Глава 12

Спесь радостного ликования быстро сменилась осознанием произошедшего. Казалось бы – это была безоговорочная победа, ведь его изобретение нашло применение и – самое главное – работало, полностью выполняло свою функцию, но… Десмира мучили кошмары. Они преследовали его и во сне, и наяву, сводя запертого в особняке учёного с ума.

Сны были особенно яркими и уничтожающими. Падающий с небес раненой птицей Каратель, рассыпающийся пеплом, который, словно живой, надвигался на Киершу, норовя пожрать её и похоронить под собой и город, и всех его жителей. Обожжённые, в ужасающих ранах и с отслаивающейся кожей, невидящие провалами на месте глазниц солдаты, надвигающиеся на Десмира с непоколебимой неотвратимостью и желанием отомстить, вернуть ему ту боль, что испытывали они.

Ничего из этого он не видел в реальности, но сознание не давало учёному покоя, подкидывая всё новые и новые жуткие картинки. Он убил их. Убил всех – и Людей, и солдат, и – кто знает – весь мир… Он нажал кнопку. Одно простое движение, один шаг в безвозвратность. Десмир смотрел на свои трясущиеся руки и видел, как по ним стекала тёмно-алая кровь. Он осознавал, что это – нереально, но всё равно исступлённо смотрел на них безумным взглядом. Его руки – руки убийцы…

От сумасшествия Десмира спасала только не отходящая от папы Лиеста. Новость о том, что недавно гостивший в их доме дядя – её отец, девчушку ничуть не удивила, в отличие от онемевшего от такого известия дедушки.

– А я знала, – сказала заговорщическим шёпотом она маме, – я большая и неглупая. Я на твоём месте среди всех джентльменов, тоже выбрала бы папу, он – хороший и добрый.

Истанамария рассказала об этом откровении Десмиру, в надежде, что его такая уверенность дочери хотя бы немного вернёт из бездны отчаянья, в которую он угодил. Муж же только тяжело вздохнул и даже не улыбнулся – чему радоваться? Лиеста вскоре разочаруется в нём, поймёт, что весь мировой бардак, который непременно начнётся, учинил именно её «добрый» папенька… Осознавая это, Десмир проводил с дочерью практически всё своё время, ощущая, насколько дорогим оно стало именно сейчас.

Вести доходили до запертых в особняке членов семейства Мейер с опозданием. Приставленный к Десмиру по приказу генерала Карнорга якобы камердинер, был не очень-то услужлив, отлучался от своего господина крайне редко и часто забывал приносить ему газеты из города.

Имсвера и Гвейна на территорию особняка больше не пускали военные, как и кого бы то ни было ещё – теперь для его посещения необходимо было исключительное разрешение генерала Карнорга. Истанамарию тоже никуда не выпускали, ссылаясь на небезопасность за пределами дома, а мэр и его супруга предпочитали не покидать своё жилище по собственной воле.

– Отдам тебе должное, зятёк, меня ещё никогда так рьяно не охраняли, – незлобно бросил господин Мейер Десмиру и усмехнулся, разглядывая в большое окно собравшуюся в благоухающем саду армию. Тот тоже бросил взгляд на военных, но сознание не преминуло явить воспоминание из недавнего кошмара и Десмир болезненно закрыл глаза, гоня его. Руки коснулась тёплая маленькая ладошка, успокаивающе поглаживающая запястье. Десмир тепло улыбнулся Лиесте и поднял дочурку на руки, унося подальше от всех кошмаров на этом свете. Девчушка радостно рассмеялась, обнимая папу и щекоча непослушными кудряшками.

Ощущая себя запертым в банке насекомым, Десмир злился и несколько раз силился сбежать, но ему ни разу этого не удавалось – охрана внимательно следила за тем, чтобы никто из семейства Мейер не покидал огороженной территории своего дома.

Даже в саду могла находиться только Истанамария, гуляя с дочерью под пристальными взглядами вооруженной до зубов охраны. Госпожу Мейер временный домашний арест не расстраивал, наоборот, она считала, что подобная мера будет только на пользу импульсивному супругу, способному в порыве натворить чего угодно и угодить не в то место и не в то время. Своё мнение по поводу произошедшего она предпочитала держать при себе, каждый раз уводя разговор в сторону, если он касался этой темы.

Пусть и приходящая с опозданием, доставляемая пресса никаких важных новостей в себе не несла. После большой статьи об удачном устранении Карателя, в которой не было ни слова ни о последствиях, ни о жертвах, ничего стоящего не обнародовалось. Мир как будто замер, а потом стал жить своей обычной жизнью.

Ничего не было слышно и о солдатах, отправленных генералом Карноргом осматривать место крушения – здесь удивляться было нечему – подобные нюансы всегда оставались военной тайной. С учётом того, что ждало бедолаг на месте крушения – по расчётам Десмира – останется таковой навсегда.

Недели тянулись невыносимо долго. Ни о каких «паре-тройке дней» речи уже не шло, казалось, что их заперли в доме навсегда. Иногда Десмира радовали посещением его коллеги, во всю работающие в Институте и периодически нуждающиеся в помощи и совете руководителя, но как бы учёный не упрашивал, его не выпускали в лабораторию даже под конвоем.

Через месяц своего заключения Десмир со всей горечью осознал, что отсутствие новостей – не всегда плохо, скорее наоборот. Решив, что угроза миновала, власти одной из отдалённых стран отдали приказ о запуске ракет по соседнему враждующему с ними государству, и последствия были ужасающими. Разумеется, они и представить не могли, какое смертоносное оружие попало им в руки. Спешно созвали международный совет, о результатах заседания которого пока не было известно абсолютно ничего.

В глубине души Десмир надеялся, что соплеменники урок усвоили и повторения страшного инцидента не повторится, но… на его руках уже была кровь. Кем бы они ни были, на Карателе были живые существа, от торирисов ничем не отличающиеся. И они, и десятки ничего не подозревающих молодых ребят, которым ещё жить и жить, по вине самодовольного гордеца покинули этот мир.

Он стал тем, кого так рьяно ненавидел всю свою жизнь. Горько осознавать, но – Люди были правы. Во всём. В застившей глаза ненависти Десмир не понимал самого элементарного факта – чудовища не только в космосе. Они везде. Да и он сам теперь являлся таковым. И эта мысль сводила с ума, неустанно стучась в висках.

Найти ищущего уединения в огромном доме – та ещё задача. Истанамария обыскала все комнаты, но мужа не нашла. Убежать ему вряд ли бы удалось, если только… Иса испугалась не на шутку. Подняв юбку простого домашнего платья чуть выше колен, она со всех ног побежала к лестнице на чердак. Мыло в доме найти было легко, с верёвкой сложнее, но в изобретательности своего мужа-инженера она не сомневалась.

Среди расставленного на чердаке всевозможного хлама, Истанамария действительно отыскала Десмира. Раскинувшись у самой дальней стены, он сидел на полу, потягивая нечто из пузатой стеклянной бутылки. Облегчённо выдохнув, девушка подошла к нему и села рядом с ним, обречённо уткнувшись лицом мужу в плечо.

– Ты сумел сбежать от своего надоедливого камердинера? – тихо спросила она.

– Как видишь, – безучастно ответил Десмир, обнимая её одной рукой, – в его задачу входит следить, чтобы я не покидал дом, так что, чисто технически, он вполне с ней справляется. Я слышал выстрелы сегодня утром. Наш дом пытаются взять штурмом?

– Нет, но количество желающих убить тебя увеличивается с каждым днём, – Иса подняла на него наполненный тоской и страхом взгляд. – Я думаю, нам нельзя больше оставаться здесь. Это слишком опасно. Я говорила с отцом, он настроен скептически, но всё-таки со мной согласен, матушка тоже. Нам необходимо всей семьёй перебраться в убежище как можно скорее.

– Из одной банки в другую… – эхом вздохнул Десмир. – Генерал Карнорг не очень-то подчиняется мэру, как можно было заметить в последнее время. Предположу, что вояки заняты чем-то другим сейчас, но военный переворот вполне может состояться. К тому же, уверен, Карнорг и прочие высокие чины также были в курсе о вашей генетической связи с Людьми, что сдерживало их амбиции. А теперь… – он вздохнул. – Не исключаю, что наш расстрел под любым предлогом – лишь вопрос времени. К тому же, с такими нападками со стороны общественности, будет весьма просто свалить всю вину на фанатичного мирянина или ещё кого. Ты права, надо уходить отсюда как можно скорее, но… Как ты себе это представляешь?

– Дорогой, как ты думаешь, сколько раз за время существования этого особняка сюда приходила разъярённая толпа, желающая убить мэра и всю его семью? – она прищурилась. – Насколько мне известно, по меньшей мере – восемь раз. Не иметь в доме на такой случай путей отступления – глупость несусветная. Увы, про основной ход военные осведомлены, и он под их надзором. Придётся воспользоваться старым.

– И ты мне о нём только сейчас рассказываешь? – недовольно встрепенулся Десмир.

– Да. Если бы ты вышел отсюда в город, тебя определённо поймали бы и заключили уже не дома, а в казарме или тюрьме, – не стала увиливать Иса. – Помимо этих фактов, не сомневайся, начали бы искать, как ты выбрался, и непременно бы нашли, лишив нас единственного пути побега из-под стражи. Дес, я понимаю, ты сейчас разбит и подавлен, отсутствие ясности ума в таком состоянии – это нормальное явление. Давай сосредоточимся на поставленной задаче. Одним в убежище нам не выжить, там весьма ограниченные запасы еды, вскоре придётся заниматься сельским хозяйством со всеми вытекающими, если наше нахождение там затянется, – она поморщила нос. – Специально отведённые для этого места там есть, но я не хочу брать с собой слуг. Наёмные рабочие всегда остаются наёмными, за пару грошей они донесут кому угодно о нашем местонахождении. Нужны торирисы, которым можно доверять. Увы, в моём окружении таковых нет совсем.

– Допустим, можем позвать в убежище Мирту и Йорна с их близкими. Как им об этом сообщить? – идея жены вселила в него слабую надежду на то, что всё ещё может не закончится катастрофой для них всех.

– Решение этой проблемы предоставь мне, – Истанамария успокаивающе погладила его по руке. – Для начала нужно выбраться самим.

Этой ночью семейство Мейер в полном составе не смыкали глаз. Приставленный к Десмиру камердинер мирно заснул на кровати в углу спальни господина – этим вечером во все напитки на ужине Иса умудрилась добавить сильного снотворного, и в особняке стояла гробовая тишина.

Далеко за полночь, Истанамария собрала пару небольших сумок – одну взяла сама, другую отдала мужу и не разрешила нести обе. Одев ничего непонимающую Лиесту, недовольно потиравшую заспанные глаза, Иса повела всех четверых – дочь, мужа, отца и матушку – в подвал.

О том, где находился старый лаз, родители не ведали – Истанамария отыскала его сама в далёком детстве, пытливо изучая в особняке каждый укромный уголок. По дому шли безмолвно и в темноте, опасаясь быть пойманными с поличным. В подвале Иса достала керосиновую лампу и зажгла её, в тёмном лабиринте среди запасов семьи Мейер она отыскала большую, приземистую, пустую бочку и открыла крышку. Протянув лампу Десмиру, Истанамария забралась в бочку и открыла дверцу, находящуюся на её дне. Муж вернул ей лампу и поднял дочку, чтобы передать девочку жене. Приняв ребёнка и тихо опустив Лиесту в проход, на грани слышимости Иса прошептала Десмиру:

– Ты последний. Закроешь, – и исчезла во чреве узкого коридора.

Помогая родителям жены, Десмир задумался, стоит ли впутывать своего отца в данное мероприятие. У него были проблемы с сердцем и лишние переживания могли сильно ему навредить. Спускаясь в темноту лаза на ощупь, он всё-таки решил, что стоит – кто знает, что произойдёт в этом мире уже завтра…

Протиснуться среди склизких стен труднее всего было массивному мэру, но он стоически не ругался, стиснув зубы. Лаз выводил за пределы огороженной территории особняка в окружающий его лес.

Выбравшись у корней многовекового дерева, Истанамария погасила керосиновую лампу и насторожённо огляделась. Забор, ограждающий особняк, здесь был в пределах видимости, но дежуривший у него солдат сладко спал, опершись спиной об ствол ближайшего дерева. Госпожа Мейер приложила палец к губам, показывая дочери, что нужно молчать, и Лиеста повторила её жест и кивнула. Помогая друг другу и стараясь не шуметь, впотьмах при свете луны и звезд, они направились прочь от своего дома.

Убежище находилось довольно далеко от особняка, но добрались они без происшествий ближе к рассвету. Истанамария уложила спать измученную переходом дочурку и принялась собираться на вылазку в Киершу.

– Я тебя не отпущу, тем более, одну, – упрямствовал Десмир, узнав, как его возлюбленная собралась уведомлять их друзей и тестя. – Тебя невозможно не узнать, ты… – он замолчал, изумлённо уставившись на кардинально изменившуюся Ису.

– Я могла бы заплатить кому-то из слуг, но доверить такое важное мероприятие другим торирисам будет слишком глупо, – также упрямилась она, довольная произведённым впечатлением. – Если хочешь, чтобы получилось хорошо и никто лишний не узнал – сделай сам. Доверься мне.

Госпожу Мейер действительно было не узнать – без яркого макияжа, со специально неестественно выбеленным лицом и подрисованными кругами под глазами она выглядела совсем другой женщиной, более возрастной, уставшей и вполне незаметной. Помимо прочего, Истанамария взяла с собой из дома потрёпанное тёмно-синее платье из дешёвой ткани, наверняка позаимствованное у служанки, и, облачившись в него, стала почему-то казаться ниже ростом. В довершении своего образа, Иса убрала пышные роскошные волосы под несуразную крупную шляпу с широкими полями и накинула на плечи видавший виды тёмно-коричневый палантин.

– Если ты не вернёшься к вечеру, я пойду искать тебя, – сдался Десмир, недовольно хмурясь.

– Ты письма составил так, чтобы все всё поняли? – проигнорировала его бурчание госпожа Мейер, убирая заветные конверты в потёртый ридикюль.

– Надеюсь. Я нарисовал карту. Схематически, – он поднял одну бровь, раздумывая, – Мирта точно поймёт, как добраться. В любом случае, я рассчитываю на неё. В письмах я указал всем место встречи за городом и обозначил время. Вместе должны добраться. Надеюсь…

– Хорошо, – Иса воодушевлённо улыбнулась мужу, – проверь кнопку оповещения на всякий случай. Вдруг кто-то решит прийти сам раньше остальных. Я вернусь как можно быстрее.