В назначенный день Мирта надела первое подаренное госпожой Мейер платье, хранящееся в шкафу девушки с юбилея Истанамарии. Та присылала ей в последствии и другие, но после мероприятий Мирта их продавала, покупая на вырученные средства лекарства для матушки и водя её к врачу, лечение у которого было весьма дорогостоящим.

Это платье не только казалось девушке самым красивым – оно не покидало шкаф «на всякий случай» – мало ли, вдруг Мирту пригласят на очередной приём у госпожи Мейер, и у той возникнет резонный вопрос, если ассистентка её протеже придёт в своих привычных «лохмотьях». Мирта вздохнула, с силой сжав платье в руках. Ассистентка… удивительно, что о ней вспомнили и решили пригласить на свадьбу.

Нарядившись в последний раз, Мирта с тоской посмотрела в зеркало. Делать распрекрасные причёски подобно тем, что создавали служанки госпожи Мейер, она так и не научилась, но – и так сойдёт. Теперь вся эта шелуха совершенно неважна. В дверь негромко постучали, и девушка вздрогнула, прислушиваясь – может, это к соседям? С минуту стояла тишина, однако, стук повторился и был более настойчивым. Мирта осторожно приоткрыла дверь и увидела за ней смущённо улыбающегося Йорна.

– Здравствуй. Я не сомневаюсь – раз на торжество пригласили меня, то тебя-то уж наверняка. Ты плохо чувствовала себя позавчера, и я решил, быть может, стоит тебя… сопроводить? – он замялся, смутившись ещё больше.

– Здравствуй, Йорн, очень любезно с твоей стороны, – изумилась Мирта, выходя за дверь. – Ты тоже удивился, что тебя позвали?

– Я удивился самому факту подобного торжества, – признался юноша, учтиво подставляя девушке локоть. – То, что госпожа Мейер влюблена в мастера было заметно всем и уже давно, но вот то, что они решили это всё довести до свадьбы… ещё и такой масштабной, и – именно в такое время, – Йорн свёл брови. – Этакий пир во время чумы. В любом случае, с яствами там и правда навряд ли будут проблемы, так что почему бы и… да? – он хитро улыбнулся, а девушка согласилась – помимо возможности пообщаться с Десмиром, это, пожалуй, последний такой её приём с богатым фуршетом.

Счастливым обладателем навортиса Йорн не являлся, и им вместе предстояло идти через весь город пешком. Мирта была к такому готова – сегодня она надела не дорогие, подаренные Истанамарией туфли, а свои – старые и потёртые, но зато – удобные. Ей больше не хотелось выглядеть той, кем она не являлась. Теперь это больше не имело никакого значения.

Охраны вокруг особняка в этот раз было намного больше. В основном, это были военные, все, как один, статные, высокие, широкоплечие и с каменным выражением на лицах. Их однотонная, тёмно-серая форма сливалась с ограждающим особняк забором, отчего казалось, что забор был живым и подвижным.

Создавалось впечатление, что ассистенты шли не на свадьбу к своему мастеру, а на военную базу. Вопреки их ожиданиям, проблем со входом не возникло, хотя проверка была более серьёзной, чем в прошлый раз. Девушка нахмурилась – неужели Десмиру уже сейчас что-то настолько угрожало, что требовались подобные меры?

Среди цветущего и благоухающего приусадебного сада то тут, то там, также встречались дежурившие военные. Мирта переглянулась с Йорном, не сговариваясь, они зашагали по дорожке быстрее. Ощущение какой-то странной небезопасности скользкой змеёй проникало в душу и подгоняло поскорее отсюда убраться в более спокойное место.

Швейцар, появившийся при входе в особняк, услужливо открыл гостям дверь, проинформировав их, куда следует направляться, чтобы попасть на торжество. Внутреннее убранство особняка сверкало чистотой – слуги семейства Мейер сегодня постарались на славу. Мирта заметила, что Йорн сбавляет шаг и поинтересовалась, так же ли ему неуютно, как и ей.

– Не то, чтобы неуютно, – вполголоса задумчиво произнёс он, – скорее… почему-то очень не хочется попадаться на глаза невесте. Она мне и раньше не сказать, что нравилась. Когда на тебя смотрят с высока не очень-то приятно, знаешь ли, – Мирта улыбнулась – выходит, не одна она часто наталкивалась на высокомерие госпожи Мейер, – Будем надеяться, что мы ей совершенно неинтересны, и она обделит нас своим вниманием.

– Согласна с тобой, тоже на это уповаю, – она смущённо улыбнулась. – Спасибо, что проводил меня, – искренне поблагодарила его девушка. Ей не хотелось оставаться одной, но поговорить с мастером необходимо было наедине.

Зал постепенно наполнялся гостями. Йорн, на удивление, намёк понял и откланялся, отправившись блуждать меж накрытых столов и как бы невзначай пробуя всё, что приглянулось. Мирта тепло улыбнулась, провожая его взглядом – выходит, раньше она зря так снисходительно относилась к ушлому пареньку – Йорн был куда умнее и прозорливее, чем виделось ей раньше.

Да что уж… Мирта ревновала мастера к нему – ведь, если ассистировал Йорн, у девушки в этот день был выходной и она не видела Десмира, что в её картине мира в то время делало день совершенно пустым и бесполезным. Как глупо прошлые наивные мечты выглядели сейчас… Она вздохнула и опустила глаза в пол – плакать категорически было нельзя. Не время и не место.

Сама церемония бракосочетания проходила за закрытыми дверьми, лишь для близких и родственников. Даже журналистов на неё не пустили, о чём те сетовали на страницах газет ещё до начала мероприятия и строили всевозможные теории на этот счёт. Здесь же, на торжестве, представители прессы присутствовали, с интересом дожидаясь молодожёнов.

Признаться, Мирта ожидала от госпожи Мейер любых сюрпризов, в том числе и алого платья даже на свадьбе, но нет. Истанамария чинно вошла в зал, держа под руку новоиспечённого супруга, который теперь выглядел холёным аристократом в белоснежном костюме. Его привычный девушке взгляд сильно изменился, словно обретя какую-то остроту и… циничность? Мирта нахмурилась, не желая верить в то, что увидела.

Невеста и вовсе напоминала прекрасное небесное создание в летящем, усыпанным россыпью сверкающих бриллиантов, пышном платье. Она кокетливо улыбалась всем вокруг, словно само воплощение добродетели. «Белым платьем чёрную душу не скроешь, – подумала Мирта, закусив губу, – Надеюсь, ты Десмира не весь вечер рядом с собой на привязи будешь держать…»

По счастью, после всех обязательных церемониальных условностей, жених и невеста порознь направились беседовать с гостями и принимать поздравления. Десмира гости окружали плотной толпой, тогда как поток желающих лично поздравить Истанамарию закончился гораздо быстрее. Мирта скромно сидела на уголке дивана поодаль, дожидаясь своей очереди. То, что она хотела сказать мастеру было куда серьёзнее банальных поздравлений и требовало обстоятельности и времени. Внимательно наблюдая за Десмиром, девушка не заметила, как к ней подошла Истанамария и, шурша складками вычурного платья, опустилась рядом с ней.

– Спасибо, что пришла, Мирта. Для него это важно, – вальяжно откинувшись на спинку дивана, произнесла госпожа Мейер. По традиции, если фамилия принадлежала роду управленцев, то второй супруг брал её независимо от половой принадлежности, поэтому Иса сохранила свою фамилию после церемонии бракосочетания.

– Я так не думаю, – эхом отозвалась Мирта и напряглась – помимо личной неприязни между ними, прямое обращение Истанамарии не сулило ей ничего хорошего.

– Зря, – коротко ответила Иса, ставя локоть в высоких, ослепительно белых перчатках на подлокотник дивана. – Твой поджог был очень кстати тогда. Не подумай, что я злюсь. Наоборот. Весьма тебе признательна за своевременность столь самоотверженного шага.

Изумлённо обернувшись, Мирта одарила её испуганным взглядом. Она силилась что-то сказать, но слова рассыпались от такого серьёзного обвинения, и девушка лишь растерянно хлопала ресницами.

– Да брось, в отличии от полиции, мне это было очевидно с самого начала, – умилилась её реакции Истанамария. – Страх за жизнь любимого способен толкать женщин на отчаянные поступки. Уж поверь мне, прекрасно знаю это, понимаю и… практикую. Не переживай, ни он, ни полиция, об том не узнают. Это будет наш маленький секрет.

– Вышло только хуже… – еле слышно отозвалась Мирта, опуская глаза в пол. Отрицать содеянное не имело смысла, но то, что оно сыграло на руку именно Исе, было очевидно.

– Отнюдь, – неспешно не согласилась с девушкой госпожа Мейер, – я прекрасно понимаю, малышка, как ты всё это видишь. Однобоко. Ты удивишься, когда подрастёшь и осознаешь, что я спасла вас обоих. С таким характером, жертвенностью и терпеливостью твоя дальнейшая жизнь была бы адом, в котором ты отдавала бы себя другим, забывая о себе. И что бы тебя ждало в итоге? Удобных девочек не любят, Мирта. Ими пользуются, не ценят, вытирают об них ноги, а в конце их ждёт место на кладбищенском отшибе, куда никто не придёт навестить и принести цветы. Не смотри на меня так, ты прекрасно понимаешь в душе, что я права, – Мирте показалось, что в её ледяных глазах даже промелькнула тень сочувствия. – Помимо прочего, Десмира с тобой тоже не ждало бы ничего хорошего. Удобство порождает лень и безынициативность. Зачем работать, стремится к чему-то, когда и так есть всё? Жена тащит на себе, как ломовая лошадь, и быт, и потомство, и финансы, ещё и ублажает, как только может. То, что ты видела последние месяцы до форума – было бы вашей совместной жизнью в раскладе, где отсутствую я. Мне неважно, малышка, веришь ты мне или нет, но, если ты осознаешь сказанное мной – твоя жизнь сильно изменится. Того, кого ты полюбила, создала я. Планомерно, терпеливо, изо дня в день поддерживая его в необходимом размере и подталкивая к величию, которого он в итоге и достиг. Этот путь был долгим и упорным, но мы оба получили то, что хотели. Искренне желаю тебе того же.

Не дожидаясь ответа, она поднялась и направилась дальше общаться с гостями, оставив обескураженную Мирту размышлять в одиночестве. Ей очень захотелось снова убежать, так далеко, насколько хватило бы сил. Вот только нельзя сбежать и спрятаться от себя самой. Собрав остатки воли в кулак, Мирта упрямо продолжила ждать, пока освободится Десмир. Мастер поймал на себе её гнетущий взгляд и учтиво откланялся гостям, с которыми беседовал, направившись к девушке. Он опустился рядом с ней на диван и виновато произнёс:

– Благодарю тебя, что ты пришла. Я так и не извинился перед тобой за тот спектакль и своё неподобающее поведение. Прошу, прости меня, Мирта, – Десмир посмотрел ей в глаза, ища в них такое привычное понимание.

– Хорошо. Я понимаю, что это было идеей Истанамарии, уверена, ты никогда бы так не поступил со мной по собственной воле, – говорить было сложно, слова снова стали рассыпаться и теряться в потоке мыслей, заглушаться стуком сердца в висках.

– Милая моя Мирта… Я не телёнок на чьём-то поводу. Если я что-то делаю, я делаю это по своей воле и неважно, чья это была идея. Я принял её и поступил так, потому что сам посчитал правильным подобное поведение в сложившейся ситуации, – он вздохнул. – Не оправдывай меня за счёт Истанамарии. Да, её методы достижения целей порой жестки и беспринципны, но – чаще всего – действенны. Я с ней солидарен и, признаться, вряд ли бы добился чего-то стоящего без её советов. Даже если бы и добился, всё, что ждало мои исследования – огонь или полка в архивах Ордена. Я всегда её любил, с первого дня нашего знакомства. Просто не верил, что мы сможем быть вместе хоть когда-то…

– Я поняла, – перебила его Мирта. Слышать эти его слова было невыносимо больно, и она позволила себе такую вольность, – с нашими с тобой отношениями и вашими с… госпожой Мейер – для меня всё предельно ясно. Я принимаю твои извинения и, быть может, прощу тебя однажды, но я пришла не за ними, как ты мог подумать. Дес… ты понимаешь, к чему идёшь и чем это грозит всему миру?

– Прекрасно понимаю, как и всегда, – пожал плечами Десмир, выхватывая взглядом среди присутствующих свою невесту, ответившую ему хитрым коварным взглядом. – Я положу конец диктатуре, угнетавшей нашу планету пять столетий. Создам защитный барьер, не позволяющий Людям даже приблизиться на Карателях к нашим городам. Мы будем свободны, Мирта!

– Допустим, – тихо отозвалась девушка, – А что потом? Ты всерьёз думаешь, что Люди оставят нас в покое? И – что немаловажно – что торирисы, узрев мощь созданных тобой ракет, не станут запускать их через границы в государства, с которыми враждуют?

– Люди как раз вряд ли захотят с нами связываться, если мы дадим им отпор хоть раз, – упрямствовал Десмир. – А во главе государств не идиоты же сидят. К тому же, первое условие договора о поставках – никогда не применять оружие против торирисов. Разумеется, это было тем, о чём я подумал изначально.

– А ты не подумал, что как только они его получат, им станет плевать на мнение какого-то там изобретателя? История Эдернауса тебя ничему не научила? – Мирта обречённо всплеснула руками.

– Ты слишком всё омрачаешь, – отмахнулся Десмир. – Как и многие скептики вокруг меня. Мне понятны все опасения, но, если ничего не делать – ничего и не изменится. Наука останется в клетке ограничений Ордена, мы всё больше и больше будем отставать от врага в развитии и в конечном итоге – никогда не сможем дать отпор. Возможно, поздно уже сейчас. Прости, но никто не переубедит меня. Стоит хотя бы попытаться. Если мне уготована судьба Эдернауса – я всё равно не откажусь от своих стремлений. Чего стоит одна жизнь, против спасения миллионов? Я должен, понимаешь? Ради будущих поколений. Ради моей дочери, наконец, – поймав на себе укоризненный взгляд, он понизил голос и сказал с уверенностью: – Лиеста – моя дочь. Не только по законам брака с её матерью. Биологическая. Я не только доверяю словам Исы. Она убедила меня посетить одного учёного-биолога из подопечных Орконта… Он исследовал нашу генетическую связь и подтвердил её, хотя я об этом не просил и не видел в этом необходимости.

– Ух ты, вот это – действительно неожиданно, – нахмурилась Мирта. – Так может, ради её будущего как раз и не стоит ввязываться во всё это? Разве ты хочешь, чтобы она росла в мире, объятом и выжженном войной?

– Останавливаться уже поздно, – заключил Десмир и поднялся, давая понять, что разговор окончен.

Среди упрямства мастера и таких болезненных по-прежнему влюблённому сердцу фраз, Мирте показалось, что ей всё-таки удалось заронить в его душу зерно сомнения. Быть может, оно и раньше прорастало в нём, но факт хотя бы наличия оного уже вселял надежду. Проводив Десмира взглядом, девушка мысленно попрощалась с ним – теперь между ними разверзлась та самая пропасть, о которой он когда-то заикался, говоря о себе и Истанамарии. Вряд ли они увидятся вновь.

Поднявшись, Мирта побрела к выходу. Несмотря на то, что на душе скребли кошки, девушка ощутила какое-то тихое удовлетворение от своего визита. Всё встало на свои места. Раньше Мирта думала, что госпожа Мейер ревнует своего протеже к ней, но сейчас поняла – Истанамария никогда не видела в ней соперницу за его сердце. Как и во всех других женщинах, даже куда более богатых, красивых и привилегированных, чем Мирта. И упрямая высокомерная Иса не ошиблась, добившись желаемого.

Обернувшись у дверей и увидев в другом конце зала новобрачных, обнимающих друг друга, Мирта всё-таки позавидовала им и в тёмном уголке души промелькнула злая мысль: «Интересно, насколько быстро он ей надоест, и она решит найти себе другую жертву?»

Выходя из зала совета, Хелен ощутила, как подкашиваются ноги, а на душу упал тяжёлый камень ответственности. На задворках сознания ютился панический страх. Внешне ничего этого заметить было нельзя, но невозмутимая Смотрительница, зайдя к себе в кабинет, звонко лязгнула засовом и, облокотившись спиной о дверь позади, сползла на пол. Сомнений не было – её годы сочтены.

Пройдоха Растенернис подставит её при первом же удобном случае, а когда Хелен отправят в печь за дерзкое предложение, будет всё валить на неё. Особенно это удобно будет делать после её кончины. Не то, чтобы Смотрительница не понимала этого, подписываясь на эту авантюру, она просто ожидала от себя большей стойкости. А что в итоге? Сидит на холодном полу, словно напуганная первым расставанием девчонка…

Скрипнув зубами от накатившей злости, Хелен тяжело поднялась и направилась к столу. Ничего. Десмиру просто нужно время. Пока Растенернис его недооценивает, мальчик доберётся до таких высот, где цепкие ручонки скользкого старика до него не дотянутся. Хелен дала ему это время, убедив совет отступиться. Теперь пора и о себе подумать.

Собрав со стола все важные бумаги в простую холщовую сумку, Смотрительница поставила её у двери и вернулась обратно, усаживаясь за стол. Стряхнув с пера пару клякс на бумагу, дабы прибавить написанному тексту антуража, женщина небрежно написала: «Смотрительница Хелен заболела. Хворь может быть заразна. Если во мне будет острая необходимость, приходите ко мне домой по адресу…»

Поразмыслив, она скомкала бумагу и кинула её в сторону сумки – по дороге выбросит где-нибудь. Достав новый лист, Хелен написала тоже самое ещё раз, но ещё более корявым почерком, чтобы читающие его не усомнились в том, что при написании её лихорадило. Она подождала, пока чернила высохнут, сложила бумагу и поместила её в небольшой кармашек на внешней стороне двери кабинета.

Закинув сумку на плечо, Хелен неспеша направилась по тёмному коридору, громогласно покашливая. По дороге к главному залу ей никто не встретился, но в кабинетах, чьи двери были раскиданы по всей длине коридора, непременно кто-то да был и наверняка кашель слышал. Время, нужно время. Каждое мгновение важно.

Проходя по гудящему главному залу, Хелен кашлянула пару раз и тихо, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Смотрители и их посетители были заняты своими делами и на неё подняли глаза лишь несколько, учтиво здороваясь. Кивая в ответ, Хелен проследовала к выходу, мысленно прощаясь с местом, которому посвятила большую часть своей жизни.

Навортис Смотрительница вполне могла себе позволить, но принципиально не приобретала в пользование себе новомодный механизм. Сейчас она корила себя за излишнюю принципиальность, ватными ногами меряя ведущие к дому улицы. Вряд ли она будет срочно кому-то нужна, тем более, Растенернису, но волю случая никто не отменял.

Собрав в своей скромной квартире самые необходимые вещи, Хелен оставила на спинке кровати одежды Ордена и облачилась в самое неброское тряпьё, что сумела отыскать в своём гардеробе. На пожелтевшей дешёвой бумаге она торопливо написала несколько строк, размашисто подчеркнув два последних слова в письме, гласивших: «… письмо сожги!». Сложив лист, она поместила его в конверт, где адресатом значился Рахарий Мардар.

Содержимое поймёт только тот, кто целую вечность назад предпочёл одной сестре другую. Уже неважно, почему. Важно, что сейчас он поймёт написанную в нём на первый взгляд околесицу. Для любого другого прочитавшего – это будет пустой набор слов, но Хелен надеялась, что иных читателей не будет. Перестраховка всё-таки не помешает.

Привычно накинув на голову капюшон, так долго бывший постоянным атрибутом всех её нарядов, женщина поспешила прочь, волоча на себе тюк с самыми необходимыми пожитками. Никто из тех, кто с ней служил или знал её, никогда бы не признал в такой бродяжке всегда статную и холёную Смотрительницу Ордена Незримых Наблюдателей.

Добравшись до городских окраин, Хелен бросила письмо в почтовый ящик. Если её станут искать, то осмотрят только ящик возле дома, но никак ни здесь. Предосторожность сейчас не будет лишней.

Обернувшись, Хелен одарила родную Киершу прощальным взглядом и побрела прочь от города по междугороднему тракту. Она ожидала, что будет тяжело уходить от своей прошлой жизни, но, несмотря на тяжёлый тюк за спиной, бывшая Смотрительница почувствовала невероятную лёгкость.