Войдя на «Волковскую», отряд Демьяна увидел разруху и запустение. Станция была завалена мусором, панели, некогда украшающие стены, обвалились, обнажив голый бетон. Как только они сделали первый шаг на станцию, веселый детский смех стих и все пространство в округе поглотила давящая тяжелая тишина. Они шли тихой поступью, чуть ступая и осторожничая, но ничего и никого так и не увидели и не услышали. Но в самом конце платформы вдруг мелькнуло какое-то белое пятно. Мурашки пошли по коже, но делать было нечего – они сюда пришли за детьми или, как минимум за информацией, а не за тем, чтобы избегать обитателей станции. Чуть более уверенно они двинулись к размытому белому пятну.

В конце платформы, сжав в руках грязного и рваного плюшевого медведя с одним глазом, стояла девочка лет восьми. Она была одета в платье. Она бы могла бы сойти за принцессу, но грязные всклокоченные волосы, грязь и кровь на некогда белом платье разрушали всяческое сходство.

– Милая, как тебя зовут? Нам нужна твоя небольшая помощь, расскажешь нам кое-что? – поинтересовался Демьян.

Девочка мгновенно подняла на них глаза, в которых читались ненависть и агрессия.

– Вот все вы, взрослые, одинаковые! А как же хорошие манеры? А поздороваться, а представиться не желаете?

– Да мы… – начал было Демьян, но девочка резким движением руки остановила его и продолжила свой монолог:

– Это наша станция, наша! Понятно? Мы не рады тут никому, кроме таких же детей как и мы сами. Вы думаете, что мы для вас игрушки? Что мы без взрослых не сможем прожить? Вы заблуждаетесь! Мы приютим, обогреем, накормим и пристроим любого ребенка, которого вы, наигравшись, так легко бросаете! Мы живем здесь и горя не знаем. Мы никого не трогаем и ничего не просим от вас. Мы хотим только того, чтобы к нам никто не совался из взрослых. Таким как вы тут не место, вы пришли на нашу территорию, и вы в нашей власти! Мы тут не церемонимся со взрослыми, здесь все происходит по нашим правилам. Что, страшно? Как жизнь обернулась, да? Здесь все наоборот, все не так как вы привыкли.

В глазах всех членов отряда читалось тревожное напряжение. Увидев их взгляды, девочка слащаво улыбнулась исподлобья и крикнула:

– Ату!

И в этот миг путников скосили канаты, которые натянулись на уровне щиколотки, по всем проемам станции. Удар затылком о бетон. И, последнее что они расслышали и рассмотрели, это были нескончаемые потоки грязных детей, которые выползали со всех уголков станции на платформу и бежали как безумные в сторону поверженных взрослых.

* * *

Очнулись они в каком-то мрачном и сыром углу станции. Руки и ноги у них были связаны, голова жутко болела от удара. А перед ними сидела невозмутимая девочка, которая играла с медведем и, казалось, не замечала их, будто ничего до этого не произошло.

– Ух, очнулись уже? – с улыбкой, играючи проговорила она – ну тогда я вам быстренько расскажу и отпущу вас на волю. Мы со взрослыми не церемонимся. Как вы бросаете нас маленьких, неприспособленных к жизни на произвол судьбы, точно так же поступаем и мы с вами. Мы вас отпустим на волю – вынесем связанными на поверхность ночью, а там уже выживайте как хотите.

– Да ты с ума сошла? Чего мы тебе сделали? Отпусти нас и мы с миром уйдем и больше вас не потревожим никогда – эмоционально проговорил Демьян.

Девочка жутко улыбалась, в упор смотрела на него не моргая, но не произнесла ни слова.

– Девочка, милая, позволь мне с тобой поговорить, это очень важно – вдруг сказала Алена из своего угла.

Демьян злобно посмотрел на нее. Но она ответила ему не менее агрессивным взглядом, будто говоря: «Поверь мне, я знаю что делаю. Не лезь!» Демьян хотел сопротивляться, но сдался и отвернулся.

– А ты мне среди всех прочих больше всех нравишься. Так и быть, дам тебе ровно две минуты, а потом вы отправитесь на волю. Уведите всех к эскалаторам! А девушку оставьте пока что со мной. Я распоряжусь чуть позже по поводу нее.

В это же мгновение каждого из членов отряда подхватили десяток детских но крепких рук. Очень скоро они уже сидели внизу эскалаторов и ожидали своей участи.

– Ну что ж, вот мы и остались с тобой вдвоем, как ты этого хотела. У тебя есть ровно две минуты, чтобы заинтересовать меня, а потом наши пути разойдутся. Приступай.

* * *

Прошло уже порядка получаса, как Демьян увидел подходящие к ним две фигуры. Одна была повыше, другая пониже, они шли, держась за руки. Когда они подошли ближе, он увидел, что это шла Алена и держала за руку предводителя станции детей. И ничто не выдавало в этой девочке тирана. Она шла за руку со взрослой девушкой, будто с матерью, взгляд ее был спокоен, в другой руке у нее болтался плюшевый медведь. Это была милая и странная картина. Очень неожиданная. На Алене не было никаких пут и их никто не сопровождал. У всех мужчин из отряда открылись рты, они не могли поверить в это.

– Настя очень хорошая и она позволила нам пройти через ее станцию.

– Не то что вы мне нравитесь и чем-то отличаетесь от других взрослых, но Алена меня убедила, что вам есть для чего двигаться дальше, а не идти на корм для мутантов. Черт с вами. Вас развяжут и проваливайте на все четыре стороны, но не надейтесь, что в следующий раз вам так повезет. Развяжите их и пропустите в туннель.

В одно мгновение руки и ноги всех членов отряда были освобождены от веревок. Им вернули все снаряжение, что у них изъяли в тот момент, когда они были без сознания. К ним подошел грязный белобрысый мальчишка и молча махнул им рукой, чтобы они шли за ним. Они обернулись на Настю, но та уже сидела в стороне и что-то увлеченно рассказывала своему медведю, казалось, совсем позабыв об их присутствии.

– Спасибо тебе, Настя – проговорила Алена, но та даже не шевельнулась на ее голос, а чему-то улыбалась и продолжала забавляться с медведем.

Отряд удивленно и нерешительно прошел за мальчишкой. Дойдя до туннеля он пальцем показал им в темноту сводов и стал ждать, пристально глядя на них. Чтобы не нервировать парня, они мгновенно двинулись в непроглядную темноту. Они хотели сказать ему спасибо, но кроме нетерпения в его взгляде не читалось ничего. Как только последний путник ступил в туннель, мальчишка мгновенно припустил обратно.

– Ну расскажи хоть, чего там произошло? Как нас, вдруг, отпустили и не к мутантам, а в метро? Удалось ли узнать что-то? – мгновенно выпалил Демьян.

– Да я просто сказала ей, что и она когда-нибудь станет матерью, объяснила ей вкратце что к чему. И в ней будто что-то щелкнуло. Она мечтательно замкнулась в себе, но агрессия ушла. Явно примеряла на себя будущее материнство. Не скажу что она подобрела, но что-то в ней изменилось. И она позволила нам уйти. А информации никакой. Сухо и достаточно грубо она сказала, что за последние пару месяцев мы первые кто к ним пришел на станцию. Никаких детей к ним давно не приходило и Гришу она знать не знает.

– Спасибо тебе, Ален. Только благодаря тебе мы все сейчас живы. Свою часть мы выполнили, информацию, отметающую предположение мы получили, теперь одним вариантом меньше. Ну, а теперь у нас одна дорога – к «Пушкинской», будем надеяться, что ребятам повезло больше.

* * *

Уже на подступах к «Кировскому заводу» отряд Мастера услышал гвалт, смех, пьяный крик под расстроенную гитару о том, как «хороша жизнь в неволе», звон стаканов, а в нос им ударил едкий запах мочи. Внутри невольно все съежилось. Идти не хотелось, но делать было нечего – за тем сюда и пришли, чтобы получить хоть какую-то информацию. Они очень удивились, когда свободно вошли на станцию – никто их не встретил. Такого ужаса они не встречали нигде: вокруг были самые натуральные горы мусора, выше человеческого роста, пола нигде не было видно и невозможно было сделать ни одного шага, не наступив в человеческие испражнения. Пока они с омерзением оглядывали окружающую их среду, сзади к ним почти неслышно и незаметно подкрался караул и оглушил их резиновыми дубинками.

Тупая боль в затылке. Изображение расплывается. Ноги не держат. Падение. Удар. Темнота.

* * *

Очнувшись, Саныч ощущал жуткое головокружение, в нос бил едкий запах мочи, а перед глазами была беспросветная темнота – на голове его был холщовый мешок.

– Смотри-ка, старый очухался! – услышал Саныч и через мгновение его подхватили сильные руки, немного перенесли вперед и грубо бросили на стул. Руки закинули за спинку и сняли мешок с головы. Яркий свет мгновенно ослепил его. Он услышал шакальи насмешки.

– Ну что, старый, меня звать Бугор, я тут начальник. А вот вы у меня непрошенные гости. У нас разговор короткий с приходящими – он сделал характерный жест пальцем по горлу – Но мне тут скучно, поэтому я с удовольствием сначала послушаю вашу историю, а то твои пацанята ничего вразумительного не смогли рассказать.

Саныч сделал глубокий вздох, осмотрел Сергея и Витю всех в синяках, вернул взгляд на Бугра и, в который раз, начал свой рассказ. Бугор слушал его, ехидно оскалившись. Было понятно что его не очень занимает этот рассказ и он не испытывает никакого сочувствия и не помышляет о помощи, но Саныч упорно говорил, не упуская из внимания ни одного события. В какой-то момент его повествования в углу что-то протяжно вздохнуло и пошевелилось, все обратили взгляды в этот угол и Саныч увидел какой-то массивный сверток, который оказался Мастером.

– Это где вы такого шкафа откопали? В наше время все больше хлюпики одни, а такого крепкого парня я в своей жизни не встречал никогда. Хотя… вру! В далеком прошлом, еще До Катастрофы была у нас одна дорожка с таким же богатырем, да только трагично разошлась прямо перед самой Катастрофой… – философски и грустно сказал Бугор.

На него напали минорные нотки воспоминаний, он умолк и уставился одну точку, никто не смел нарушить тишину, стояло гробовое молчание. И тут Бугор тихо проговорил, будто сам себе:

– Да ну, нет, не может этого быть…

– Спасибо тебе, старик за твой рассказ, а теперь помолчи немного. Ребята, снимите мешок с того бугая, что лежит в углу и посадите, чтоб я мог лицо рассмотреть.

Молодые бандиты молниеносно подскочили со своих мест и приступили к выполнению поручения начстанции. Мастер сидел, прислоненный к стене с расфокусированным взглядом и не мог до конца прийти в себя. Бугор подошел ближе, пристально посмотрел, прошептал себе под нос «Да не может этого быть», а потом сказал вслух:

– Андрей, ты ли это?

Взгляд Мастера прояснился, он пристально уставился на Бугра с агрессивным выражением. Но за одну минуту взгляд его со злобного превратился в нежный, такой, какого не видел никто из обсерваторцев за все время их совместного проживания. Раздался глубокий басовитый голос, наполнивший всю станцию:

– Я это, Антоша, я. Вот и свиделись. А я уж и не мечтал.

– А я всегда думал, что он немой – сказал вполголоса Витя Санычу.

Бугор улыбался:

– Так, братва, всех, кроме вот этого здорового, развязать и отвести к костру, напоить чаем. А Андрея развязать и усадить за стол. Всем отсюда свалить и оставить нас вдвоем. Ни для кого меня сегодня нет!

* * *

Прошел довольно-таки напряженный час, когда Саныч, Витя и Сергей пили чай в окружении отборных головорезов. И все было тихо и спокойно, но внутри они чувствовали себя очень дискомфортно и время тянулось безумно медленно. Спустя этот бесконечный промежуток времени, они увидели как к ним подходят улыбающиеся Мастер и Бугор.

– Ну что, ребят, повезло вам, что с вами был Андрей, так бы мы вас сразу в расход бы пустили – весело проговорил Бугор – Андрей мне все рассказал, но не по адресу вы пришли. Единственное, что я вам могу сказать из своих гипотез, – продали ваших ребят коммунистам на «Звездную». Других вариантов не вижу.

– На «Звездную»? Это та, которая рядом с «Московской»? – жалобно проговорил Саныч.

– Она самая, родимая.

– Это мы, получается, обошли полметро, потратили кучу времени, а нужно нам было просто пройти на соседнюю станцию в другую сторону?

– Получается так, старик. Ну, так сложились обстоятельства. Это мое предположение, а как поступать – решать вам.

Мастер сел рядом со своим отрядом и перекинулся с ними несколькими словами.

– Да, Бугор, мы пойдем до «Звездной», выбора у нас нет. Но сначала мы должны встретиться на «Пушкинской» со вторым нашим отрядом.

– Я вам дам вот такую открытку времен эпохи До с «Кировским заводом». Вы, как дойдете до «Нарвской», спросите Летчика и покажите ему эту открытку и скажите что от меня.

– А у нас вот этот перстень есть, говорят, что он везде проход дает – робко спросил Саныч.

– В задницу себе засунь этот перстень – с улыбкой сказал Бугор – он канает только на цивилизованных станциях. А «Нарвская» и «Кировский завод» – это станции самых бесбашенных головорезов и отморозков, для нас не существует правил. Мы всегда с ними соревнуемся кто из нас более безумен. Война у нас постоянно. Но Макса Летчика я люблю и уважаю и у нас это взаимно. В трудной ситуации мы негласно помогаем друг другу. Спроси кого в метро, так тебе все ответят, что нет более злых врагов чем Бугор и Летчик, но они не знают как мы, на самом деле, друг друга уважаем и любим. Макс завязан каким-то образом с коммунистами, у него налажены контакты и он даже вроде бывает на «Звездной», так что он – именно тот, кто вам нужен, чтобы добраться до пункта назначения. Но, только сразу сдавайтесь его ребятам, не бычьте и не угрожайте, просто идите покорно и просите аудиенции у Летчика. Эта открытка – очень важный знак, Макс не может его проигнорировать. Запомнили?

Все члены отряда дружно кивнули.

– Ну все, отдохнули? Теперь пора вам двигать. Не то чтобы я не рад, но дел по горло, сами понимаете. Звиняйте, но ничем вас на дорожку не попотчую и патронов не смогу дать. Воюем мы тут с Максом, самим бы хватило запасов.

– Спасибо тебе, Антон! Я рад, что снова увидел тебя, мне стало как-то спокойнее на душе. Спасибо за твою помощь! Дадут боги, еще свидимся – сказал Мастер и крепко обнял Бугра.

Это была странная картина: двое взрослых крепких мужиков, бойцов, каких мало в этом мире, стоят крепко стиснув в объятьях друг друга, а на глазах у обоих наворачиваются слезы. Все, кто стояли в этот момент рядом, тактично сделали шаг в сторону и отвернулись, страстно интересуясь рельсами.

– Ну все, пошли, ребята – зычно сказал Мастер и, как танк, двинулся вперед по туннелю. Потупив взгляды, молча, отряд двинулся вслед за Мастером в сторону «Нарвской».