Только сейчас Эмрант понял главное преимущество его новых глаз. Любое другое существо, не обладающее ночным зрением, даже не узнало бы, что выпрыгнуло на него из темноты ночи и впилось в ногу. Хотя легче от факта, что ты можешь видеть того, кто впился тебе в ногу, наверное, не становится, – Эмр не хотел проверять. Но шансов увернуться у него было куда больше, чем у незрячих.

Самые разные мысли посещали парня до того как он переступил порог прихожей жилища, оказавшись в большой комнате, представляющей из себя кухню и помещение для трапез, разделённые белой русской печью с кучей одежды на ней. Дальше располагалась дверь в следующую половину дома, и оттуда доносились жуткие звуки, отчего Эмр начал догадываться, что не успел помочь людям спастись от… Чего-то, что ждало его внутри. После порога все его мысли разом рассеялись, когда он услышал женский вопль, внезапно оборвавшийся, а следом за ним зазвучало чьё-то бормотание. Решив действовать резко, кот в голове двинул тело вперёд быстрым шагом, но внезапно он замер и встал как вкопанный. Внутри активизировался мальчик, воспротивившийся воле кота идти сражаться с неведомым зверем со ржавой тяпкой наперевес. И на секунду у Эмранта в голове мелькнула мысль, что кота и мальчика он себе просто выдумывает, чтобы нагляднее показать свой собственный внутренний конфликт и свалить вину за его нерешительное и спонтанное поведение на кого-то другого, контролирующего его. Но на этой мысли он не задержался и продолжил мешкать ровно до тех пор, пока из помещения впереди не раздался сдавленный приглушённый крик, а после тошнотворный кашель, а бормотание превратилось в громкую, но всё ещё слабо разборчивую речь:

– Нраит.. са?.. Эта мой тибе… от-плата за фсёшто ты подрр-рила мине!.. – хриплый ядовитый голос, голос самого настоящего воплощения ненависти и безумия раздавался из помещения. Холод и ощущение скорой смерти прокрались в сердце Эмра, пустив по венам ледяную кровь, заставившую тело покрыться мурашками, а огонь, столь необходимый ему в это мгновение, покидать его глаза, укрывая дом непроглядной тьмой. Это сломало парня, и он попятился назад, оглядываясь в поисках укрытия, пока голос спереди сеял в тишине ноты злобы: – Йа став силиньее, вырос, ш-штобы… пок-казатсь тиебе справиедливощть…

Жертва кашлянула и исторгла из себя содержимое рта и желудка, а ужас продолжал:

– Тиебе не нраитца угщщенье?.. – сиплое дыхание периодически прерывало речь маньяка. – Мине тоше… Тожэ не нравиось… Но менья нихтыо не спрашивал… Ия не выбирау свою рроль… Мы н-нье выпф… Не выбир-рали… – вновь пауза. – Но вы-ы… Обиявили нам войну-у сотни лиет назат… Мы хочшели иесть, хотщели свет и тсепло… А вфы дарьили нам отр-раву и мр-ра-ак! – протянув последнее слово, ужас замахнулся и чем-то ударил жертву, отчего та попыталась вскрикнуть, но смогла лишь измученно хрипнуть. – Н-но тсепиерь мр-рак это йа… Мр-рак настикнет вс-сех людией, наахормит их. И снатчала-а Мр-рак настьигнет и-их… Твойих кр-рыся-ят!..

Несколько секунд хриплой тишины, затем злобный крик и звук разбивающегося стекла, поставившего точку в звуковом сопровождении этой части ночи.

Эмрант лежал укрытый пледами, а песок с давно не ухоженной печи забирался под одежду. Страх окутал его и заставил дрожать, что с ним раньше не происходило ещё никогда прежде, и парень игнорировал абсолютно всё, от неприятного песка до самых приятных воспоминаний. Вселенная сузилась до одного лишь этого дома, ведь ничто в этой жизни не пугало его так, как сейчас, и паника отобрала возможность мыслить рационально, как будто стёрлась та творческая и мечтательная личность по имени Эмрант – осталась лишь оболочка, травоядное животное, желающее удрать куда угодно, только бы подальше от потустороннего хищника.

Пусть в это верилось довольно легко, но тихая пауза не могла длиться вечно, и вновь раздались жуткие звуки. После нескольких гулких уханий, сопровождавшимися скрипом деревянного пола, последовало методичное цоканье. Нечто перешло с ковра на голый пол, что был только в коридоре, ведущим в эту часть дома, и каждый отдельный «цок» был всё ближе и ближе к убежищу Эмра.

И вот в щели между формальной стенкой печи и самой печью, в сумрачном натюрморте простого русского дома появилось нечто новое, не подходящее по стилистике ни жилищу мёртвых хозяев, ни даже картине сумасшедшего художника. По комнате двигалось горбатое чёрное существо в рваной бордовой накидке. Укрытые смоляной шерстью задние лапы были перемотаны обрывками простыни и оканчивались страшными изогнутыми когтями, которыми монстр царапал пол с отвратительным звуком. На них и на тот же пол сверху капала жёлтая слегка подсвеченная жидкость, вытекающая из-за бритвенно-острых клыков, окружающих вытянутую крысиную морду, пока над тонкими и длинными мерзкими усами довершал кошмарный образ сверкающий жёлтый глаз без зрачка.

В этот миг Эмрант чуть не пискнул от вида чудовищного существа. Оно двигалось медленно, крутя своей головой с острыми бледными ушами из стороны в сторону, изучая дом с нескрываемым любопытством. И это было не на руку очень быстро и коротко дышащему Эмру, из последних сил удерживающему себя в руках. К его большому несчастью, стресс застал его в самом неподходящем месте, ведь количество песка и пыли на печке были запредельными, отчего тот в один момент почувствовал желание чихнуть. Всего один неосторожный звук отделял его от леденящей кровь судьбы, и тот схватился рукой за лицо, укрывая ладонью нос, а пальцами заслезившиеся от страха и пыли глаза.

Только сейчас Эмрант понял главный недостаток его новых глаз. Стоило слезинкам попасть в лёгкий огонёк ещё не до конца потухших костров, как раздалось шипение испаряющейся жидкости, напугавшее как самого обладателя глаз, так и крысиное отродье в другой части комнаты. Оно мгновенно отпрыгнуло от печки на несколько шагов, раскинуло в стороны руки с короткими когтями на концах и зашипело, а Эмр вскочил на ноги и тут же ударился головой о потолок, не рассчитав расстояния с испугу. Он схватился за голову и сразу выставил руку вперёд, готовясь к тому, что тварь прыгнет на него, но она всё так же стояла и скалилась, оценивая внезапного врага и угрозу, исходящую от него, что говорило о наличии продвинутых умственных способностей. Что ещё больше подтверждало минимальную цивилизованность крысы – попытка мгновенно, пусть и своеобразно, выйти на контакт:

– Ты есщо кто?! – прокричало существо.

– Стой! Успокойся! – ответил Эмрант, с трудом подбирая слова в состоянии, близком к истерии. – Я не враг! Я ничего тебе плохого не сделаю!

– Ты тщеловиек… А тщиеловеки уб… беваут крыс-с-с!.. И фсех-х тщеловек постигиет Мр-ра-а-ак!

С этими словами монстр оттолкнулся от пола и побежал к печке. К тому моменту Эмрант уже успел хоть немного оклематься от удара и был в относительно удобном положении относительно врага. Когда крыс одним мощным прыжком настиг окна на печь и полетел на парня, разинув клыкастую пасть, Эмр упал на спину и выставил вперёд железную тяпку, и та идеально вошла твари между верхней и нижней челюстью, исцарапав нёбо и язык. Однако инерцию полёта полутораметровой туши весом под семьдесят килограмм остановить было невозможно, в результате чего крыс пролетел над ним дальше, зацепив своими конечностями и утащив за собой. Парню дико повезло оказаться в этой ситуации над ним, и он повалился на монстра, рухнувшего на кухню и ударившегося горбом о стол рядом со стеной, разрушив его своим весом и опрокинув посуду. Этот спонтанный, но успешный манёвр дал Эмранту минимальную инъекцию уверенности и глаза его засветились, подарив видимость в доме без единого фотона света, а кот в голове высунул голову из песка и начал раздавать команды. Сразу после того, как Эмр слез с барахтающегося тела, он схватился за нож, но его тут же случайно выбил из рук извивающийся тяжёлый крысиный хвост, пусть и поранившись. Поняв, что ему срочно нужны любые предметы для самообороны, парень схватил две полупустые банки с неизвестной массой и швырнул их в монстра, попутно убегая в другую часть помещения. К тому моменту крыс уже вырвал из пасти тяпку и двинулся с ней в сторону Эмра, надеясь вонзить её в голову обидчика, но в плечо ему влетела банка с какими-то соленьями, исцарапав и начав жечь раны, что вызывало в отродье ещё больше злобы, но мешало действовать расчётливо. Следующая схватка случилась в обеденном зале этой же части дома – Эмрант швырял в нападавшего всё, что осталось на столе с ужина бывших хозяев, и самым полезным оказалась солонка, которой парень угодил точно в морду существа, отчего тот замедлился, схватившись за обожжённые глаза и рот. Этой заминки мутанта было достаточно, чтобы Эмр успел запрыгнуть на диван позади стола с табуреткой в руках, выставив её ножками вперёд, а также отметить пугающую деталь – тяпка, недавно побывавшая во рту крысы, была укрыта жёлтыми подтёками, и в этих местах железо растворялось и таяло, словно снег на жаровне. И когда мальчик только ужаснулся этого, почувствовав от потусторонней твари ещё больше угрозы, кот же на мгновение затих в размышлениях, но тотчас его осенило. Достав лапой из какого-то отдела мозга старые воспоминания, он вытащил оттуда знакомую мелодию из крутого кино, начав крутить её в голове, создавая атмосферу американского боевика. Эмрант не мог понять, что творит самоуверенная сущность в его голове, пока пространство вновь не стало осветляться, а в груди панический адреналин сменялся чем-то вроде боевого ража. Всплыли в голове и жертвы мутанта, и желание помогать другим вопреки страху, и тогда парень понял, что в этой ситуации был бы напуган каждый, но спасти всех смог бы исключительно Эмрант. Стоило этому пониманию укрепиться, оно сразу стало спасительным донором топлива для ярко-зелёных костров, и когда раздражённый крыс в ярости побежал на самопровозглашённого героя, замахиваясь окисленной тяпкой, парень попытался вызвать ту самую вспышку, что случилась недавно в момент, когда другая злая туша хотела похоронить его под своим весом. Вот только контролировать совершенно неведомую и зависящую лишь от его мыслей способность было непросто, особенно будучи подавленным ужасом от лицезрения чёрношёрстной твари, и Эмрант не успел зажечь глаза, отчего монстр налетел на него, прижав к дивану табуреткой и давя ею на рёбра жертвы. Брызжа ядовитой слюной, крысиная морда потянулась к лицу парня, а руки впились в диван, разрывая кожаную обшивку.

– Фсе вы-ы одзинаковы… Хватаетсесь жа свои жизсни и пр-рячетес-сь в надеште просущевствовать подольще… – капли жёлтой кислоты падали Эмру на щёки и он выл от боли на разъедаемом лице. – Твойи глазса нье из этова мир-ра, как и мои… Но мне оньи потар-рили большуйю тсель… А ты, тщеловек, так и будешь пор-рабощьять фсё радзи себья и сваей нор-ры-ы…

Эмрант открыл некогда зажмуренные глаза и увидел близость белёсых клыков, ощутил ненависть, мерцающую в золотых очах демона, но в роковой момент он осознал не конец его жизни, мечт и стремлений, не страх и не горесть. В последнюю секунду его существования он почувствовал… Обиду. Ему было до глубины души и до кончиков волос обидно за то, что всё так заканчивается, а также за слова, произнесённые крысой, и несущие в себе не просто пустые унижения, но смысл и разочаровывающую действительность. В который раз Эмрант на своём пути уже столкнулся с тем, что всё новое – лишь хорошо забытое старое с конфетной обёрткой другого цвета. До слёз, что испарялись в затухающем огне его глаз, обидно. Если бы Эмрант смог выжить, то он бы отдал всё, что у него осталось, ради того, чтобы ответить крысе твёрдым аргументом, в котором парень был бы в первую очередь… Уверен.

Занося мохнатую когтистую руку над головой, дабы одним ударом расплющить голову ещё одного несносного человечишки, монстр прорычал напоследок:

– Вы-ы… Ниеисправимы-ы!

– А-а-а-а-а! – отчаянно закричал Эмрант, и его глаза загорелись яростным пламенем, осветляя всё помещение и обдавая морду крысы тысячью градусов потусторонней таящей плазмы.

Существо оторвалось от человека и истошно завопило от боли, а парень, чьё нутро было окутано той самой обидой, с силой оторвал от себя табуретку и ногами направил её в туловище отродья, ломая её и отбрасывая врага прочь в сторону кухни. На большее он оказался неспособен, его тело будто парализовало, однако ему было радостно от того, что перед смертью он смог хотя бы нанести нечестивой твари непоправимый ущерб. Однако крыс и не думал сводить с ним счёты – после страшного отпора, который дал ему человек, он и сам осознал свою излишнюю самоуверенность в ситуации с настоящим врагом, схватка с которым почти лишила его жизни. Отшвырнув от себя обломки табуретки, крыс, покачиваясь, встал, выбил деревяшкой кухонное окно и выпрыгнул наружу, растворяясь в ночной мгле.

Кошмар закончился. Этой ночью их было целых два, и в реалистичность первого Эмрант верил больше. Но этот не закончился одним лишь временным беспокойством и учащённым дыханием – чувства были насыщенными, и их следы существовали ещё долго после произошедшего, начиная от химических ожогов на лице, заканчивая невыносимой обидой, и в тяжести эти раны ещё могли побороться как равные соперники. Через минут двадцать, в которые Эмр просто лежал на диване в окружении обломков и плавал где-то вдалеке от этого мира в самых разных мыслях, он всё же встал, поежился от холодного воздуха, охлаждающего жилище через разбитое окно, умыл пульсирующее лицо в раковине, испаряя воду ещё не до конца потухшими глазами, нашёл перекись с ватными дисками и накрыл ими полученные раны, не догадываясь о том, что бактерии в данном случае не главная проблема, учитывая то, что слюна мутанта представляла из себя концентрированную кислоту.

После этого Эмрант осмотрел тело убитой хозяйки с таким же уроном, как и у трупа мужчины снаружи, и рядом он также нашёл коробку, которую аккуратно поднял и нашёл в ней первый пазл большой и странной картины, описывающей появившегося будто из преисподней крыса-мутанта, называющего себя Мраком. Незадолго до смерти хозяйки здесь была крысиная отрава как раз того же ярко-синего цвета, что и пена, оставшаяся на лицах убитых. С трудом вспоминая речь Мрака, которую Эмр слушал через препятствие в виде собственного страха, он смог откопать несколько фраз, связанных с его прошлым, и картина прояснилась – он был простой деревенской крысой, как и миллионы ему подобных, и его также травили. Вот только его природа, или же что-то потустороннее, решила поставить особый акцент, одарив его силой, которой отродье воспользовалось с целью мести.

Но всё это было далеко не самым страшным в расследовании юного детектива. Рядом также лежала сломанная рамка, которой Мрак разбил хозяйке голову, и фотография, на которой были изображены пожилые люди, их дочь, по-видимому, со своим мужем, и внучка с плюшевым зайцем в руке. На этом моменте Эмрант вновь почувствовал тот леденящий ужас, терзавший его душу меньше часа назад, но в меньшей степени, ибо ужасаться организм уже устал и просил большой передышки. И всё же часть этого ужаса была, ведь Эмр понял, что Мрак не собирается останавливаться и пойдёт за ними, дабы расправиться со всеми столь же жестоким образом, каким он расправился с пожилой парой.

– Малой… – сзади раздался чей-то хриплый голос, и Эмрант резко развернулся на сто восемьдесят, выставив свободный кулак.

Напротив него оказался дед, приютивший мальчика, при том совершенно безоружный. Он стоял и смотрел на Эмра… Никак. Будто не было перед его глазами двух изуродованных трупов и парня с тускло светящимися глазами. Глубоко вздохнув, застанный врасплох парень не испуганно или встревоженно, но устало и с искренней болью сказал:

– Это был не я…

– А кто? – спросил дед, не шевелясь.

После паузы в несколько секунд парень, сам себе не веря, произнёс:

– Гигантская крыса.

Выдержав такую же паузу, дед молвил:

– Объясни всё как есть. Без обмана.

Далее Эмрант сделал то, что не ожидал от самого себя, но этой ночью абсолютно всё происходило нежданно-негаданно и так, как не происходило и не должно было никогда, поэтому ничему новому полу-кот не удивлялся. Спешно подойдя к деду, он сорвал капюшон, показав свои лиловые уши и засветив глазами, что без капюшона не были яркими кострами, но сами радужки светились и переливались, словно волшебные ночники. Некогда симпатичное лицо молодого парня укрывали отвратительные свежие кровавые шрамы. Посмотрев искренне в глаза деда, Эмрант проговорил максимально уверенно:

– В подвале этого дома жила крыса, которую годами травили. Несколько дней назад произошла какая-то дичь, и я стал таким, а крыса выросла до размеров человека и убила хозяев этого дома, я не смог ей помешать. Сейчас она хочет убить других членов этой семьи, и на этот раз я остановлю её даже ценой своей жизни.

Несколько секунд Эмр стоял и торопливо дышал, пока дед высился всё тем же истуканом, каким был и до этого, каким и останется после.

– Ты знаешь, где они находятся? – внезапно спросил старик.

– А… н-нет… – запнулся Эмр.

– В Череповце. Родители: Семёнов Александр и Наталья на Моченкова 27, первый подъезд, квартира четыре. Девочка, Семёнова Настя, съехала недавно на Набережную 29Г, в двадцать шестую квартиру, подъезд не помню. А теперь иди в мой дом и ложись спать на чердак, в сундук со старым тряпьём. Там не морозно, но всё равно холодно, возьми плед с моей кровати. Завтра утром отправишься на попутке в город и найдёшь эту крысу, ты меня понял?

Своей речью дед полностью обескуражил Эмранта и он стоял в растерянности, не зная, что и сказать. Кое-как собравшись с мыслями, он всё же задал столь интересующий его вопрос:

– А откуда в-вы знаете адреса?

– Я бывший майор милиции, знаю всё в округе досконально. А ещё я знаю, что ты первый попадаешь под подозрения в зверствах, последствия которых я вижу сейчас в этом доме, и если ты не уберёшься с глаз моих на чердак, я не стану молвить за тебя слова полицейским, когда они сюда приедут, а они будут здесь с минуты на минуту.

Этого аргумента было более чем достаточно, и Эмрант двинулся прочь из злополучного дома. Однако на пороге он ненадолго задержался и задал последний вопрос:

– Почему вы верите мне?

– Я не знаю, – говорил дед, не оборачиваясь и рассматривая тело хозяйки. – Ты искренний и чистый. Даже без твоих ушей и светящихся зенок понятно, что ты не человек. Таких порядочных людей нет, – он сделал паузу. – Иди, у тебя ещё много работы.

И Эмрант ушёл, с замершим дыханием проходя мимо бывшего хозяина дома, а также с мыслями обо всём произошедшем и сказанном. У него действительно много работы, и она заключается не только в спасении людей. Чтобы выполнить эту работу, ему нужно в первую очередь окончательно разобраться в своей голове, ибо пока кот… нет. Пока Эмрант неконтролируемо творит спонтанные чудачества, он продолжит подводить людей и себя. Продолжит делать то, что делают сами люди. Он не хочет быть таким, как люди. Не теперь.