– И не вздумай. За врачом не пошлю, будешь пить сироп из шишек и солодковый отвар. Без мёда.

Элла взглянула на момо искоса, будто та только что пообещала её казнить.

– Вот и славно. Расскажешь, что стряслось, или так уснёшь?

От момо ничего нельзя было скрыть, поэтому в нескольких словах она пересказала разговор с Ярне, опустив часть про «бабкины сказки».

Момо помолчала. Некоторое время она смотрела в окно, за которым чернела декабрьская ночь. Чуткие пальцы гладили Эллу по спутанным светлым волосам: косы расплела, но толком не расчесала.

– А ведь знаешь, он прав.

Элла отстранилась. Она почувствовала себя преданной. Снова. В третий раз за этот короткий – и бесконечно длинный – зимний день.

– Как ты можешь так говорить? Зачем тогда продолжаешь мне рассказывать?.. Выдумывать их раз за разом!.. – Она знала, что на свете не жило столько историй. Момо сочиняла их сама, переиначивала старые легенды, вдыхала в них новую жизнь. – Зачем, если они мешают?

Момо покачала головой.

– Не сердись. Твой друг прав в том, что сказкой делу не поможешь. Это не значит, что нужно перестать верить. Ни сейчас, ни когда станешь взрослой. – Она вздохнула едва слышно. – Лечат не истории, а вера.

– Что толку? – Элла снова отвернулась к стене, закусив край подушки. – Если чудес не бывает. Ни волшебных птиц, ни троллей, ни эльфов…

– А вот это неправда! – Кажется, момо собиралась рассказать очередную быличку из своей молодости, но Элла зажмурила глаза.

– Уйди, пожалуйста.

Никогда прежде она об этом не просила. Их вечера, проведённые вдвоём, были особенным временем – почти священным, как праздничные службы в церкви. Элла с нетерпением ждала встречи с момо, когда дни выдавались тяжёлыми, и гадала, о чём услышит перед сном.

Только не сегодня.

Момо поднялась с кровати и, не произнеся больше ни слова, вышла из комнаты. Прикрыла скрипнувшую дверь. Соль на порог она давно не сыпала, ведь Элла перестала бояться кошмаров.

Оставшись одна, она потянулась к платью, висевшему на спинке стула, и достала ключ. Холодный металл согревался в ладони, пока девочка крутила его, с любопытством ощупывая каждый зубчик. Вот бы найти подходящую скважину!..

Она стиснула кулаки.

Те двери, что вели в чудесную страну, открывались только в сказках. На самом деле Эллу не ждал ни мудрый ворон, ни храбрый рыцарь, ни тем более принц в белом замке. Это был просто старый ключ. Перед тем как уснуть, она пожалела, что не вытащила из мешка куклу. Или зеркальце, на худой конец.

Порыв ветра ударил в окно.

Ключ выпал из разжавшихся пальцев: тёмный росчерк на белой простыне – как след, оставленный кем-то на снегу…

***

За ночь ветер успокоился. Канун Рождества выдался тихим, и даже солнце выглянуло из-за снежных облаков – всего на несколько минут, пока Элла шагала вдоль улицы, любуясь цветными витринам и вдыхая аромат медовых пряников из кондитерской фру Нейманн.

Жаль, у неё не было с собой ни монеты. Только крупицы соли, оставшейся со вчерашнего дня.

Девочка пересекла улицу Святой Анны, прошла мимо собора и, свернув к каналу, увидела ворона. Настоящего, лесного.

Кажется, это была та же птица, смотревшая на Эллу чуть насмешливо, но с интересом.

Она не успела ахнуть, как ворон взмахнул крыльями и перелетел на соседнее дерево, а оттуда – на спинку скамьи.

Элла побежала следом.

Они летели через дворы, ныряли в арки и подворотни. Ворон скользил над трубами, ловя воздушные потоки. Элла скользила по брусчатке, покрытой тонким слоем льда. Глаза слезились от быстрого бега, но она боялась моргнуть, чтобы не упустить провожатого.

По пути им не встретился ни один прохожий. Пустую площадь заволокло туманом.

Наконец ворон опустился на крышу дома из красного кирпича: то же высокое крыльцо и резные ставни, только количество этажей было другим. Элла запрокинула голову и невольно охнула. Она никогда не видела таких высоких зданий – не считая соборов. Дом был похож на башню – ту самую, на вершине которой непременно томилась принцесса. Как в сказке.

При воспоминании о вчерашнем разговоре с Ярне, а затем и с момо, она стиснула зубы. Шумно выдохнула и достала ключ.

Разумеется, он не подошёл. Скважина была слишком мала.

– И что мне делать? – Она подняла взгляд на ворона.

Тот хрипло каркнул и снялся с черепичного края, облетев дом кругом. Элла поспешила за ним.

Она толкнула от себя чугунную калитку и оказалась во дворе. Дорожка была выложена белым камнем. У задней стены рос падуб: алые ягоды остролиста были похожи на капельки застывшей крови. Здесь нашлась другая дверь – высокая, в два роста Эллы, обитая железными полосами. Ключ вошёл легко. Девочка дважды повернула его и потянула дверь на себя. Та оказалась тяжелее, чем выглядела, а за порогом притаилась тьма.

Ворон каркнул в последний раз, когда Элла шагнула вперёд.

Свет праздничного дня погас за спиной.

***

Она поднималась по винтовой лестнице почти на ощупь. Перил здесь не было, и пальцы вскоре онемели: под ладонью лежал чёрный камень. Тусклый свет лился с верхней площадки, которую от Эллы отделяла сотня ступеней. Дом напоминал средневековую крепость, холодную и неприветливую.

Остановившись, чтобы перевести дух, девочка заметила, как сквозняк подхватывал снежную пыль: мерцающие частицы, подобно светлячкам, порхали в воздухе, будто живые.

Элла улыбнулась. Страх ушёл.

Что бы ни лежало впереди, она перестала чувствовать себя одинокой.

Придерживая подол платья, они преодолела последние ступени. Лестница выходила на узкий балкон… и не кончалась! Она продолжалась снаружи, как витая спираль на шпиле церкви Спасителя.

Ветер бросил в лицо пригоршню снега. Элла зажмурилась, но только на миг.

Она преодолевала заледеневшие ступени одну за другой: медленно, в такт дыханию. Вдох. Шаг. Выдох. Ещё один. Ей было страшно смотреть вниз, но, опустив взгляд, Элла не увидела домов: ни площади, ни улицы Стрёгет, что тянулась чешуйчатой змеёй через половину города – ничего. Только туман, вязкий, как льняной кисель.

Очередная дверь оказалась не такой массивной, но тоже была обита железом. Ключ подошёл – как и в первый раз, а за дверью…

Элла моргнула. Глаза привыкали к сумраку после снежной круговерти.

В крошечной комнате сидел человек. На нём не было маски, и всё же Элла узнала незнакомца с площади. Мужчина был по-прежнему одет в чёрное. Не молодой и не старый, с жёстким обветренным лицом и насмешливым блеском тёмных глаз. От его улыбки мороз полз по коже.

– Здравствуй, – выдохнул он хрипло.

Только теперь, опустив взгляд, Элла увидела, что его запястья прикованы к железному «трону». Высокий стул с подлокотниками и резной спинкой выглядел устрашающе. Элла поморщилась, представив, какое неудобство и боль испытывал незнакомец. Однако он улыбался.

– Ты пришла меня спасти?

– Я не знаю, кто вы. – Элла нахмурилась.

– Тот, кто исполняет желания, – ответил он просто, опуская веки. На лице его не было ни тени беспокойства – скорее сдержанное ликование. – Поэтому я здесь. Желания – опасная штука, Элла. Они могут привести к ужасным последствиям.

– Вы знаете моё имя?

Она отступила на шаг. Чёрный господин тихо рассмеялся – и снежная пыль взметнулась в воздухе.

– Конечно. Ведь мы в твоём сне. Если освободишь меня, – он поднял руку, и железная цепь натянулась, – я смогу исполнить твоё желание. Всё, что захочешь. Тебе не придётся доказывать другим, что магия существует. Когда проснёшься – ступай в дом из красного кирпича. Там найдёшь лучину. Зажги её. Успей произнести слова, пока горит огонь.

Повисла тишина. Элла колебалась.

Она посмотрела на свои руки и ущипнула за локоть. Ярне говорил, это помогает понять, спишь ты или нет.

Не помогло.

– Вы тот самый Раун? – спросила она. – Который снился Норе?

– Имена не определяют нас. Можешь звать меня Вороном, я не возражаю… Но своего Рауна ты ещё встретишь, девочка.

Порыв ветра со снегом ворвался в узкое окно-бойницу. Башня вздрогнула.

– Торопись!

Эллу закружило в ледяном вихре. Ещё недавно мирные «светлячки» принялись жалить щёки, будто стая злых пчёл.

Девочка вскрикнула, заслонив лицо ладонью.

Она вслепую преодолела расстояние, отделявшее её от узника, и вставила ключ в замок на массивной цепи. Затвор щёлкнул, звенья с грохотом упали на каменный пол.

– А теперь – возвращайся домой.

Она ощутила прикосновение чужой руки к волосам, а затем голодный вихрь проглотил её, превратив в снежную мерцающую пыль.

Элла моргнула – и открыла глаза наяву.

***

– Ты должен пойти со мной, – заявила она сонному Ярне.

Тот отчаянно тёр глаза, стоя за порогом в одной пижаме.

– Одевайся, я буду ждать на углу.

– Ты с ума сошла?

Кажется, он чувствовал неловкость. Не думал, что после вчерашней ссоры она прибежит первой. Но именно так и поступала Элла – шла мириться, потому что любой разлад был в тягость. Тем более с Ярне, который заменял ей брата.

– Нет. Считай это рождественским подарком!

Чтобы избежать дальнейших расспросов – и не дать другу замёрзнуть, – она развернулась и помчалась к перекрёстку: там, у фонарного столба, они встречались каждый день.

Праздничное утро выдалось туманным, но по улицам сновали люди – пели песни, поздравляли друг друга, смеялись, – не было той тишины и гнетущего ожидания, которое Элла испытала во сне. Реальность была громче… и тусклее. Но кое-что особенное ждало впереди.

Несмотря на слова Ворона о том, что магия опасна, Элла почему-то знала, что он не обманет. Что всё взаправду в этот раз.

Ей так хотелось, чтобы Ярне увидел чудо! Чтобы между ними всё стало как прежде.

– Ну? – спросил он хмуро, поправляя восьмиклинку и завязывая шарф на ходу.

– Идём! – Элла едва не приплясывала от нетерпения.

Они бегом миновали расстояние до площади, лавируя среди прохожих, как лёгкие лодочки между гружёными барками. Элла не обращала внимания на сладкие запахи и огни витрин, как прежде. Весь мир сжался до размера одной цели – одного дома из красного кирпича.

– Объяснишь, куда ты меня тащишь? – Ярне запыхался. – Элла! Я сейчас пойду обратно! Меня ждёт Нора, и эти глупости…

– Замолчи, – ответила она не резко, а с улыбкой, и взяла его за руку, чтобы не потерять в толпе. – Мы почти пришли.

– Ты разве не обиделась? Ну, после вчерашнего…

– Обиделась, – признала Элла, – но я тебя прощаю. Ты волнуешься за Нору. Я тоже хочу помочь, и потому мы здесь.

Они не стали подниматься на крыльцо. Эллы знала: парадный вход закрыт. Ставни на окнах были заперты. Они обогнули здание и прошли через калитку чугунной ограды. Жестом фокусника девочка извлекла из кармана ключ и вставила его в скважину на массивной двери, не такой высокой, как во сне, без железных полос. Покосившаяся от времени, но ещё крепкая деревянная створка скрипнула, впуская их в пустую обитель.

***

– Мы что, вломились в чужой дом? Это и есть твой подарок?

Ещё недавно Ярне пришёл бы в восторг, но сейчас тревожно оглядывался, ожидая, что их могут застукать в любой момент и вызвать полицию. Худшая затея для праздника.

– Он ничей.

– Ты уверена?

Элла промолчала. Она была слишком сосредоточена, выбирая, в какую сторону свернуть. Настоящий дом изнутри не имел ничего общего с башней из грёз. Здесь не было высокой винтовой лестницы – только обычная, с прямым пролётом, ведущая на второй этаж. На стенах с выцветшими обоями висели потемневшие картины в золочёных рамах: кажется, портреты, но лиц не разобрать.

В коридор выходило несколько дверей. Какую выбрать? За которой ждёт заветная лучина? Может, она и впрямь ошиблась? В очередной раз поступила глупо, наивно, по-детски, решив довериться Чёрному господину, и прямо сейчас совершала преступление, втянув ещё и Ярне?..

Но с другой стороны – ей ведь отдали ключ добровольно. Как подарок. Не во сне, а наяву.

– Сюда, – шепнула она, увлекая друга по ступеням наверх.

Элле почудилось слабое мерцание. Она шла за «светлячками», влекомая дувшим в спину сквозняком и острым чувством предвкушения, которое поселилось в груди в тот миг, когда Элла встала с кровати. Первым делом она извинилась перед момо, с разбега уткнувшись носом в её передник. В ответ оказалась присыпана мукой – бабушка как раз пекла ржаной хлеб – и потом со смехом вычёсывала волосы.

Конечно, момо её простила. Она была старой и мудрой – и умела отличать слова, сказанные сгоряча. Она знала, что лучше её сказок для Эллы ничего не существует.

И прямо сейчас девочка хотела увериться, что всё не зря.

– Ты собираешься что-то украсть? Серьёзно?

– Замолчи, – повторила она.

– Нет, в смысле… ты? Поверить не могу!

Пока Элла искала верный путь, Ярне крутил головой, разглядывая интерьер, трогая всё, до чего мог дотянуться, чтобы потом вытирать пальцы от пыли о край собственного шарфа.

– Кажется, здесь давно никто не живёт. Как ты узнала про это место? И где взяла ключ?

– Пожалуйста, Ярне, – взмолилась Элла, – я всё расскажу после, когда выберемся отсюда.

– А мы спешим?

– Нет. То есть да. Мы ищем лучину.

Он посмотрел на неё, как на сумасшедшую.

– Не монеты, не драгоценности… даже не серебряные ложки, на худой конец?

– Ярне!

– Что? Их можно продать и купить что пожелаем. Не только лекарства и медовые пряники.

Что-то остро кольнуло в груди. В жизни всегда есть вещи поважнее пряников.

Элла толкнула очередную дверь и радостно вскрикнула. Комната была пуста – если не считать круглого стола посреди, застеленного белоснежной скатертью, и двух стульев по бокам. На столе стояло блюдце – тоже белое, плоское, с отколотым краем. В центре лежала лучина: простая деревянная щепка, совсем крошечная, размером чуть больше спички. Рядом с блюдцем лежали огниво и древесный уголёк.

– И что это значит?