём, в том числе, сопровождала учёного на всех приёмах, скромно сидя в каком-нибудь укромном уголке и наблюдая за происходящим. Вопреки советам мастера, в этом мире ей было дело только до одного мужчины, поэтому она всякий раз учтиво отказывалась от приглашений на танец, если её приглашал не Десмир.

Впрочем, светские похождения неугомонного мастера девушку волновали куда меньше, чем постоянные проверки Ордена. За неделю Смотрители могли объявиться не раз и не два, словно пытаясь подловить господина Мардара на месте преступления. Каждый раз им этого сделать не удавалось из-за простецкого механизма, смастерённого Десмиром «на коленке». Он скрывался под половицами у входа в здание, и негромким звонком в лаборатории сообщал о пожаловавших непрошенных гостях. Мастера подобные скрытые нападки веселили и подзадоривали, а вот Мирта была о них совсем иного мнения. Она очень за него переживала, видя его воином, сражающимся на вершине горы, к которой враги подступают со всех сторон.

Помимо Ордена, коллеги из научных кругов также не давали покоя, высмеивая его в критических статьях в прессе. Среди элит мнения насчёт молодого выскочки также разделились – одни считали Десмира талантливым и перспективным учёным, другие же называли посредственностью и тихо ненавидели в душе. В основном, конечно, таковыми были тайные воздыхатели госпожи Мейер, коих та ни раз отвергала, но они не сдавались и частенько в своих неудачах винили расположение Истанамарии к своему молодому протеже.

Как бы то ни было, исследования продолжались. Мастер вошёл в своеобразный раж и казалось, что он действительно вскоре совершит прорыв, создав если не оружие против Людей, так хотя бы его прототип. Сегодня Десмир направился на очередной приём без Мирты, но девушка не обижалась – наоборот, она была благодарна, что имеет возможность посещать хотя бы некоторые из мероприятий вместе с ним.

В лаборатории приглушённо зазвонил звонок и ассистентка отошла от лабораторного стола, на котором прибирала, и закрыла дверцу небольшой печи. Хранить наработки внутри неё было идеей мастера – если кто-то их обнаружит, всегда можно было сослаться на то, что в связи со сменой деятельности – это просто старые материалы, годные разве что для растопки. Несмотря на простоту, как это часто бывает, идея работала – почему-то печь у Смотрителей ни разу не вызывала должного интереса, а в других частях лаборатории зацепиться было не за что.

– Здравствуй, Мирта, – услышала девушка отдалённо знакомый голос и вздрогнула. На пороге стояла Смотрительница Хелен собственной персоной. Притворив за собой дверь, она сняла с головы широкий капюшон, являющийся постоянным атрибутом её синего платья.

– Здравствуйте, Смотрительница Хелен, – учтиво поздоровалась Мирта, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Мастер сегодня отсутствует. Мне что-то передать ему?

– А толку? – неожиданно вздохнула Хелен и вальяжно покачиваясь при ходьбе, направилась к девушке. – Твой… мастер глух и слеп, ты и сама это прекрасно понимаешь. Я пришла к тебе, Мирта. Орден знает, я подчеркну, ЗНАЕТ, чем вы оба здесь занимаетесь. Поиски доказательств – лишь дело времени. И я не исключаю ситуации, в которой Смотрителям просто надоест делать всё по-честному и кто-то самый ушлый решит избавиться от проблемы «на корню». Надеюсь, ты понимаешь, о чём я.

Девушка перепугано кивнула. Мирта и сама догадывалась, что Десмир ходит по лезвию ножа, но… она же пообещала быть с ним до конца. Приближение оного, признаться, было ощутимо совсем иначе, нежели её романтические представления об этом.

– Поговори с ним. Единственное, что сейчас спасёт его жизнь – это прекращение любой, повторюсь – любой, исследовательской деятельности. В противном случае, при лучшем раскладе ему грозит тюрьма. При лучшем, Мирта. Я вижу, никто так не вовлечён в его судьбу так, как ты. И понимаю, надежды на то, что Десмир послушается мало, но попытаться определённо стоит.

– Вы так за него переживаете… – вырвалось из уст девушки, но она прикусила язык.

Хелен улыбнулась одними губами, и в уголках её глаз появились тонкие морщинки. Поразмышляв, она очень тихо ответила:

– Когда-то в юности, когда я ещё не вступила в Орден, у меня была сестра. Мы очень… были дружны и близки с ней с самого раннего детства, однако, когда повзрослели, наши пути разошлись. Она встретила мужчину и посвятила себя семейной жизни, а я стала Смотрительницей. У моей сестры родился сын, но я не могла стать ему тётей, ибо Орден отсекает от судеб Смотрителей всё, что было до вступления в него. Десмир об этом ничего не знает и пусть так останется впредь. Стремление делать всё самому и не полагаться при этом ни на семью, ни на возможные связи – похвально. Мне бы не хотелось, чтобы Десмир стал ещё строптивее, прознав о наших родственных связях. Я говорю об этом тебе, чтобы ты понимала всю мою заинтересованность в этом вопросе. Мирта, времени осталось мало, если оно осталось вообще…

Не прощаясь, Хелен развернулась и направилась к выходу всё той же вальяжной покачивающейся походкой. Девушка проводила её отчаянным взглядом, безвольно опустив руки. Несколько последующих дней она скромно пыталась поднять эту тему в разговорах с мастером. Поначалу он отшучивался, но когда ему это поднадоело, сухо и коротко ей сказал:

– Милая моя Мирта, я никого возле себя не держу. Если тебе страшно дальше идти со мной, я тебя отпускаю. Без обид и недопониманий. Не каждому под силу пройти такой путь.

– Мне страшно не с тобой, мне страшно за тебя, – напряжённо пролепетала она.

– За меня боятся не стоит. Я сам хозяин своей судьбы и сам несу за себя ответственность. Не стоит взваливать на себя всё подряд, – он отвернулся к лабораторному столу, давая понять, что разговор для него окончен.

Общение с новыми людьми не своего круга шли Десмиру на пользу. Он стал задумываться о вещах, которым ранее не придавал никакого значения, в частности это касалось понимания того, что каждый человек в любой ситуации ищет выгоду именно для себя. Отталкиваясь от этого осознания, Десмир начал понимать мотивы и поведение многих окружающих, будь то коллеги-учёные, аристократы или Смотрители. Анализируя их слова, действия или бездействие, Десмир стал подстраиваться и учиться выкручивать любую ситуацию, любой спор или разговор в свою сторону.

Возвращаясь с очередного приёма у высокопоставленного чиновника Киерши, учёный в приподнятом настроении, не спеша, направлялся по тёмным улочкам к себе домой, на окраину столицы. В это время на улицах мало кого можно было встретить, но сейчас в тусклом свете вечерних фонарей то тут, то там маячило движение. Десмир нахмурился, как бы невзначай обернувшись и натолкнувшись взглядом на идущего за ним некоторое время джентльменом. Впрочем, «джентльменом» просто одетого доходягу с недобрым блеском в глазах назвать было сложно. Тот сделал вид, что смотрит на первый попавшийся дом, но Десмир не сомневался – парнишка следил именно за ним. И не только он – ещё несколько подозрительных личностей мелькали меж столбов фонарей поодаль, видимо, считая себя незаметными.

Тяжело вздохнув, Десмир оценил своих преследователей как ищущую лёгкой наживы шпану, но хулиганы даже не представляли, с кем решили связаться. Да, сейчас, с подачи лёгкой руки Истанамарии, учёный выглядел холёным педантом во всём этом дорогом лоске, вот только впечатление это было ой как обманчиво.

С юных лет Десмир привык защищать себя сам. От всего и от всех, неважно, словесно или физически. До определения себя как исследователя, он учился в военном училище, где физическая подготовка ставилась во главу угла и ни разу не пожалел о проведённых там годах. Не только потому, что отчётливо понял тогда – военная служба – это не его, но ещё и потому, что больше нигде его не смогли бы научить так защищать себя и близких.

Зло ухмыльнувшись, Десмир повернул в тёмный тупиковый переулок, совсем узкий и короткий. Фонарей в нём не устанавливали, и тьма укрыла учёного собой. Преследователи поспешили за ним, даже не подозревая, что их жертва не так проста, как могло показаться поначалу. Хулиганское детство научило господина Мардара всегда бить первым, а затем уже разбираться в произошедшем и задавать вопросы. Истанамария всегда это порицала, говоря, что подобное поведение – недостойно уважающего себя джентльмена, но, когда бы Десмир себя таковым считал? Да и… когда он кого-то слушал?

Вошедшего первым в переулок доходягу смело и ударило о противоположную стену, он даже не успел сообразить, что произошло. Десмир обрушился на него мощным хуком справа, одним резким движением отправляя его в спасительную бессознательность. Парень мешком рухнул на мостовую. Кто-то сильно огрел учёного по затылку чем-то тяжёлым. Без особой физической подготовки Десмир последовал бы в небытие за отправленным им туда хулиганом, но из-за периодического ношения на себе тяжёлого защитного костюма, он был куда крепче и сознания не потерял. Чем сильно удивил второго нападающего, не ожидавшего от своей жертвы такого отчаянного сопротивления.

Десмир резко развернулся, ударив второго хулигана головой – тот был значительно ниже его ростом, замаха вполне хватило, чтобы незадачливый нападающий упал назад, схватившись руками за голову, и тихо заскулил. Краем глаза Десмир заметил движение со стороны улицы и приготовился защищаться вновь, встав в стойку и подняв перед собой сжатые кулаки. Его глаза горели в накрывшем сознание безумном азарте схватки, вызвав сомнение в забежавших в переулок ещё двоих хулиганах, держащих наизготове короткие перочинные ножи. Смерив их злым взглядом, Десмир подался вперёд, но, совсем ещё мальчишки опешили под его напором и начали пятиться назад. Переглянувшись, один громко прошептал другому в панике:

– К чёрту, пусть сам его убивает, я ещё жить хочу!

Приятель говорившего безмолвно сошёлся с ним во мнении, и хулиганы, синхронно сунув ножи обратно в карманы, бросились наутёк в разные стороны по улице. «Убивает»? Так это – покушение, а не грабёж?

Не разжимая кулаков и свирепея ещё больше, Десмир подошёл к сидящему на мостовой хулигану и с силой поднял его, схватив руками за ворот. Приподняв его и приперев спиной к стене, он напористо спросил, злобно оскалившись:

– Кто заказчик? Отвечай, иначе я руки тебе оторву и отправлю твоей вдове по почте!

Совсем ещё юный парнишка перепугано заморгал. Вряд ли он был женат, но угроза вполне сработала – уставившись на учёного перепуганным взглядом, он пролепетал:

– Не… не бей меня… больше… Гордартен… Заказчик – господин Гордартен…

– Кто бы сомневался, – закипел Десмир, сжимая пальцы на его вороте добела. В пылу боевого ража, учёный хотел было и этого наглеца отправить в нокаут, но его неожиданно окликнул отдалённо знакомый голос, отвлекая от задуманного:

– Господин Мардар, какая встреча. А я уже стал верить, что вы встали на путь исправления и больше не бьёте людей попусту. Отпустите бедолагу!

Раньше Десмир вступил бы в спор, неистовствуя и доказывая свою правоту и безвинность, но полученный им колоссальный опыт общения за последнее время настаивал, стуча в голове, что так он только сильнее «закопает» себя и ничего не докажет. Изобразив радостную улыбку, чем сбил с толку своего собеседника, Десмир обернулся и обрадованно поприветствовал:

– Доброй ночи, офицер Лорен, вы как нельзя кстати! Хочу сообщить о покушении на мою жизнь этими джентльменами и ещё двумя господами, решившими скрыться в неизвестном направлении. Не могли бы вы их задержать? – он брезгливо убрал руки от ворота хулигана, и его улыбка стала ещё лучезарней.

Офицер задумался, оценивая ситуацию и не опуская увесистого револьвера из рук. За тридцать лет своей безупречной службы в полиции Киерши он навидался всякого, а характерного хулигана Мардара заключал под стражу не единожды. Пару раз смутьяну даже грозил срок в тюрьме, так как он никогда не пытался оправдываться и честно признавал, что напал или ударил первым, но лишь в рамках самообороны. Каким бы вспыльчивым мерзавцем не был Десмир, Лорен не сомневался в одном – мальчишка не был лгуном.

– Хорошо, – снизошёл офицер, – заберу вас всех в участок до выяснения обстоятельств.

– Как вам будет угодно, – не стал возражать Десмир, примирительно поднимая руки и показывая своё подчинение представителю закона.

Окинув их обоих обезумевшим взглядом, хулиган сдаваться был не намерен. Во мраке блеснуло лезвие ножа, и Десмир сдавленно зарычал, согнувшись пополам. Офицер хотел было пустить оружие в ход, но замешкался, боясь задеть Мардара. Заминки вполне хватило, чтобы хулиган отчаянно рванулся к выходу из переулка в попытке сбежать.

– Стоять! – взревел Лорен, выпуская вслед ему пару пуль, звонко звякнувших о стену покосившегося здания позади и не нашедших цели.

Офицер выругался себе под нос и бросился к сидящему на мостовой Десмиру, зажимавшему руками то ли правый бок, то ли ногу – в темноте было сложно различить. Подойдя ближе, он осмотрел ранение – мальчишке повезло – будь он ростом пониже, удар пришёлся бы выше, и он погиб бы на месте. Сейчас же у него была внушительная колотая рана в районе бедра, судя по количеству текущей из неё крови – артерия всё-таки задета не была. Лорен – не врач, сказать что-то однозначное он не мог, но решил одно – жизнь Мардара сейчас важнее поимки преступника.

– Держись, отвезу тебя в больницу, – бросил он Десмиру, снимая с него шейный платок и туго заматывая его выше нанесённого ранения, – только этого задержу, – он кивнул в сторону оставшегося в переулке бесчувственного хулигана, отправленного в нокаут учёным.

Умело приковав бессознательного преступника к ближайшему столбу у крыльца стоящего рядом здания, офицер вышел на угол переулка. Там находился крихт – сигнальный аппарат для нужд полиции. Написав на листе бумаги корявым почерком пару строк, он сунул его в приземистый металлический ящик аппарата и включил на нём противную дребезжащую сигнализацию – теперь дежурящие на улицах полицейские услышат её в ближайшее время и придут на помощь. В ящике они найдут пояснение, а благодаря ему – и прикованного в переулке нарушителя.

Вернувшись обратно, Лорен поспешил к Десмиру и помог ему подняться. Парень был плох, он терял много крови и лицо его было бледным и измученным. Причитая под нос самые грязные ругательства из тёмных уголков Киерши, офицер перекинул руку Десмира себе через плечо и повёл к своей механической повозке, приютившейся на улице под рядом блёклых ночных фонарей.

Передвигаться по узким улочкам города на колёсном транспорте разрешалось только работникам экстренных служб – полиции, скорой медицинской помощи и пожарным. Всем остальным жителям пользоваться любым транспортом, кроме навортисов, строго воспрещалось и каралось огромными штрафами. Проблем с транспортной загруженностью и авариями хватало и в небе, а по земле можно и ногами ходить – так в прессе данный закон прокомментировали представители власти, которые его ввели.

Усадив Десмира на пассажирское сидение, Лорен быстро стал двигать рычагами, заводя устаревший и громко тарахтящий в недрах повозки мотор. Раскрутив шестерню руля, он нажал на педаль и направил механизм в сторону ближайшей больницы, безостановочно бухтя себе под нос:

– Допрыгался, герой недоделанный? Я сколько раз тебе говорил – ты не бессмертный! И – не всесильный! Вот помрёшь, что я отцу твоему скажу? И каково ему будет потерять единственного родного сына? Хоть раз бы подумал не о себе, дурень!

Поток его негодования завершился прибытием ко входу в больницу – старому, видавшему виды зданию с изображением трёх алых звёзд над входной дверью. Как ни странно, все медицинские учреждения являлись частью Ордена Незримых Наблюдателей и беспрекословно подчинялись оному. Так было с самого основания Ордена и стало панацеей, никто не задавался вопросом, почему – просто воспринимали как данность.

Практически втащив на себе Десмира в приёмный покой, Лорен громким командным голосом стал звать врачей. Из узкого коридора к ним выбежали две медсестры, одна из которых быстро среагировала и умчалась за фельдшером.

Ощутив, что его уложили на нечто не самое мягкое и неприятно пахнущее застарелой кровью с примесью лекарств, Десмир погрузился в спасительное небытие – держаться и терпеть почти невыносимую боль в ноге он больше был не в силах.

– …мне плевать, сколько это будет стоить! Найдите самых лучших! – донёсся до слуха Десмира такой мелодичный знакомый голос.

Сделав над собой усилие и еле-еле разлепив глаза, Десмир нахмурился – он не мог понять, где находится. Судя по широкой резной кровати и мягкой перине – точно не в оставшейся в его последнем воспоминании больнице.

– Иса… – едва уловимо позвал Десмир маячившее у входной двери алое пятно – сознание только возвращалось к нему после большой кровопотери и зрение немного подводило.

– Дес! Ты как? Живой? – Истанамария моментально забыла о том, с кем разговаривала до этого, и бросилась к нему, наплевав на все рамки и границы.

– Как видишь. А ты уже было обрадовалась моей безвременной кончине и стала искать другого протеже? – слабо усмехнулся он, чувствуя, как она аккуратно прижимает его к себе, щекоча щёку кудрями волос.

– Дурень! – выпалила госпожа Мейер, обжигая Десмира недовольным леденящим взглядом. – Ты когда повзрослеешь уже, Дес? Сколько можно ввязываться в переделки и на людей нападать? Врач сказал: то, что ты выжил – это чудо, ещё бы немного ниже и тебе бы вспороли артерию!

– Не кипятись, – остановил поток её праведного гнева Десмир, виновато улыбаясь и касаясь губами приложенную к его щеке руку Исы. – В этот раз напали на меня, поверь мне. Один из нападающих признался, что это было покушение и даже назвал заказчика. Лорен видел своими глазами случившееся, уверен, в этот раз меня не станут заключать под стражу.

Истанамария обомлела, уставившись на него и широко раскрыв глаза. С минуту она приходила в себя от услышанного, но вскоре изумление на её лице сменилось каменной устрашающей маской злости. Холодно прищурившись, еле слышно она выдавила:

– Кто?

– Гордартен, – спокойно ответил Десмир, беря своей рукой её тонкое запястье и успокаивающе гладя другой по ладони девушки, притом пристально следя за её реакцией. – Иса, только не надо необдуманных поступков. Уверен, офицер Лорен гораздо компетентнее в подобных вопросах, чем ты или я. Ты мне лучше скажи, я сейчас где нахожусь? Это какая-то больница за городом?

– Какая-то, – передразнила его Истанамария. – Ты в особняке моего отца. Оставлять тебя в том гадюшнике было бы не менее опасно для жизни, чем нападение. Антисанитария, и вот это вот всё… – она поморщила нос и заметила, что Десмир начал ёрзать на постели, явно собираясь сбежать в ближайшее время. – Даже думать не смей, – пресекла госпожа Мейер любые проявления мыслей, посетивших голову её протеже, – я тебя отсюда не выпущу, пока этого мерзавца не упекут за решётку. Я найму тебе телохранителей…

– С ума сойти, Иса, мне только телохранителей не хватало для большего антуража и раздувания слухов вокруг наших с тобой отношений! – здесь уже была его очередь вспылить. – Не подумай, я благодарен тебе за помощь и заботу, но свой материнский инстинкт оставь для дочурки, очень тебя прошу. Ты хотела, чтобы я нравился твоей дорогой аристократии, и у меня что-то даже получается мало-помалу. Этот инцидент пойдёт нам на пользу, уверен, уже по всем газетам раструбили, какой я бедный-несчастный. Как только смогу подняться, буду больше привлекать к себе внимания, ты и сама это прекрасно понимаешь. Ты вытащила меня из моего «крысятника» и хотела выхода в свет, так давай доводить поставленные цели до их достижения.

Истанамария поджала губы и отвернулась, прикрыв глаза и, тем самым, не давая слезам скатиться по щекам. Ей было страшно и горько. А ещё – очень обидно, ведь она понимала – Десмир прав. Будь на его месте кто угодно другой, подобный ход она бы оценила по достоинству, но успешность её протеже с сегодняшней ночи отошла на второй план – куда важнее было сохранение его жизни.

– Хорошо, – проведя пальцами в уголках глаз, сдалась Истанамария, – ты прав. Повернём случившееся в нашу пользу. Хочешь ты этого или нет, но тебе придётся остаться здесь до твоего выздоровления. Такой подлый поступок – это удар не только по тебе, но и по всем нам, в том числе, и по авторитету моего папеньки. Если тебя заметят ползущим в сторону твоих трущоб, только представь, какой скандал раздуют в прессе. Им только кость кинь. Прошу тебя, не подводи так меня, пожалуйста.

Нанятый госпожой Мейер доктор запретил Десмиру любые передвижения без помощи, по меньшей мере, на ближайшую неделю, и учёный сдался, посчитав аргументы Истанамарии весьма вескими. Впадать в немилость к её отцу было самым гиблым делом, так что в этом плане госпоже Мейер убедить его было несложно. К тому же, мэр ни разу не удосужился зайти в комнату к своему нежданному гостю, что Десмира очень даже радовало.

Каждый день, явно тайком, Иса приносила скучающему подопечному различные книги из библиотеки. Благодарно принимая их, учёный изучал тома от корки до корки, каждый раз поражаясь как уникальности коллекции мэра, так и пониманию в вопросах его интересов и исследований Истанамарией. Последнее его изумляло больше всего, ведь весь долгий период их знакомства, Десмир был уверен – госпожа Мейер не понимает в этом ровным счётом ничего.

Каждый день, после обеда, к нему украдкой наведывалась Лиеста, принося гостю какое-нибудь пирожное с обеденного стола и с интересом разговаривая с ним.

– Взрослые – глупые, – заключила как-то девчушка, подсовывая Десмиру очередное утаённое пирожное, – они думают, что в лечении помогают лекарства. Враньё. Ничто так не помогает, как что-нибудь вкусненькое. Мама говорит, ты болеешь, так что тебе определённо нужна двойная порция.

– Уверен, я бы не смог поправиться без вашей заботы, уважаемая юная леди, – заговорщически улыбнулся ей Десмир, принимая вкусный дар.

Офицер Лорен посетил пострадавшего на третий день после случившегося. Слуги принесли для него широкое низкое кресло, и он вальяжно разместился в нём, задумчиво почёсывая редкую седеющую бородку на рябом уставшем лице.

– Бледный, как поганка, – резюмировал Лорен, окинув Десмира взглядом с затаившимся на задворках сочувствием. – Повезло тебе с любовницей, конечно, отдыхаешь, как аристократ, – словив на себе полыхнувший взгляд господина Мардара, он поспешил сменить тему и перейти к делу: – Тот, которого в подворотне тогда скрутил, каким-то чудом сумел сбежать до прихода полицейских. Как – ума не приложу, предположу, что помог кто-то. Гордартена повязали в ту же ночь, сидит за решёткой вот уж третий день и льёт слёзы, клянётся, что это мог быть кто угодно, только – не он. И знаешь, что, Дес? Я ему верю. Нанять убийц – поступок трусливый, вполне в духе такого мелкого аристократишки, как Гордартен, но… Сдаётся мне, его подставили. Ибо, поверь моему многолетнему опыту, даже ненавидя тебя всей душой, он для такого всё равно слишком труслив, себялюбив и мелочен душой. Есть мысли, кто ещё мог тебе желать смерти?

– Боюсь, если я сяду писать предполагаемый список, то задержу вас здесь до самого вечера, – обескураженно покачал головой Десмир. – Впрочем, я всё равно его составлю и попрошу доставить вам. У меня много злопыхателей, думаю, вы прекрасно понимаете, почему. Остаётся только положиться на компетентность полиции.

– Хорошо, будем искать и расследовать, – Лорен поднялся, тяжело опершись о резные подлокотники кресла. – Вместе со списком передай на моё имя полноценное заявление с описанием всех подробностей покушения. И ещё… Я бы тебе не рекомендовал пренебрегать попытками твоей… м… госпожи Мейер тебя защитить. Геройство в твоих реалиях – путь в могилу.

Кивнув, Десмир тяжело вздохнул. Он и не сомневался – Истанамария непременно подговорит офицера убедить непослушного протеже в необходимости охраны. Не исключено, что она подкрепила свои уговоры небольшим «дивидендом», отчего у Десмира на душе заскребли кошки – когда-нибудь он точно разорит её и она всей душой его возненавидит.

По прошествии недели доктор разрешил Десмиру передвигаться по особняку самостоятельно, но – непременно при этом использовать трость для снижения нагрузки на правую ногу. Не затягивая, упрямый учёный принялся тут же расхаживаться по длинному коридору около своей комнаты, прихрамывая и стискивая зубы от болезненных ощущений в ноге. Проследив за этим недовольным взглядом, Истанамария ничего ему не сказала, только в следующий раз принесла из библиотеки сразу две книги и пообещала, что, если он не успеет их прочесть за этот день, на следующий она принесёт уже другие. Десмир одарил её укоризненным взглядом и, дождавшись, когда госпожа Мейер отправится по своим делам, стал расхаживаться по коридору, одной рукой опираясь на трость, а в другой держа книгу.

Спустя ещё одну неделю, он натянуто поблагодарил мэра за гостеприимство, добившись его аудиенции, и поспешил покинуть особняк семейства Мейер, несмотря на все препирательства Истанамарии. Расследование зашло в тупик, и она опасалась нового покушения, тем более что от охраны Десмир всё равно упрямо отказался. Это не помешало ей приставить к нему доверенного человека, без разрешения приглядывающего за её строптивым подопечным, но спокойствия от этого у девушки ничуть не прибавилось.

– Я потратил слишком много времени на бездействие, – сказал он своей покровительнице на прощание. – Это неприемлемо даже при угрозе моей жизни.

Стоя на крыльце, Истанамария проводила его тревожным взглядом, предпочтя промолчать и вовсе не прощаться с ним. Она вообще не любила смотреть кому-то вслед – на задворках сознания почему-то всегда появлялась страшная мысль – удаляющийся силуэт уходит из её жизни навсегда, и она его больше не увидит. Такое и правда случалось в её жизни не раз, и треклятое чутьё не давало обеспокоенной госпоже Мейер покоя.

Несмотря на случившееся, учёный быстро влился в привычную для него жизненную рутину. Своего наблюдателя, приставленного Истанамарией, Десмир выявил довольно быстро. Возвращаясь в очередной раз из лаборатории домой, он подстерёг его за поворотом коридора в общежитии, где снимал скромную комнату. Молниеносным движением прижав его к стене, Десмир решил было на всякий случай отправить незнакомца в прогулку по бессознательности, но высокий массивный мужчина дружелюбно улыбнулся и примирительно поднял руки, быстро проговорив:

– Спокойно, спесивец, я тебе не враг. Госпожа Мейер велела за тобой приглядывать.

– Ладно, живи… пока, – в тон дружелюбному тону незнакомца ответил Десмир, помедлил и всё-таки отпустил его. – Сегодня я больше никуда не пойду. Дверь закрывается на два обычных замка и один механический, который я сам изобрёл. Его кроме меня не сможет открыть никто другой.

Одобрительно кивнув, мужчина развернулся и неспешным шагом ушёл. Первым порывом Десмир хотел направится к Исе прямо посреди ночи и высказать всё, что он на этот счёт думает, но – сдержался и поплёлся к своей комнате, тяжело опираясь на трость и прихрамывая.

Чем больше она будет о нём переживать, тем больше станет подставлять себя и рисковать своим статусом в необдуманном порыве защитить его от всех бед. Десмиру некогда строчить ей письма изо дня в день, а так Истанамария хотя бы не будет лишний раз беспокоится за того, кто и так привносит в её жизнь слишком уж много проблем… и трат. Он тяжело вздохнул, колдуя над замысловатыми замками в свою скромную обитель.

Закрыв за собой дверь, Десмир бросил на стул свой потёртый плащ, который он обычно носил, если не посещал приёмы, и улёгся на кровать, не раздеваясь. Мысли кружились в голове по траекториям каких-то безумных орбит, норовя свести с ума. Наконец, в их эпицентре, в закипающем разуме возникло лицо Истанамарии, приветливо улыбающейся ему той смущённой улыбкой, что была на её лице при их первой встрече. Погрузившись в тёплые воспоминания, Десмир провалился в спасительный сон.