– Ну что ж, ребятки, все очень просто, поверхности мы не боимся, можно сказать – наша стихия. На рожон лезть не будем, короткими перебежками, не спеша и доберемся до «Волковской», места эти мне знакомы… были… до. Егор, прикрывай спину, Илья, озирайся по сторонам. Все будет удачно, прорвемся – сказал своему отряду Демьян, когда те поднимались по эскалаторам наверх.
Как дети, увидевшие большой и новый мир, все в отряде испытывали робость, страх, но и любопытство, оказавшись вновь на поверхности. Все в отряде, кроме Демьяна, открыв рты, любовались величественными зданиями, окружавшими «Московскую» – памятниками советской архитектуре.
В себя их привел жуткий вой. Они обратили взгляды на мощное здание сталинского ампира. На его крыше, вдоль всего здания сидели страшные создания. Это были птицы. Только больше чем обычные птицы, изуродованные радиацией – страшные птицы. Это были чайки – один из символов города. Чайки внимательно изучали происходящее внизу, но, казалось, не проявляли внимания к отряду. У всех в отряде поползли мурашки по коже, и они незамедлительно двинулись вперед, подальше от этих жутких существ. Они поняли, что экскурсия окончена и теперь нужно быть как можно менее заметными и как можно более сконцентрированными и внимательными – это вопрос жизни и смерти.
От «Московской» Демьян повел свой отряд по диагонали по небольшим закрытым дворам. Мелкими перебежками они проходили двор за двором и ничто не доставляло им большого дискомфорта. На своем пути они никого не встретили, лишь иногда слышали страшные звуки вокруг, где-то рядом. Но ни с кем так и не столкнулись лицом к лицу. Демьян даже немного расслабился и вспоминал как он гулял в детстве по этим дворам. Здесь все ему было знакомо, и он с закрытыми глазами смог бы провести отряд. Смог бы До Катастрофы, но сейчас неизвестно что ждет их за каждым новым поворотом и двором.
Таким образом они дошли до некогда очень важного места в городе – СКК. Там часто проводились спортивные мероприятия и концерты. Как часто Демьян бывал там раньше. Эта ностальгия. Это были события для всего города, сюда съезжались со всех концов, да даже и из других городов приезжали люди. Эх, где все это теперь? Стоит теперь полуразрушенный мертвый скелет здания. Но тут Демьяна осенило, и он резко встал, остановив отряд. Он посмотрел вокруг и понял, что слева от них огромный «Парк Победы», в котором, наверняка кишмя кишит всякая живность, с которой им бы не хотелось встречаться. А справа – большая и пустая площадь перед СКК, а открытое пространство – это верная смерть наверху в нынешнее время. Недолго думая, Демьян понял, что этим путем им идти не стоит и решил заложить небольшой крюк по Бассейной улице. Так они и поступили, пошли этим путем, пока не дошли до реки Волковки. Эта мелкая вонючая речка раздражала всех еще До Катастрофы, а сейчас приобрела совсем нелицеприятный вид. Но Демьян подумал что, если идти около речки, то у них будет хороший обзор – справа будет речка, из которой, по идее ничего страшного не должно было показаться, а слева, через дорогу – дома. Они будут на небольшом открытом пространстве, что поможет им видеть далеко вперед, но, в то же время, если им понадобится укрытие, то они быстро смогут перебежать дорогу, на которой движение нынче не такое активное, и укрыться у стен домов или во дворах. Таким образом и двигался отряд, не спеша, но уверенным шагом.
Дойдя практически до поворота, Демьян заметил стаю собак Павлова, которые пришли на водопой. Это странное зрелище – худые, страшные псы, с лохмотьями плоти, свисающими с боков пили из реки, к которой даже приближаться было страшно: ее зеленый цвет, смешанный с грязью и что-то периодически бурлящее, вызывало отторжение даже при простом беглом взгляде на нее. Вся сцена вызывала рвотный рефлекс. Казалось, что собаки не замечают путников и отряд зашел к ним с тыла. Можно было бы пройти мимо и надеяться что их не заметят, но потом им пришлось бы озираться всю дорогу, опасаясь что стая пустится в погоню. Поэтому, отряд, подойдя поближе и спокойно прицелившись, расстрелял всю стаю, даже не дав им шанса на ответное нападение. Но шуму они наделали много. Когда мозг осознал это, адреналин растекся по телу и с бешенной скоростью запульсировала кровь в висках. Они закинули автоматы за спину и не сговариваясь пустились бежать. Добежали до поворота, свернули на улицу Салова, пробежали под мостом и тут Демьян всех остановил. Все встали в боевую позу, ощетинившись автоматами и изучая пространство вокруг. Прошло несколько минут пока они успокоились и отдышались. Ничего вокруг не было ни видно, ни слышно. Было идеально тихо и спокойно.
Постепенно расслабившись, Демьян стал думать каким путем идти дальше. Со всех сторон их окружали участки Волковского кладбища и миновать его никак не удастся. Но, если они пойдут прямо, то выйдут на Бухарестскую – широкую улицу, на которой негде укрыться, к тому же, им придется дать большой крюк, а по пути до нее их с обеих сторон будет окружать кладбище, но вдалеке. Второй путь был короче – по Волковскому проспекту. Тут, правда, им придется всю дорогу идти вдоль кладбища, практически вдоль забора, но эта дорога быстрее и выведет она их прямиком к станции «Волковская». Этой дорогой он и решил вести отряд.
Они свернули налево, огляделись и все тут было тихо. Пройдя немного они дошли до ограды кладбища, которая тянулась до самого конца пути. Всем стало не по себе, пробрала дрожь, но делать было нечего, нужно было идти. Пройдя несколько десятков метров, со стороны кладбища, за оградой они стали слышать легкий треск, как будто кто-то наступает на сухие прутья. Сначала они не придали этому значения, думали что показалось. Но, постепенно треск стал усиливаться и разрастаться. Он уже шел не с одной точки, а, как будто исходил от всей ограды целиком. И тут Демьян нервно дернулся и отступил на несколько шагов назад, сердце его бешено колотилось, и он никак не мог его унять. Он мгновенно вскинул автомат, но не выстрелил. Сквозь решетку, с той стороны кладбища, на него смотрел зомби. Солдат. Это была трухлявая плоть, плохо прилегающая к скелету, одетая в форму времен Великой Отечественной Войны. Солдат изучающе смотрел на них. Не предпринимал никаких действий, просто стоял вплотную прижавшись к решетке и тупо смотрел на них. Он внимательно следил за ними пустыми глазницами, если они делали шал в сторону, но не предпринимал никаких действий. Все члены отряда немного успокоились, но были в жутком ожидании – кинется ли на них солдат или так и продолжит просто стоять и изучать их. Демьян думал стоит ли убить его и потратить столь драгоценные патроны или оставить его и двигаться дальше, если он им не мешает. Но в этот момент его размышлений, он посмотрел в перспективу на дорогу, по которой им стоило идти. И он увидел, что вся решетка, на протяжении всей дороги, будто бы ожила. Каждый свободный ранее сантиметр занимал стоящий у ограды солдат. Они стояли и смотрели в их сторону. Сотни, тысячи, десятки тысяч. Иногда они переминались с ноги на ногу и это создавало ужасающий треск, которым наполнялось все пространство вокруг. Больше не было ни единого звука. Отряд Демьяна впал в ступор. Это была верная смерть: тысячи тысяч покойников против четверых людей. Здесь не было ни одного шанса на выживание. Простояв так несколько минут, все члены отряда осознали, что зомби не предпринимают никаких действий и, если бы хотели, то давно бы уже могли напасть на них. Но, то ли им просто было скучно и любопытно, то ли какая-то неведомая сила сдерживала их и не давала пройти через забор. Тем не менее, кроме любопытства, зомби не проявляли ничего к непрошенным гостям. И, в качестве эксперимента, Демьян мелкими шажками повел свой отряд вперед. Ничего не изменилось: люди двигались, зомби стояли у решетки и провожали их взглядами пустых глазниц, но не делали ни одного шага, будто каждый стоял на своем вечном посту, который не смел покинуть.
Это была очень долгая и длинная дорога. На протяжении всего пути, отряд Демьяна не смел увеличить скорость своего передвижения. У всех было паническое состояние, у них тряслись ноги, руки и поджилки. Дорога заняла в три раза больше времени, чем на то требовалось, но обсерваторцы решили не испытывать судьбу и шли в том темпе, который им казался безопасным и не смущал восставших солдат. Казалось, что одно неверное и резкое движение приведет к катастрофе и все эти солдаты мгновенно сорвутся с места и разорвут их в клочья.
Когда, наконец, закончилась ограда кладбища, отряд прошел еще несколько метров и встал, не веря в то, что с ними ничего не случилось. Треск вновь усилился и Демьян стал переживать, что все-таки не пронесло. Все как один оглянулись и увидели, что зомби стали отступать от решетки и через минуту можно было видеть лишь ветхую ржавую решетку кладбища и будто бы никто и никогда там и не стоял, быто бы никого там со времен Катастрофы и не было. И тишина. Идеальная тишина. Путники не верили своим глазам. Им понадобилось еще несколько минут, чтобы прийти в себя и совершить последний рывок.
А осталась им самая малость – перебежать через злополучную широкую Бухарестскую улицу и подняться на небольшой пригорок. Демьян рукой указал на ступеньки на другой стороне дороги, которые вели к полуразрушенному зданию (бывшему торговому центру). Все трое, следившие за ним, одновременно кивнули и в ту же минуту кинулись бежать из последних сил. Всего пара минут, и они добежали до входа в метро. Над ними мирно парил одинокий птеродактиль, который, завидев их издал какой-то крик, но не стал даже снижаться, а просто продолжил кружиться в небе.
Вбежав в вестибюль, они прислонились к стене и дали себе немного отдохнуть и отдышаться. Демьян, который не привык носить защиту, с ненавистью снял противогаз и вдохнул полной грудью. Он не думал о вреде, он просто хотел подышать без дополнительных приспособлений. Дав сердцу немного прийти в нормальный ритм, Демьян двинулся дальше, вниз по ступенькам.
Как только они спустились вниз, удивлению их не было предела – герма не была закрыта, а издалека раздавался веселый детский смех.
«Дети не понимают что такое страх и опасность, они не обращают на это внимание, у них есть только любопытство» – всегда так было и Катастрофа ничего не изменила – подумал про себя Демьян, улыбнувшись. И, полные решимости, все члены отряда вступили на станцию.