Работа над созданием ракетных установок шла полным ходом. Десмир редко принимал в ней непосредственное участие, чаще он руководил процессом и оценивал результат. В глубине души его терзала задетая гордыня – пусть о том, что он никакой не гений и взял большинство наработок из аппарата, размещённого в убежище, знал только он сам и его новоиспечённая жёнушка, всё равно было обидно за собственную некомпетентность.

Выдвинутые правительством и Орденом сроки были предельно сжатыми – о том, что Люди прилетят раньше, чем торирисы создадут средства обороны, опасались все. Однако, проведённые испытания по запуску «холостых» ракет убедили общественное большинство – причин для беспокойства с каждым днём всё меньше.

В самых первых испытательных запусках, проводимых на специально отведённом полигоне, общественность чуть не лишилась главного светила науки. Оценить масштаб опасности и зону поражения нового оружия оказалось непростой задачей – ранее ничего подобного на Соренрере не существовало.

При первом испытательном взрыве убежище наблюдающих за ним оказалось недостаточно безопасным и располагалось слишком близко к нему, отчего часть только-только спроектированной ракеты угодила прямиком в наполовину вкопанное в землю строение. Помимо Десмира, в нём находился его ближайший помощник и двое офицеров, но они стояли от окна дальше, чем учёный, и он получил несколько лёгких осколочных ранений от разбитого обломком ракеты окна.

Наблюдавшие за испытаниями в отдалении военные поспешили на помощь, как только увидели произошедшее, но господин Мейер от госпитализации наотрез отказался. Узрев, как безумный учёный выудил из руки застрявший в ней небольшой окровавленный осколок стекла и опьянённо улыбнулся, полыхнув вдохновлённым сумасшедшим взглядом, к нему прислушались и, после оказания первой помощи, испытания в этот день тут же продолжились.

Вечером того же дня, желая скрыть произошедшее, Десмир сообщил жене, что очень устал и хочет отдохнуть в отдельных покоях, но посыпался под испепеляющим взглядом Истанамарии, которая сразу же почувствовала подвох и… весьма негодовала. Все обитатели особняка семейства Мейер прониклись её негодованием настолько, что предпочли в этот вечер забиться по углам и не попадаться Исе под руку.

Как только все многочисленные проверки были проведены и Десмир остался удовлетворён их результатами, первые ракетные установки и боеприпасы к ним направились во все страны на двух крупных континентах, расположенных на поверхности Соренреры, независимо от геополитических отношений между ними. Десмир выполнил свою часть договора, подписанного им на бумаге с Орконтом Миерантидом сразу же после научного форума.

Проект получил высшую степень секретности, принципы создания и действия вещества в ракетах были известны только двум странам на планете, что вызвало общественный резонанс во всех прочих. Учёному на такие мелочи было наплевать, договор – есть договор, к тому же, чем меньше кто-либо знает об его изобретении, тем меньше шансов, что найдутся идиоты, решившие испытывать оружие не на настоящем враге, а на собратьях торирисах.

«Идиоты», по-видимому, находились – Десмиру стало известно, что охранявшие его, как бесценное сокровище, вояки, сумели предотвратить несколько попыток похищения учёного. О том, что это были не покушения, они выведали у злоумышленников на допросах. Десмир только криво усмехнулся, узнав о таком внимании к своей персоне со стороны иностранцев – он ни за что на свете, ни под какими пытками не рассказал бы ничего тем, кто мог хотя бы допустить мысль об использовании его творения против представителей своей же расы.

Первыми ракетные установки были расположены в окрестностях Киерши, дабы при необходимости сбить Каратель ещё на подлёте к городу. Ни о каких переговорах не могло быть и речи – все прекрасно понимали, чем грозило появление летательного аппарата при неповиновении воле Незримых. В том, что оно произойдёт, также ни у кого не было сомнений, в особенности в высших кругах как власти, так и Ордена.

Этот нюанс, признаться, Десмиру льстил – несмотря на всю щекотливость ситуации и осведомлённость всех властителей мира о возможных последствиях, желающих остановить проектирование, разработку или само создание открыто не было. Они как будто разом приняли правила игры, рьяно желая в ней участвовать и содействовать. Впрочем, учёный осознавал, что дело, вероятнее всего, не в том, что все так верят в гений его ума или силу разработок. Скорее, тем, кто держал на планете власть в своих руках, просто хотелось избавиться от власти «повыше», в лице Незримых Наблюдателей.

В таком ключе, тем страннее выглядело потворство в развитии проекта именно Орденом. По сути своей, если Люди перестанут быть угрозой или получится их хотя бы сдерживать, смысл существования этой организации отпадёт сам собой.

Здесь у Десмира были свои личные догадки, подкрепляемые косвенно тем, с каким пренебрежением сновавшие меж инженеров института военные относятся к присутствующим в стенах института представителям Ордена.

Несколько Смотрителей не самого высокого сана жались к стенам, будто пытаясь с ними слиться и исчезнуть, в особенности, когда вояки одаривали их насмешливыми взглядами. От «светила науки» они и вовсе шарахались, стараясь не попадаться ему на пути – как-то краем уха Десмир слышал, что Смотрителям запретили к нему приближаться, опасаясь, что среди них может оказаться фанатик из числа «мирян» – так называли тех, кто всеми силами противоборствовал общепринятой политике вооружения. Учёный тогда хмыкнул про себя – вне всякого сомнения, такой поворот вполне мог произойти, а покушений на его жизнь Десмиру хватало с лихвой. С момента проведения научного форума на изобретателя покушались шестнадцать раз, и это – только те, о которых он знал, вероятно, военная охрана смогла предотвратить куда больше.

В свете этих событий, повара в особняке стали проходить каждодневную проверку, несмотря на то что попыток отравления учёного зафиксировано не было. У личного навортиса Десмира появились два техника, тщательно следящих за состоянием аппарата и проверяющих его перед каждым вылетом куда-либо.

Личных телохранителей господина Мейера попытались заменить на самых лучших из военного управления, но он не позволил этого сделать – ему не нужны были «лучшие» охранники, куда важнее, чтобы им можно было доверить свою жизнь. Прознав про категоричность Десмира, Имсвер искренне поблагодарил его и, как показалось учёному, стал оберегать его с какой-то преувеличенной преданностью.

Подобные нападки учёного заботили совсем мало. Куда важнее для него была кипящая в стенах института работа. Десмир прекрасно понимал, какой может быть цена ошибки в ней или к чему приведёт банальная нерасторопность. Ведомый этими опасениями, он не гнушался быть резким и жёстким руководителем, не терпящим простоя или каких бы то ни было нарушений.

Порой, стоя на возвышении своего рабочего места и опершись о перила, он окидывал внимательным взглядом суетящихся подопечных, вспоминая помещение в особняке, где копошились многочисленные слуги семейства Мейер. Теперь у него есть целое здание, наполненное его подчинёнными, видящими в нём героя и спасителя. Поразительно, как может поменяться жизнь, ведь подобное совсем недавно он мог позволить себе только в самых смелых мечтах.

В томительном ожидании неотвратимого, Десмир и его команда увлечённо совершенствовали уже созданное ими, добавляя новые детали или находя более верные конструкторские решения.

Испытания учёный любил больше всего – видеть воочию плоды своих трудов было отдельным поводом для гордости и потехи самолюбия. Быстро скорректировав расчёты дальности поражения, убежище на полигоне перенесли достаточно далеко, чтобы находящиеся в нём ни коим образом не могли пострадать.

Десмира это немного расстроило – наблюдать за испытаниями ему хотелось максимально близко, даже первые из них он не считал опасными, но у военных на этот счёт было другое мнение, с которым приходилось считаться и отсиживаться на таком расстоянии, что разглядеть огрехи было проблематично.

Больше не осталось никого, кто посмел бы открыто критиковать работу Десмира. Те, кто писал разоблачительные и попросту обидные статьи в газетах, теперь скалили зубы в улыбках, не смея высказать хоть что-то общепризнанному гению в лицо.

Работа в институте быстро стала привилегией – все инженеры страны хотели поучаствовать в таком грандиозном и значимом проекте, но места хватало не всем. Господин Мейер самолично отбирал свою команду, отказывая самым известным и влиятельным коллегам, которые когда-либо смели говорить что-либо непотребное в его сторону.

Память у учёного была отменная. Он никого не забывал. И ничего. Злачно улыбаясь врагам в лицо, Десмир надменно выставлял их вон. По сути, в помощниках ему нужны были только послушно выполняющие его приказы ассистенты, высоколобые коллеги могли лишь навредить процессу.

Ассистенты… «…быть может, прощу тебя однажды…» – всплывало порой в памяти Десмира. Он не раз порывался наведаться к Мирте домой и вновь просить у неё прощения, позвать её на работу в институт, но уже не ассистенткой, а, к примеру, руководителем в каком-либо отделе. И каждый раз не мог. Сложно было объяснить, почему – это однозначно не было гордыней, скорее… учёный так и не смог сам себе объяснить, чем было это мерзкое чувство, грызущее его душу перед сном.

Спустя три месяца после первых испытаний, ранним утром возле особняка мэра, где теперь проживал и законный супруг его дочери, приземлился военный навортис. Он отличался от гражданских аппаратов более крепкой рамой, уменьшенными по размеру окнами и защитной раскраской. Десмира буквально вытащили из кровати – приказным тоном суровый господин в офицерском мундире велел изобретателю явиться на военную базу незамедлительно.

Застёгивая на ходу впопыхах накинутую рубашку, Десмир поспешил забраться в навортис, и тот резко взмыл вверх, устремляясь на окраину столицы. Там, на самой высокой сопке из всех, окружающих Киершу, находилась крупнейшая военная база в стране.

Ещё в полёте, через небольшое окошко учёный увидел на горизонте в небе приближающийся тёмный силуэт, размером с точку. Вне всякого сомнения, это был легендарный Каратель, появления которого все так боялись. Сердце ухнуло куда-то вниз, а дыхание сбилось. Одно дело – представлять встречу в своей голове, и совсем другое – быть её свидетелем.

Существование убежища для потомков Людей так и не стало общественно известно, поэтому в этом городе об их технологическом развитии наглядно могли судить только представители семейства Мейер. И сейчас, как раз одному из них было страшно до глубины души.

Подавляя в себе накатывающий ужас, Десмир спустился на плац и поспешил в центр управления, монументальной громадой возвышавшийся на противоположной его стороне. На полигонах этой базы часто проводились не самые масштабные испытания, благодаря чему расположение зданий и их назначение учёный прекрасно знал.

Пройдя по полутёмным коридорам – мощь установленных на базе генераторов распределялась на иные нужды, так что затраты электричества на освещение минимизировались – Десмир вышел в огромный зал, по периметру которого располагались огромные – во всю стену – обзорные окна. В помещении стоял напряжённый гул, меж расставленных столов происходила какая-то умеренная суматоха – таковую могли наводить лишь слишком привыкшие к дисциплине и до последнего старающиеся её поддерживать.

На возвышении, в дальнем конце зала, лицом к окну стоял статный мужчина в офицерской форме, сложив за спиной руки в замок. Он был невозмутим и непоколебимо статичен среди творящегося вокруг него, словно застывшая скала. Несмотря на то, что суровый генерал Карнорг вызывал у Десмира тихий трепет, вероятно, внушённый ему ещё в юношеские годы в военном училище, учёный уверенно направился в его сторону.

– …ждут указаний, – на подходе к нему долетел до слуха Десмира обрывок доклада подчинённого своему генералу. Он обернулся, увидев изобретателя, и пронзил его тяжёлым взглядом. Кивнув докладчику, Карнорг отпустил его и жестом подозвал Десмира ближе к себе, чтобы их разговор не могли слышать его подопечные.

– Все системы готовы к запуску, – сказал ему Карнорг, – права на ошибку у нас быть не может. Вы планировали увеличить радиус поражения, вам это удалось? На какое расстояние мы должны его подпустить, господин Мейер?

– Визуально цель уже должна находиться в радиусе поражения, но я бы перестраховался, – признался Десмир. – Промах может стоить жизни всем нам, а настроить достаточно высокоточное прицеливание нашей команде, увы, не удалось. Однако, смею вам напомнить, что, чем дальше получится сбить Каратель, тем безопаснее это будет для жителей Киерши. В любом случае, настоятельно рекомендую эвакуировать после удара хотя бы северную часть города.

– Все проблемы будем решать по мере поступления, – отрезал генерал, коротко кивнув. – Для начала нужно устранить цель. Одна ракетная установка заряжена, до оставшихся трёх пока доставляют ракеты, но это – дело пары минут. И ещё какое-то время потребуется на подготовку. Я отдаю приказ сейчас, если что-то пойдёт не так, у нас будет ещё три попытки, – и, еле слышно себе под нос, он добавил: – Надеюсь…

Запуск ракет пока не мог производиться удалённо прямо из центра, эту технологию только начинали внедрять и протестировать не успели. Вместо этого сигнал к запуску подавался звуком – на всей территории военной базы взвыли сирены. Генерал Карнорг и стоящий рядом с ним Десмир не сводили взгляд с ракетной установки, которую хорошо было видно из командного центра. Минута. Две. Три. Ничего не происходило, только наметившийся на горизонте Каратель нарочито медленно увеличивался, приближаясь и пугая своей неотвратимостью.

Генерал недовольно свёл брови и жестом отдал приказ дежурившему поодаль солдату, который немедленно умчался в сторону видимой из окна ракетной установки. Из командного центра было видно, как он добрался до громадного устройства, на фоне которого парень выглядел муравьем. Вновь томительное ожидание растягивающихся в нём секунд. Спустя минуту посланник снова выбежал на плац, во всю прыть помчавшись обратно в командный центр. Не дожидаясь его возвращения и не слушая окликнувшего учёного генерала, Десмир сам направился ему навстречу.

– Там… за пультом… он без сознания! – выпалил сильно запыхавшийся солдат, наткнувшись на изобретателя в коридоре.

– Передай Карноргу, я разберусь, – коротко кивнул Десмир и сам во всю прыть устремился через плац, меряя его широкими шагами.

В кабине управления было тесно, душно и даже затхло. До потерявшего сознание Десмиру дела не было. Даже если это – сердечный приступ, сейчас на кону стояло куда большее, чем одна жизнь. Бесцеремонно отодвинув стул с бренным телом, Десмир внимательно оценил работоспособность системы и дальность нахождения цели.

Достаточно близко, чтобы ракета достигла её. Достаточно далеко, чтобы не задеть ударной волной базу, а тем более – Киершу. Зло посмотрев в прицел исподлобья, он отмёл все сомнения и страхи. Вот – он, а вот – его враг. Всё просто. Переведя в надлежащее положение необходимые рычаги, Десмир вдавил в пульт округлую красную штуку в пару пальцев размером, в аппарате Людей называемую «кнопкой».

Стекло в узких окошках негромко лязгнуло, исчезая в нижней стенке – горький опыт испытаний научил конструкторов, что даже на большом расстоянии от взрыва стекло может разлететься от воздействия ударной волны и поранить находящегося внутри. Звякнули затворы, закрывшие прицел с двух сторон – он тоже был больше не нужен, так как в установке только одна ракета, а стекло в нём также могло пострадать от взрывной волны.

Громоздкий механизм громко заурчал, словно проголодавшийся зверь, задрожал и испустил из своих недр смертоносную ракету, устремившуюся к цели. За момент полёта Десмир забыл, как дышать, заворожённо следя за ней. Мгновение, и ракета с силой ударилась в обшивку Карателя, взорвавшись при ударе. Далёкая ослепительная вспышка закрыла собой тёмный летательный аппарат, ярким светящимся шаром устремившись во все стороны от него.

Коснувшись поверхности земли, шар как будто оттолкнулся от неё, превратившись в полусферу. База находилась на возвышенности, и отсюда было видно, как снесло взрывной волной весь лес почти до самого основания сопки, на которой она располагалась.

Звук дошёл мгновением позже, даже здесь он казался оглушительно громким, как будто взрыв произошёл не вдалеке, а прямо над головой. Десмир инстинктивно закрыл уши руками, поморщившись. Установку ощутимо тряхнуло, и учёный не удержался, упав на пульт управления. Хорошо, что ракета в пусковом механизме была всего одна, и он не выпустил этим ещё одну…

Поднятый волной с поверхности грунт застил вид и о происходящем внутри сферы взрыва не было понятно ровным счётом ничего, но учёный не сомневался – Каратель уничтожен и наверняка рухнул с небес. С такого расстояния было невозможно различить, целиком или только обломками, а может быть, даже пылью – о последствиях удара Десмиру всегда некогда было думать.

Единственное, о чём он размышлял, так это о необходимости последующих мер по эвакуации ближайших населённых пунктов. И то, учёный понимал это только потому, что так много раз посещал Пранерестон и был лучше всех в этом мире осведомлён о том, какова цена использования столь смертоносного оружия.

Выпущенная из установки ракета, по предположению изобретателя, была намного слабее бомбы, сброшенной когда-то на Пранерестон, но, тем не менее, последствия взрыва отличались разве что масштабностью и расстоянием распространения «радиации» – ему так и не удалось разобраться, что подразумевал под собой этот термин, вычитанный всё в том же аппарате в убежище. Одно господин Мейер понимал однозначно – «болезнь Незримых» связана именно с этим страшным словом.

Через узкое окошко в кабине управления Десмир увидел, как несколько десятков солдат высыпало на плац и устремилось к навортисам. Он не раз предупреждал о последствиях взрыва военных и генерала Карнорга лично, но, судя по происходящему, тот пропустил сказанное учёным мимо ушей. Выпрыгнув из кабины и разом позабыв об оставшемся в ней бессознательном бедолаге, Десмир принялся махать руками и кричать, что было сил:

– Куда?! Стойте! Вы погибнете! Да остановитесь же!

Его слова утонули в шуме пропеллеров навортисов, резко устремившихся сначала вверх, а затем и в сторону крушения Карателя. Забежав в центр управления, Десмир принялся убеждать генерала отозвать улетевших хоть как-то, быть может, получится спасти их от поражения страшной болезнью, по-прежнему значащейся в его голове, как «болезнь Незримых». Генерал остался невозмутим и ничего предпринимать не собирался, безучастно остановив учёного строгим взглядом и холодной фразой:

– Если вы правы, господин Мейер, то – такова их судьба. Проверить место крушения необходимо в кратчайшие сроки для понимания обстановки и планирования дальнейших действий. Смерть не обойдёт никого из нас, если эти бойцы геройски отдадут свои жизни ради безопасности Киерши и всей Соренреры – их гибель не будет напрасной.

Замерев в исступлении, Десмир уставился на него, как на приведение. Или, скорее, на чудовище… Слова генерала ударили учёного, словно обухом по голове. Как можно было так цинично относиться к чьей-то жизни? К такому количеству жизней?

– Один из отделов нашего Института подготовил средства индивидуальной защиты для пары десятков бойцов, они хранятся на этой базе. Вы ведь знали об этом, зачем такие жертвы? Оснащение солдат заняло бы всего несколько минут… – стараясь сдерживать волну гнева, выдавил ошарашенный Десмир.

Карнорг тяжело вздохнул и одарил его недовольным взглядом, словно учёный был надоедливой мухой, жужжащей над ухом. Он коснулся плеча одного из подчинённых, стоявшего рядом, и таким же ровным безучастным голосом произнёс:

– Господин Мейер сделал на сегодня всё необходимое. Сопроводите его домой и передайте охране, чтобы тщательно позаботились о его сохранности. В том числе, чтобы в целях безопасности он не покидал своё жилище пару-тройку дней, – генерал обернулся к обомлевшему Десмиру, и на его лице появилась тень уважительной улыбки: – Ступайте, господин Мейер. Если ваше участие потребуется, не сомневайтесь, за вами обязательно придут. Сегодня вы – герой, а героям следует отдыхать.

– Эвакуируйте город! – успел бросить ему Десмир, пока его под руки не повели к дверям.

– Конечно-конечно, – донеслось надменное до слуха учёного.

Вывернувшись из цепких рук сопровождающих, Десмир рванулся назад, намереваясь остановить это безумие единственным известным ему способом. Какой расклад ожидал его после – уже неважно, он осознал, что этому живодёру наплевать на жертвы и никто не сможет его убедить в необходимости защитных мер. Рванувшись к генералу, со злым оскалом на лице, Десмир почти дотянулся до него прежде, чем сознание резко померкло от удара по затылку.

Пришёл в сознание он ещё в доставляющем его в особняк военном навортисе, чей пропеллер, казалось, гудел прямо в голове. Истанамария встретила мужа всклокоченной и перепуганной. Десмир молча обнял её за талию и увёл обратно в дом, краем глаза заметив, как его сопровождающий направился передавать приказ генерала охране.

– Что происходит? – прошептала Иса, когда они вошли в дом и дверь за ними закрылась.

– Помнишь легенду о кладезе чудес? Его все хотят отыскать и открыть, но никто не знает, что в нём хранится… – задумчиво и также шепотом ответил ей обескураженный Десмир, – Кажется, именно я отыскал его и открыл… И выпустил наружу величайшее зло, что когда-либо знал наш мир. Для меня, всю мою жизнь этим злом были Люди… Родная, я никогда так не ошибался…