..маки красные расцветут кровью на полях битв неоконченных.
умой их слезами и из ран летящими ветрами. Сквозь зеркало золотое
сверкнет власть Матери и смерть в глазах детей ее..
Писание Матери, песнь двенадцатая
Бежали дни и месяцы, сменились сезоны практически незаметно для Мукро, и об очередной перевернутой странице календаря напомнил лишь аромат распустившихся магнолий и рододендронов. Белоснежный город покрыли белые и нежно-розовые цветы, пряный аромат цитрусовых наполнил набережные, и жизнь была прекрасна, и все горести стирались нежностью весны, и тревоги растворялись в желтых соцветиях азалий.
Стояло ясное весеннее утро нового 287 года эпохи Трех монархов.
Безоблачное небо. Бликующие воды рек. Ласковые солнечные лучи скользили по домам, стыдливо заглядывая в окна, отражаясь персиковыми мазками по стеклам.
Дамир и Ирэн прогуливались по прилегающей к поместью территории, наслаждаясь тишиной и пением птиц. Идиллия, спокойствие и гармония; настолько всеобъемлющие, что казались пугающими. Министры на утреннем докладе Трем практически ничего существенного не представили. Просмотренные бумаги было можно назвать даже скучными. Когда Дамир покинул Резиденцию и вернулся домой – молчали телефоны. На прогулке его ни разу не окликнул камердинер, ни разу никто не принес срочную сводку.
Спокойное утро. Почти ленивое. Природа замерла, окружающий мир стал глуше, ниже.
Отца с матерью на прогулке сопровождал и Райан, который в тот день после променада Десятого Главнокомандующего был должен вычитывать гору документов – старшим сыновьям поручали более значимую и практическую работу, Шонни предстояло готовиться в грядущему выступлению, – и затем отправиться на внеплановую проверку работы столичного Отдела дознания жнецов.
Райан шел в паре метров от чинно идущих под руку Ирэн и Дамира; при большом желании, он вполне был способен услышать их негромкий разговор, но мысли младшего принца занимали иные заботы, и потому он отстранено смотрел на пруд и барахтающихся в воде уток. Руки сцеплены за спиной, темный кожаный ремень меча ярко констатировал с белоснежным мундиром формы. Золотые запонки с причудливым узором – подарок поправившей здоровье Терезы, даже спустя многие годы продолжавшей особенно выделять Райана среди всех своих внуков.
Шелест листвы. Распустившиеся цветы. Нетронутое облаками небо.
В это дрожащее мгновение безмятежности в ворота парка ворвался посыльный; он бежал так быстро, что споткнулся и покатился кубарем по траве к выложенной камнем дорожке. Дамир остановился, лениво оборачиваясь к бледному запыхавшемуся юноше; на лице Ирэн отразилось беспокойство. Райан почувствовал, как накрыло тревогой: тугой ком сжался под ребрами, резкая боль пронзила виски.
– Ваше высокопревосходительство! – голос посыльного сорвался. Он смотрел на сохраняющего самообладание Главнокомандующего, и подбородок его дрожал. – Ваше… Высоко…
– Говори уже.
Юноша на пару секунд умолк, поджимая трясущиеся губы, а затем выпалил на одном дыхание:
– Дэвид Вессель обнаружен убитым.
На грани сознания Райан услышал вскрик матери и заметил, как побелел отец. В ушах колотилась молотом кровь, и воздух вдруг стал густым, тяжелым, горьким.
Стояло ясное весеннее утро. В пруду барахтались утки.
Воспоминания об утре все еще свежи в голове. Одновременно отчетливо-резки, ослепительно-подробны, и в тот же миг скомканы, затерты, покрыты липким туманом. Отдельные эпизоды отпечатались в памяти детализированными вспышками. Другие – смазались в неясные пятна.
Райан тяжело выстраивал цепочку событий. Осознание. Шок. Ему вспоминалось, как отец с матерью отправились на формальное опознание. Он сопровождал их. Донесения. Дэвид провел ночь в своем казино, покинул перед рассветом. Ничего критичного вроде не случалось; небольшая перепалка за игральным столом – дело привычное. А утром, около восьми часов, его тело обнаружили в паре кварталов с пулей во лбу. Райан помнил, как его мать почти теряла сознание, когда увидела Дэвида. Она не могла удержать слез. Едва стоя на ногах шептала: "нет, нет", повторяя, пока слова не иссякли. Отец, величественный и устрашающий монарх, вдруг обратился в дряхлого старика. И Райан впервые увидел, как Дамир заплакал. Как Дамир впервые опустился на колени. Главнокомандующий упал перед Дэвидом, прижимая безжизненную руку сына к своему лицу.
Шум в столице становился невыносимым. Люди обсуждали, обменивались сплетнями, искали виновного. Организовывали стихийные мемориалы. Новость о смерти Дэвида накрыла, как лавина. Официальные заявления, жалостливые слова. Полиция, жнецы – поиски убийцы начались тут же. Рэм в столице отсутствовал – был направлен в °15-10-12-1, где занять роль маркизуса Севера планировал юный, но амбициозный Иванко Хорст, – и основную часть организации церемонии прощания на себя взяла Ина. Дамира и Ирэн это бы убило. Шонни, узнав о смерти Дэва, не покидала своей квартиры до вечера.
После обеда храм бесконечно наполнялся людьми. Они нескончаемым потоком приходили отдать дань уважения погибшему принцу. Тело Дэвида, покрытое с головой серебряной тканью, располагалось в центре на высоком алтаре. На него подал свет из окна-колодца. Звучали заупокойные песнопения. Воздух наполнял аромат горьких трав, курящихся в опаковых плошках у скульптуры Матери.
Райан вспоминал, как примчался вызванный им Уильям. Короткий доклад, быстрое исчезновение жнеца из храма. А Райан наблюдал за приходящими, за их лицами. Кто-то плакал, кто-то шептал. Оставляли цветы. Он ощущал, что этим людям было важно находиться здесь, и это не приносило ему утешения. Скорбь. Шум голосов сливался в монотонный гул, будто весь мир вокруг него притих на мгновение, оставляя лишь его собственные мысли.
Прибыл Властитель с семьей на прощание.
Посол Небесный отпустил служителя храма и запел песни Матери сам.
Пахло смолой. Райан стоял чуть поодаль, в тени высоких колонн. Наблюдал. Он смутно помнил, как завершилось официальное прощание. Теперь лишь близкие смогут поговорить с Дэвидом, и уже в полночь дух его поднимется через окно-колодец в объятия Богини Матери, а тело на рассвете будет перенесено в крипту. Райан видел, как пришли облаченные в белое Дамир и Ирэн. Прибыла Ина – малыш Морис остался с Терезой, – и приехали Шонни с Милдредом. Когда вечер на улице начал густеть, в двери ворвался запыхавшийся Рэм. Семья безмолвно обернулась к бледному кронпринцу, а он, не замечая никого, приблизился к телу Дэвида.
Райан не разобрал слов Рэма, но в речи его точно мешались ругательства и стенания. Внезапное острое чувство – будто чужой среди этой боли. Не сразу Райан заметил и то, что вслед за Рэмом в храм вошли несколько горгоновцев – видимо и привезших оперативно кронприца в столицу, – среди них был и Дэниел Беннет, и Томас Легран, и Нил Коин. И все они накинули себе на плечи белую ткань. Военные остались позади, и лишь командир – после кивка Дамира, – позволил себе приблизиться. Он положил руку на плечо Рэма. Горгоновский командир и кронпринц подняли с лица Дэвида саван.
Райан отвернулся. Слышал, как ткань вернули на прежнее место, но вновь обернуться не решался. Шатало изнутри.
Может, Небеса после этого обернутся спиной?
А затем раздался свист колес. Краем глаза Райан увидел, как распахнулись двери – он даже успел заметить падающий мотоцикл, колеса которого продолжали бешено крутиться; с него буквально спрыгнули, – и как в храм влетела Азалина. Девушка сорвала с себя шлем на ходу, отбрасывая его в сторону и почти бегом направляясь к алтарю. Возмутительно? Остановить? Но Дамир подал знак, чтобы не мешали.
Макензи не видела никого. И, кажется, ей было плевать даже на монаршую семью. Девушка остановилась у самого алтаря, между расступившимися Рэмом и Дэниелом.
Пара секунд паузы. Затем она потянулась к савану, но Беннет перехватил ее руку:
– Азалина, не нужно.
Не высказанное "не оставляй такой его образ в памяти; не запоминай его мертвым, не запоминай его обезображенным".
Но Макензи резким движением высвободила руку и одернула саван.
Райан не смотрел на Дэвида, но не мог отвести взгляда от переменившегося лица Азалины. Опустошение. Безжизненность. Она не заплакала. Только задрожала. На секунду показалось, будто Макензи стала лишь призраком, который вот-вот растворится. Девушка несколько долгих мгновений смотрела на Дэвида. Затем взяла его руку, поцеловала ладонь. Еще один поцелуй – в лоб. Она не отпускала его руки. До последнего не отпускала. Тяжело, точно каменела, покрыла принца серебристой тканью вновь. Не глянув ни на опустившего глаза Беннета, ни на пошатывающегося Рэма, сошла со ступеней алтаря. Еще немного и рухнет. Ей навстречу прохромал Дамир, и Азалина впервые взглянула на Главнокомандующего – но не было страха в ее лице; она не поклонилась, не выказала никакой эмоции, точно не осознавала, кого видит перед собой, – а тот, вместо любой реакции, которую ожидал Райан, внезапно взял Макензи за руку и вложил что-то небольшое в ее ладонь. Райан узнал брелок. Ключи от автопарка Дэва. И еще что-то… Кольцо. Серебряный перстень с розовым овальным камнем, который Дэвид носил не снимая лет с семнадцати. Дамир не смог ничего сказать. Но коснулся губами макушки Азалины и, опустив голову, вновь удалился на свое место.
Горгоновцы пробыли в храме до полуночи. Отдалившись, слушали песни После Небесного и держали в руках курящиеся скрутки полыни. Семья Вессель оставалась у тела Дэвида до рассвета. Когда солнце коснулось горизонта, когда свет пробился сквозь тьму, обнимая мрак, Рэм на своих руках перенес тело брата в крипту. Дэв был одет в свой любимый синий мундир с меховой отделкой. На пальцах его – золотые кольца. Платиновые часы на запястье.
И на лице Дэвида застыл покой. Больше пут на нем не было.
–…даже исполнитель не найден. Говорю же, сделано чисто; слепая зона, удачный промежуток времени, полное отсутствие всяких свидетелей, – Лэйтер потушил сигарету о широкое стекло пепельницы. – Пять дней прошло, Райан. Жнецы бы уже давно нашли.
– И что мне Рэму сказать? – отрешенно спросил Вессель, стоя у окна и глядя на поднимающееся над городом солнце. Обернулся к Уиллу, продолжая держать руки сцепленными за спиной. – Или полагаешь, что твоих слов достаточно?
Жнец выпил чашечку эспрессо залпом, скривился:
– Жандармерия делает всё возможное. Отчетность я подготовлю к вечеру.
– К обеду, Уильям. Все бумаги должны быть у меня на столе к обеду. И поименный список тех, кто ведет расследование, – Райан вновь отвернулся. – Продолжай курировать и сообщать о каждом этапе. Я должен быть в курсе.
– Да не волнуйся ты…
Вессель круто обернулся, бросив на Лэйтера гневный взгляд; Уилл тут же замолчал, поднялся, покорно поклонившись и ответив негромкое "Да, конечно. Будет исполнено".
Жнец вышел из кабинета, оставив Райана наедине с собственными мыслями. Последние дни полны тревожного молчания, которое, казалось, накрыло весь город. Каждый раз, когда Райан закрывал глаза, перед ним вставало лицо Дэвида. Грузно. Шонни все дни не покидала квартиры. Милдред, насколько было ведомо Райану, тоже. Серьезные перемены коснулись самих монархов: убийство сына для Главнокомандующего стало невыносимым ударом, и Дамир оказался на следующий же день в больнице. Состояние его нормализовали (насколько то было возможно), но оно оставалось стабильно тяжелым. Его обязанности перешли к Рэму – старший сын возложил на плечи роль наместника.
Райан снова посмотрел в окно, пытаясь унять нараставшее давление в висках. Город тихо просыпался. Вессель знал, что не мог позволить себе слабости, но страх и неопределенность забирали последние остатки уверенности. Необходимо взглянуть на вещи под другим углом.
Что было точно известно? Дэвид всю ночь играл в казино. Ему компанию составлял Милдред, который уехал часа в четыре утра. Сам Дэв покинул заведение около шести.
Вдох полной грудью. Медленный выдох.
Райан круто обернулся, подхватил мундир с высокой спинки стула и спешно покинул кабинет. Не более чем через пятнадцать минут молодой мужчина уже взбегал по мраморной лестнице Резиденции Трех, словно светившейся под прямыми солнечными лучами. Гвардейцы склонили головы в приветствии. Райан миновал центральное здание, выскочил во внутренний двор, где росли старые раскидистые деревья. Мраморные колонны, обрамлявшие дорожку, указывали путь к центру площадки – там высилась статуя обезличенных Трех. Оросители шумели, опрыскивая идеальный зеленый газон, и Райан краем глаза заметил несколько мелких белых цветочков. Покори. А затем сорвался быстрее вперед – в приёмные комнаты Главнокомандующего. Рэм не покидал их целые сутки, сконцентрировав принятие решений всех, даже самых незначительных вопросов, на себе; столица тревожилась, череда волнений покатилась по Государству, убийца принца до сих пор не найден… И Дэв мертв. Дэвид мертв.
Уже ворвавшись в центральные двери Райан услышал голоса беседующих Рэма и Дэниела; он замер в коридоре, инстинктивно прислушиваясь. Охотник. Тень. И вдруг Райан впервые понял, что за поясом много лет уже носит керамбит – серповидный нож, главный символ жнецов.
– ..не будь безрассудным, Рэм! Я понимаю твою боль, но она не должна туманить разум, – практически рявкнул Беннет. – И ты сам прекрасно знаешь, что убийство Дэвида – не случайность и не совпадение. Думай, думай без заявлений полиции, думай без доносов жнецов. Покушение на тебя несколько лет назад. Покушение на Дэвида в прошлом году. Когда он успел сориентироваться, – добавил вдруг горгоновец хрипло. А затем продолжил вновь твердо, будто бы и не было секундной заминки. – А нынешнее – другое. Оно выполнено иначе, чище, аккуратнее. Думай, Рэм, почему именно вы? Старшие сыновья Главнокомандующего? Не было покушений ни на маркизусов, ни на баронов, ни на градоначальников. В семьях Властителя и Посла тихо. Почему вы? Закончится ли это на Дэвиде? – недолгая пауза. – Я пришлю несколько своих ребят, чтобы они тебя сопровождали. И, наверное, стоит кого-нибудь направить к Дамиру и Шонни…
– У отца целая толпа гвардейцев, – прервал его кронпринц. – Если направишь к нему горгоновцев, он поймет, что дела – дрянь; а сердце его и без того ослабло, – по голосу Рэма считывалась и бессонная ночь, и ужасная усталость. Однако он был спокоен и сдержан. – Шонни отказалась от чрезмерной "опеки", но телохранители к ней направлены. У Райана есть своя охрана. И, думаю, я тоже вполне в безопасности. Мне будет достаточно, чтобы ты меня сопровождал.
– Тогда пусть горгоновцы будут у Ины и Мориса.
– Дэниел…
– Ты знаешь, что так надо. Ты знаешь это, Рэм! Если кто-то хочет убрать Главнокомандующего с доски, то твой сын в опасности. Потому что если вдруг Дамир умрет прямо сейчас, то корона тут же окажется на твоей голове. Морис станет кронпринцем. Если тебя убьют, то следующим будет не твой брат или сестра, а он, – шумный выдох. – Не смотри на меня так. Я лишь пытаюсь понять, что может быть в голове у зачинщика. Просчитать план его действий от желаемой им точки. Поймем, к чему стремится – по обратной цепочке доберемся до каждого пункта его действий. Поймем, какие шаги будет предпринимать, сможем предотвратить, – чиркнула зажигалка. – Рассмотри тот вариант, о котором я говорил тебе вчера, – пауза. – Не злись, Рэм. Это лишь предположение.
Райан тихо отступил назад. Набрал в грудь воздуха и рванул вперед, точно несся через площадку; ворвался в дверь малой приёмной Главнокомандующего и затормозил, глядя на сидящего за столом Рэма и курящего Дэниела, прекратившего наматывать круги по комнате. Горгоновец склонил голову – не особо формально и не особо охотно, – кронпринц взглянул на брата внимательно и обеспокоенно. Вероятно, волнение на лице Райана было очевидно.
– Я могу поговорить с тобой один на один? – спросил Райан у брата без заминки и закашлялся; ядреный запах табака драл горло. Рэм кивнул коротко Дэниелу и горгоновец спешно вышел. – Богиня Матерь, что он вообще курит?
– Крепкие сигары, которые выписывает с Севера, – ответил Рэм, поведя рукой. – На Севере всё любят крепкое. Крепкий алкоголь, крепкий табак, крепкий кофе. Ты об этом хотел поговорить наедине?
Смятение. Сомнения. Страх.
Райан сел на стул напротив брата. Потребовалось несколько мгновений, чтобы начать говорить; во рту словно пересохло.
– Скажи, ты не думал о том, что убийство Дэва могли организовать Милдред с Шонни?
Рэм сощурился, внимательно изучая лицо брата. Вопрос повис в воздухе тенью тревоги и предостережения.
Внутри Райана раздался глухой отголосок уже знакомого беспокойства.
– Это серьезное обвинение, – наконец произнес Рэм, обдумывая каждое слово. – Ты не можешь просто так взять и уличать нашу сестру без веских доказательств. Да и как ты вообще можешь думать о том, что Шонни к этому причастна?
– Я понимаю и тоже не могу поверить, что озвучиваю такие ужасающие вещи, – ответил Райан, и голос его дрожал от напряжения. – Но посмотри на всё, что происходит. У нее ведь был мотив, вдруг это лишь репетиция? Меня пугает то, как много лет она жаждала короны, Рэм, а этот брак с Милдредом… Это ведь не просто рядовой союз, это политический расчет. Гонзалесы давно поглядывали в сторону Мукро. Я в смятении, Рэм. Я лишь прошу тебя проверить. Давай удостоверимся, что это я – кусок дерьма, посмевший допустить подобную мысль. Но и Милдред, и Шонни имели мотив. Может кто-то один из них стоит во главе происходящего кошмара. Может оба, объединенные единой целью. Соблаговоли Богиня, это я ошибаюсь, соблаговоли Матерь, это я скотина, обвинившая сестру, – Райан замолк и опустил лицо на ладони. – Ситуация нестабильна, и лучше рассмотреть все возможные варианты, даже самые шокирующие… – и добавил совсем тихо. – Дэвид мертв, Рэм.
Слова – даже не пощечина. Констатация факта, больше напоминающая нож в сердце.
Рэм молчал. Долго молчал. Когда Райан поднял глаза, то увидел, как в глазах невозмутимого брата отражается борьба. Как зеркало, воссоздающее внутренние муки и страхи. Кронпринц неторопливо достал из портсигара сигарету, закурил.
Его руки дрожали.
Он никогда не сможет принять, что Дэв мертв.
– Я не хочу, чтобы мои подозрения разрушили нашу семью, – проговорил негромко Райан, обессиленно потирая виски. – Я лишь хочу покарать тех, кто стоит за смертью Дэвида. Хочу знать правду. Если мы не проверим, это может обернуться еще большей катастрофой.
Еще одна пауза.
– Хорошо, Рай, – сказал Рэм хрипло и глухо. – Поехали к Шонни и Милдреду. Побеседуем сначала сами.
– Но…
– Я не буду отдавать свою сестру на растерзание жнецам и оперативникам. И никому не дам обвинять её без причины. Она не выходит из дома все эти дни, Рай, и плачет навзрыд, закрывшись в ванной. Ты действительно думаешь, что она могла посодействовать?
– Проверим Милдреда. И слезы, Рэм, бывают не только от боли утраты. Иногда они льются от раскаяния.
Беннет вызвался сопроводить братьев Вессель и довез их до места на своей машине. Дорогой район реки Гаудиум – здесь находились также и частные апартаменты Дэвида, и его гараж. За всю дорогу никто не проронил ни слова. Молчание царило гнетущее.
Солнце поднималось выше, но на улицах было немноголюдно. Несколько проспектов, поворот в необходимый сектор, частная территория. Высокий трехэтажный дом цвета слоновой кости с мансардной бордовой крышей. Вокруг – акации и кусты белых спирей.
Рэм вышел из машины первым – Райан всегда восхищался тем, как брат двигался; легко, непринужденно, но в каждом движении благородство, сила и уверенность, – втянул воздух носом, размял шею. На часах его бесперебойно вспыхивали разноцветные уведомления.
Райан чувствовал, как его подташнивает – запах табака, кажется, пропитал даже его одежду, – и на мгновение согнулся, опершись о колени.
Тишина. Негромкие трели птиц.
Все произошло слишком быстро. Райан даже не успел выпрямиться. В распахнутом окне верхнего этажа мелькнуло движение. Пышная копна волос миниатюрной Шонни. Девичье белое платье. Время замерло, всё происходящее казалось неестественным.
Воздух стал вскриком. И Шонни вылетела из окна. Рэм кинулся было вперед… Глухой удар о землю. Треск. Кровь. Кончено. Райан стоял, как парализованный. Отшатнувшийся на мгновение Рэм бросился к месту падения. Его вой. Нечеловеческий.
Мир сжимался до размеров одного мгновения, в котором единственным присутствующим был звук, похожий на гул.
В храме пахло горькими травами. Ирэн стояла на коленях у покрытого тела Шонни и, не стесняясь боле присутствующих, не держась боле за свое положение, плакала. "Моя девочка… Моя бедная девочка… Мои бедные дети, что они с вами сделали…".
Гримировать Дэвида было сложно; но тело Шонни даже после грима покрыли без возможности одернуть саван. Нечего было гримировать. Нечего восстанавливать.
Дамиру о смерти дочери не сообщили и предприняли все действия, чтобы отец хотя бы какое-то время не знал о случившемся – он бы не пережил такой новости.
Столица, еще не прекратившая слезы по Дэвиду, еще сильнее потускнела. Оставалось все меньше слов, шок и паника их пожирали. Люди беспрестанно говорили: одни утешали, другие порицали, третьи ссылались на кару Небес. Зароптали на монархов исподтишка, припомнили казни жнецов… И боялись. Незыблемые неприкосновенные Трое оказались ближе к смертным, чем к молчаливым богам; покушения и убийства монарших особ впервые оказались публичными, впервые назывались своими именами. Впервые происходили вне темных спален и часов сна. Впервые стали известны верноподданным.
Острота восприятия скатилась к нулю, и Райан более-менее пришел в себя в предрассветный час, сидя в апартаментах у Рэма дома. В носу все еще пахло смолой и дымом. Церемония прощания осталась там, за дверьми тихой теплой квартиры. Райан чувствовал ужасную усталость и еле держался в кресле; внутри свербело и роптало, нагоняло отчего-то чувство вины и не позволяло лечь в постель. Он крутил в руках витиеватый золотой фрачник, пытаясь проанализировать не только растаявший ночью день, но и минувший год, годы…
Белый мундир валялся у его ног, сумбурный поток мыслей мешал в единую кучу детские воспоминания, юношеские чаяния, отца и мать, братьев и сестру. Званые обеды в торжественных залах, фьорды Чеботарского залива, что резали серые пенные волны, и военные городки. Терзания и депрессии. Желания и предречения.
Уснуть бы, чтобы закончился этот кошмар, чтобы наконец все нормализовалось.
Райан отшвырнул фрачник на пол, опустил лицо на ладони. На часах его тем временем высветилось уведомление от Уильяма. Еще через мгновение, коротко постучав, в комнату заглянул Рэм. Он зашел, сильно шатаясь. Вторые сутки без сна, брат терял координацию. Опустился тяжело на диван напротив, глядя прямо на Райана пустым жестким взглядом:
– Ну, вот мы и остались с тобой вдвоем, Рай, – голос звучал глухо, как будто Рэм говорил издалека. – Теперь ты у нас наследник второго порядка.
Понять, что скрывается за словами и интонациями брата трудно; шок ли от происходящего, попытка осознать смерть Дэвида и Шонни или сухая констатация разделенных между оставшимися детьми Дамира обязанностей? Высказанные ли то подозрения в сторону Райана в чем-то или страх за их жизни, предостережение быть осторожным? Наверное, даже сам Рэм не смог бы ответить.
– Ты ведь знаешь, что это всё… – начал Райан, но дальше не мог произнести ни слова.
Теперь все было не так просто. Ушедшие, разрушенные жизни. Чувства потери и горечи требовали времени и размышлений. Но как можно размышлять, когда земля уходит из-под ног?
Вопрос не в том, как избежать правды; должно принять и её, и те последствия, которые она несет.
За окном медленно светало. Розовым покрылась линия горизонта.
– Ты был прав, Рэм. В тот день, когда Ина приехала в Мукро, – проговорил Райан, глядя на расплывающиеся на темно-синем небе оранжевые пятна. – Монаршая мантия – не бронежилет, и у золотого чертога наоборот следует быть осторожнее. И здесь одиноко… – обернулся к молчавшему брату. – Устоим, лишь держась вместе.
В этот момент, когда Рэм только хотел произнести что-то, дверь приотворилась. Кроха Морис несмело заглянул в темную комнату, замерев у порога. Лицо Рэма мгновенно преобразилось, стало мягче; он поднялся, подходя спешно к малышу:
– Так, юный исследователь, ты что в такую рань поднялся? – кронпринц легко поднял на руки сына, и тот обнял его за шею, утыкаясь носом в отцовское плечо:
– Страшный сон… – пролепетал ребенок.
– Это всего лишь ночь, Морис, она иногда придумывает страшные сказки. Но они исчезают, как только приходит утро, – Рэм подошел к окну. – Смотри, видишь, встает солнце? Оно растворит плохие сны. Посмотри на горизонт и подумай "куда ночь уходит, туда сон уносит".
Райан вздрогнул; Дамир мало, очень мало проводил с ним времени в детстве – непозволительно мало, – но эта фраза осталась в памяти. Тоска сжала сердце до пронзительной боли.
– Почему ты уходил надолго?
– Работа, Морис, много работы.
– А почему Дэв не пришел?
У Райана задрожало перед глазами; он не знал, как брату хватило сил ответить:
– Ему пришлось уехать по делам, малыш.
– С Азой? – произнести "Азалина" Морис пока не мог.
– Нет, у нее дела в Мукро, – Рэм сглотнул, отходя от окна; бросил взгляд на Райана, кивнул, направляясь к двери. – Пойдем спать, Морис. И тебе еще нужно, и мне уже нужно…
– Добрых снов, – Морис, смотря на Райана из-за плеча Рэма, махнул ручкой.
– Добрых снов, – ответил тот чуть слышно.
Райан не помнил, как оказался в кровати. Потолок плыл перед глазами, подташнивало; провал в беспамятство напоминал обрушение в черную пустоту. Но почему-то в этой пустоте шумели волны, штормовые нагоны, налетающие на скалистые бухты Чеботарского залива, и распускались белые покори, медленно темнеющие. Он уснул на спине, и проснулся, не меняя позы. Открыл глаза с полным ощущением, что успел лишь моргнуть, и полумрак за этот миг сменился ярким солнцем, бьющим светом в незадернутое шторами панорамное окно.
Сфокусировал взгляд на наручных часах – время после полудня, – поднялся, добрался до кухни в легком ознобе. В ушах точно ветер шумел, но даже через свист Райан отчетливо различал тишину в квартире. Даже подумал, что один.
Но на кухне сидел Нил Коин, допивая чай из белой фарфоровой чашки.
– Доброго дня, ваше высочество, – горгоновец склонил голову.
– Доброго, – прохрипел Райан, наливая в высокий стакан ледяной воды из мини-бара. – Где все? Ты, так понимаю, моим нянькой пристроен?
– Его высочество кронпринц в офисе Главнокомандующего. Где его супруга и сын я не знаю; но они в безопасности, – Райан глянул на военного и сощурился; конечно же он знал. Нил тем временем продолжал, не прерываясь. – Мне отдан приказ присутствовать рядом с вами помимо телохранителей.
Вессель даже усмехнулся, хотя в голове невольно всплыли воспоминания врёмен его юношеской службы в Штиле. Именно тогда Нил получил свой позывной "Носитель". Отряд, куда Беннет направил Коина с еще одним горгоновцем, оказался в западне, и из двенадцати человек тот единственным остался в живых. Нилу удалось не только выбраться, он еще километров семь тащил на себе мертвого сослуживца и друга.
– Понятно… – Райан осушил второй стакан. – Я в душ. Через пятнадцать минут мне нужно отправиться к брату.
Уже в машине Райану пришло письмо от Лэйтера о готовности первого пакета документов экспертизы. Жнецу было приказано прибыть вместе с ним в Резиденцию.
Райан крутил в пальцах ручку, наблюдая за сосредоточившимся на чтении брате, пока Лэйтер старался привести кронпринцу максимум аргументов о необходимости снять ограничения с работы Отдела дознания. Беннет, что с самого утра находился подле Рэма, неторопливо раскуривал сигару.
– Для нас защита монархов – дело чести!
В этот момент Дэниел не сдержал смешка. Горгоновский командир пустил дым носом, и затянулся глубже, продолжив усмехаться. На короткое мгновение воцарилось напряженное молчание. Лэйтер нахмурился, забарабанил по подлокотнику кресла пальцами:
– Я сказал что-то смешное?
– Скорее абсолютную несуразицу, – Беннет напоминал хищника перед броском. Еще немного, оскалился бы, глядя не моргая на Уильяма. – Откуда жнецу знать о том, что такое "честь"?
Слова – оплеуха. Райан мысленно взмолился Матери, чтобы друг на нее не отреагировал. Не сейчас, сейчас совсем не время, Беннету это обязательно зачтется потом. Но Уилл отреагировал:
– Змейки плюются ядом, какая прелесть. Ну, ничего, кичитесь своими погонами, пока есть возможность. Кто знает, как скоро их с вас низложат.
– Можешь помолиться за это Матери.
– О, я считаю тут даже молиться не нужно…
– Уильям, когда мне будет нечего на херу вертеть, я обязательно спрошу твоего мнения. А пока можешь не утруждать себя словами, – ухмыляющийся Беннет положил тлеющую сигару на черную обсидиановую пепельницу.
Парировать Лэйтер не успел: Райан поднял руку, выразительно смотря на Уильяма "замолкни, оставь, не время". Жнец фыркнул и откинулся на спинку дивана, отворачиваясь к окну и щурясь от ярких солнечных лучей. Рэм, кажется, от диалога горгоновца и жнеца абстрагировался. Кронпринц внимательно изучал предоставленные ему данные экспертизы оружия Милдреда и одежды Шонни.
– Вот сколько угодно вы мне дайте подтверждений тому, что они решили покончить жизнь самоубийством, я не поверю, – мужчина отшвырнул листы на стол, и те разлетелись в стороны. – Не поверю, что они организовали убийство Дэвида. У нас нет ни одной на то указывающей зацепки, кроме собственных домыслов и сшитых белыми нитями предположений. И "самоубийство" тоже не кажется натуралистичным. Опуская вопросы "почему" стоит задать первый: почему тогда оба не застрелились? Почему Шонни выпрыгнула?
– Милдред застрелился вторым, вы услышали выстрел, если не ошибаюсь, когда подбежали к телу Шонни, – проговорил Уильям, не повернув головы. – Опять же, возможно Шонни испытывала вину, решила всё закончить; а Милдред, понимая, что она оставила его с ношей (и расплатой) один на один, не нашел ничего лучше, чем последовать за ней.
– Это вновь лишь предположения, – одернул Рэм. – А мне нужны факты.
– У тебя данные первой экспертизы; ты ведь знаешь, все службы работают над этим…
– И как много времени им нужно, Рай? Государство ждет ответов уже сейчас, и я даже не говорю о нашей семье, – голос кронпринца стал жесток. – Если фамилия Главнокомандующего не способна защитить собственных детей, как она может отвечать за защиту своего народа?
– Ты думаешь, кто-то просто хочет вывести из игры самих Вессель? Но противостояли нам, опять же, одни Гонзалесы; никого другого я и вспомнить не могу…
– Ваше высочество кронпринц, разрешите Отделу дознания вновь заработать в полную силу, – вдруг прямо обратился Лэйтер. – Ваш брат еще полтора года назад, после ваших с Дэвидом аргументов, наложил санкции на определенные виды нашей работы. Жнецы подчинились монаршей воле, жнецы всех подразделений, – обернулся плотоядно к Дэниелу и проворчал тише, – нам не свойственно приказы руководства трактовать, – вновь обернулся к Рэму, пока Беннет вскинул брови, улыбаясь. – Деятельность жнецов была ограничена, и вы видите, к чему это привело. Сыск должен быть неустанным, мы защищаем Трех и стабильность в Государстве. Без нашей обширной работы…
– Что без вашей обширной работы? Были убиты принц и принцесса? И кем же? – Рэм чуть склонил голову. – Недовольными властью верноподданными?
– Жнецы ведь не только за рядовыми гражданами ведут слежку…
– Так и я не произнес ни слова про "рядовых граждан". У нас что, те, кто повыше в иерархии, вдруг не учитываются в статистике верноподданных корон? Или я не верноподданный? Мы все подчинены Трем. Более того, работа казематов не была ограничена, – последняя фраза сказана грубее, тише. – Лэйтер, я видел статистику и наблюдаю за работой Отделов жнецов. Не нужно лжи.
– Ложь должна быть наказуема, – отозвался Беннет.
– Да. Мы этим и занимаемся, – оскалился Уилл.
Рэм тем временем взглянул на часы и поднялся:
– Мне необходимо в Резиденцию. Посол и Властитель будут там через тридцать пять минут.
Горгоновец, цокнув, оставил тлеющую сигару.
Все вчетвером вышли из офиса. В горячем воздухе витал горьковато-хвойный, полынный аромат. Парило, как перед грозой, но до самого горизонта небо было чистым, безоблачным. Рэм шел, быстро печатая сообщение – видимо, Ине, – Дэниел, зажав кнопку на наушнике, отдал несколько приказов горгоновцам. А ведь когда-то сам говорил о том, что группа – не телохранители.
Солнце припекало. Впереди – набережная Волунтаса, а по сторонам от офиса – ряд однотипных административных зданий, объединенных общей колоннадой. На дороге, помимо кортежа кронпринца, стояла пара горгоновских машин. Гуляли немногочисленные прохожие, с десяток человек на проспекте перебегали из одного офиса в другой, волоча за собой бумаги на согласование – не все было дозволено обрабатывать через электронный документооборот.
Охрана следовала за четверкой. Чуть впереди Рэма вышагивал Беннет, поглядывая по сторонам.
Резкий свист.
Райан успел только обернуться, а Дэниел рванул в сторону, сбивая Рэма с ног. Пуля, зацепив плечо горгоновца по касательной, влетела в дерево. В этот момент раздались крики, и паника охватила. Люди бросились в стороны, стремясь укрыться, телохранители и гвардейцы кинулись к принцам. Из машин вылетели горгоновцы.
– В машину, твою мать! – рявкнул Беннет, подтягивая Рэма за собой и выхватывая из наплечной кобуры пистолет. – Райан где?! Прикройте его! – а сам, продолжая закрывать кронпринца собой, успевал раздавать приказы. "На перехват! Ориентировочно третье слева, уровень шестидесяти градусов".
Периметр безопасности. Оцепление территории. Суматоха.
Монарших сыновей окружили гвардейцы. Райана под руку перехватил Нил – "Вперед, давайте, быстрее!", – и Вессель торопливо последовал за братом, высматривая стрелка по сторонам.
– В машину! – Дэниел буквально втолкнул Рэма в двери; по руке и груди Беннета текла кровь, но он точно не замечал ее. Перехватил у Нила Райана и второго опешившего Весселя закинул в салон. – Вы двое – во всём Макензи слушать, пока я здесь не разберусь! Нил, подчиняешься её приказам. Азалина, по газам давай! В Резиденцию их!
Девушка за рулем кивнула, и мотор заревел. Беннет захлопнул дверь, и Рэм даже ничего не успел ответить. Райан, вжавшись в кресло, успел схватиться за ручку двери, и практически в ту же секунду машина сорвалась с места. Чувство скорости накрыло внезапно, внутри вздрогнуло и будто подпрыгнуло.
– Азалина, где Морис? – голос Рэма немного дрожал; девушка бросила взгляд через зеркало заднего вида на Райана. – Там, где должно? С кем?
– Да. Там, где должно, – проговорила нехотя. – С ним наши ребята.
– Ина не с Морисом? – Райан предпочел сделать вид, что не заметил заминки Макензи перед ответом. Как и то, что брат задал вопрос обтекаемо.
– Нет. Она с самого утра в Резиденции. Обрабатывает донесения по ситуации в разных частях Государства. Во многих землях после убийства Дэвида вспыхнули стихийные выступления.
– Я говорил, что душить их сразу надо, – проворчал Райан. Машина вильнула. – Безопасность и стабильность строят кости и клетки, и для твердого порядка требуются жесткие решения.
– Кости и клетки – шаткий фундамент, Рай. Они похоронят под своими обломками.
Экстренное совещание Трех шло уже несколько часов, обсуждали стратегии по укреплению безопасности и предотвращению возможных атак. Райан тоже успел выступить с предложением о расширении полномочий жнецов – оно было встречено осторожно, в том числе и с подачи Рэма, – а затем направился к Ине помогать с обработкой потока информации. Трое продолжали заседание.
На улице смеркалось, Райану постоянно приходили донесения от Лэйтера о состоянии города и процессе поиска стрелка – оцепленный район, реакция людей, список СМИ, позволивших себе высказаться. Ближе к девяти часам вечера Уильям также сообщил о готовности еще части бумаг по расследованию убийства Дэвида и Шонни с Милдредом. Примерно в это же время из дверей конференц-зала вышел напряженный и хмурый Рэм, бросив напоследок: "Не с теми боремся". По всей видимости, Властитель и Посол Небесный предпочли более жесткие по отношению к верноподданным меры подавления пошедшей волны подрывной деятельности.
Ина бросилась к Рэму, обняла его крепко – страх был свеж и остр, – и на долю мгновения замерла.
– Давай уедем, переждем, пока найдут и ликвидируют зачинщиков… – произнесла она сквозь подступившие слезы.
– Я не могу бежать, Ина. Пока отец не оправился, я должен вести его дела. И в случае, если… – Рэм не договорил. Замолчал на пару секунд. Затем добавил смиренно. – Я не могу бежать. Мой долг быть на службе и защищать Государство. Если Главнокомандующий боится и бежит, то как будут реагировать его верноподданные? В каком они будут состоянии? Капитан покидает судно последним, Ина.
Райан сделал шаг вперед, чтобы его заметили, кивнул брату подбадривающе. В холле раздался шум и еще через долю мига по лестнице взбежал запыхавшийся Беннет с не особо аккуратно перебинтованным плечом; наложенная повязка алела. Рэм отстранился от Ины, делая шаг к горгоновцу, а тот практически сразу же выпалил:
– Стрелка обезвредили и доставили в отделение.
– Живого?
– Живого, – Беннет помедлил, – но не совсем целого. Говорить сможет. С ним следователи, четверо жнецов. Одного своего парня оставил. Гвардейцев и группу ГБРовцев направил патрулировать территорию, но мы всё проверили, у офиса чисто. Еще одно подразделение на маршруте А.
– Хорошо, Дэниел, спасибо. За всё, – Рэм бросил взгляд на плечо Беннета, но тот отмахнулся:
– Как хочешь, ваше высочество, но тебе нужно переждать. На ночь я отправлюсь к Дамиру…
– Нет, мы с тобой поедем в Отдел дознания, стрелка пусть доставят туда же. Чем быстрее мы поставим точку в происходящем, тем скорее начнет нормализоваться обстановка. Тянуть я не намерен, и это приказ, Беннет. Мой приказ, как исполняющего обязанности Главнокомандующего.
Горгоновец завел руку за спину:
– В таком случае мои нынешние действия?
– Отвези Ину к Морису, а потом приезжай ко мне. Рай, ты едешь в Отдел дознания? – на вопрос брата Райан кивнул. – Хорошо. Тогда мы идем к кортежу и отправляемся к жнецам. Нас сопроводят телохранители.
– Поезжайте в машине Томаса; он и доставит вас к месту назначения. Азалина и Нил сопроводят колонну первым и замыкающими автомобилем, – отозвался Беннет.
– Да, отлично. А на утро, да соблаговолит Матерь, это мракобесие будет завершено.
– Да соблаговолит Матерь!
На улице жара сменилась свежестью. Ветер тянул с Триститии прохладу. Беннет и Рэм переговаривались о положении дел и завтрашних разъездах. Кронпринцу необходимо было посетить Старые Рубежи, в идеале – отправиться на Запад, где наиболее активно вспыхнули волнения.
Рэм поцеловал Ину в висок, прошептал ей что-то на ухо. Так тихо, что даже остановившийся рядом с братом Райан ни слова не расслышал.
– Я буду в Отделе минут через тридцать пять – сорок, – сказал Дэниел, намереваясь сопроводить Ину до машины.
– Не гони только.
Горгоновец коротко кинул. В этот же момент зазвонил телефон Рэма. Наследник махнул рукой военному, отвечая на звонок, но и Беннет, и Ина остановились. Райан же поднял голову к небу. Медленно вспыхивали далекие звезды.
Холодный Штиль, конечно, место наипаршивейшее, но такого красивого звездного неба, как там, нигде больше в Государстве нет. Кажется, что на черное полотно, усыпанное искрящимися точками света, кто-то раскидал горстями сверкающие алмазы.
Райану вспомнилось, как в детстве любил с братьями и сестрой наблюдать за звездами, мечтая о том, что однажды они смогут уйти далеко-далеко от этой безысходной земли. Тогда ветер нежно шептал песни, перекатываясь по крышам; и чудилось, будто есть убежище, место, куда можно сбежать от реальности.
"Отцу стало совсем плохо, – донесся до сознания встревоженный голос Рэма. Сердце екнуло. – Рай, заедем к нему перед тем, как отправиться в Отдел…"
Рэм еще раз кивнул супруге и другу. Окруженный охранниками и гвардейцами направился к машине – по правую руку от кронпринца шел Томас.
И какие же все-таки яркие звезды над головой. Молчаливые, величественные, помнящие прошлое и будущее, рисующие настоящее.
И прогремел взрыв.
Яркое пламя взметнулось, озарило яркой желтой вспышкой белые фасады. Обдало жаром. На секунду мир замер, и обломки машин зависли в воздухе, прежде чем с грохотом обрушиться. И вместе с оглушающим треском, рокотом зазвучали крики. Райан различил голос Ины. Успел перехватить рванувшую к месту взрыва девушку. Ливень осколков, ошметков. Райан повалился с Иной на землю, стараясь удержать ту на месте.
– Рэм! – срывающийся вопль Ины. – Нет, Матерь, нет!..
– Остановись! Остановись! – Райан не понимал, слышен ли его голос, говорил ли вовсе.
И вместе с тем Вессель видел, как в огонь метнулся Беннет. Азалина и Нил, чудом спасшиеся, кинулись за Дэниелом. Буквально вытащили, оттащили его, сбили перекинувшиеся на командира языки пламени. Оба старались удержать его на месте. А горгоновец рвался в пекло. В пекло, в котором никого не могло остаться.
– Рэм! – рык Беннета. – Ублюдки, суки, вы сгорите в седьмом огне, все сгорите!
– Дэниел, остановись! – Коин пытался повалить командира. Подоспела пара гвардейцев, тоже перехвативших отбивавшегося Беннета… И наконец он, без сил, крича нечто нечленораздельное, упал на колени, глядя на полыхающие обломки, останки, развороченные машины и дорожное полотно. На огненный шторм на улице.
Звуки сирен. Крики. Слезы. Хаос.
Пекло.
Очередной рассвет. Холодный. Яркие краски вылились у горизонта, где сгущались тучи – столь непривычное для неба столицы явление, – и промозглый ветер нес запах соли.
На площадке немноголюдно. Властитель и Посол Небесный сидели на тронах, подобные каменным статуям. Нерушимые, волевые. Бесстрастно смотрели на пару людей у плахи. Десяток гвардейцев по периметру площади. Ирэн, опустившаяся на скамью; она даже не поднимала головы и напоминала скорее морок, что вот-вот растворится под поднимающимся солнцем. Страшно представить, что царило на сердце этой поседевшей женщины, которая мало уже напоминала величавую супругу Десятого Главнокомандующего Дамира Весселя.
Дамира Весселя, скончавшегося ночью. Он так и не узнал ни о смерти дочери, ни о гибели своего наследника. Ему осталось неведомо, что произошло в столице, осталось неведомо, какая волна беспокойств покатилась по Государству.
Наступающий день нес сразу две прощальные церемонии, когда под сводами Храма окажутся отец и сын. Они вдвоем взойдут в Чертоги Матери, где их встретят Дэвид и Шонни.
Если верить словам Посла Небесного, конечно. Если верить в Богиню и в то, что после смерти ждет хотя бы что-то.
Райан неосознанно сжимал рукоять меча с такой силой, что немели пальцы. Белоснежный мундир, белые перчатки, золотая пектораль со скульптурными изображениями цветов и птиц. Дышалось тяжело, хотя ощущение груза с плеч как-то спало. Словно всё было кончено и удалось сбросить камень с шеи, погружаясь в пучину. А в голове пусто. Мысли затихли. Все ушло в голос судьи, зачитавшего сначала обвинения, затем предоставленные в ночи Отделом дознания бумаги и доказательства, а следом – приговор.
На коленях перед плахой стояла Тереза Вессель и Лукас Снобийский. Тереза, старая, дряхлая женщина, старалась в последний час держаться благородно, но на лице ее блестели дорожки от слез. Она была напугана, озадачена, предана; она была объята болью. Лукасу не позволили надеть даже собственный мундир, жнецы вытащили генерала из постели, когда до рассвета еще оставались часы.
–..обвиняются в сговоре и организации убийства членов семьи Вессель, а также супруга Шонни Вессель – Милдреда Гонзалеса. При организации убийства кронпринца Рэма также погиб Томас Легран, боец группы "Горгона", и девять человек личной охраны кронпринца. Полный список заключенных с наемниками обязательств приложен к делу, как и переписка Лукаса Снобийского с Терезой Вессель. Как известно, Тереза Вессель всегда отдавала предпочтение младшему внуку и желала возвести его на трон, – наконец заключил судья, немного выбиваясь из регламентированного шаблона. Наверное, он сам до конца не верил в происходящее; кто бы мог подумать! – По приказу Властителя информация будет официально представлена верноподданным Государства сегодняшним же утром. Клим Шуст и Мишель Хварц выступят с обращением, пока семья Вессель проведет прощальную церемонию.
Ирэн подняла взгляд на Терезу. Матушка тоже не верила. Она ни во что не верила. Даже в смерть большей части своей семьи. Ирэн потускнела, осунулась, и у Райана защемило сердце. Главное пережить еще двое суток; сегодняшние церемонии прощания и завтрашнюю церемонию коронации. А там понесутся дни: разобраться с хаосом, вырвавшемся на улицы столицы, ударить кулаком по осмелевшим диссидентам, решившим, что в момент слабости корон самое время показывать зубы. Там много работы предстоит, она поглотит эти ужасные дни, сотрет их в пепел. Воспоминания обратятся пылью под ногами. Не все предначертанные дороги просты, а путь к трону всегда вымощен костями.
Властитель и Посол Небесный переговорили практически неслышно. Мишель Хварц зажег поднесенные ему травы, прошептал нам ними короткую песнь Матери, и вслед за тем пожилой Властитель махнул Райану дряхлой рукой.
Вессель, недолго помедлив, обнажил свой меч. Сталь разрезала воздух, солнечный свет скользнул по металлу.
– Хотите сказать что-нибудь напоследок?
– Тебе жить с этим, – сказал Лукас твердо, глянув на Райана без тени страха и сомнений. – Мы своё отжили. И сейчас уйдем без страха. А ты всю свою жизнь проведешь с этим.
Райан хмыкнул, оборачиваясь к Терезе. Та подняла на внука глаза. В глазах её слезы. В глазах её – так много слов и эмоций. Однако единственное, что произнесла: "Мне жаль, мой мальчик". И отвернулась.
– Да будут объятия Богини Матери для вас теплыми, – возвестил Райан громко и тише добавил, глядя на Терезу и точно зная, что она слышит. – Того хотят боги, верно же, бабушка?
И Вессель дважды взмахнул мечом. Кровь обагрила камень плахи.
Поднялось солнце.
Райан понял, что Мориса не было на церемонии, только когда все завершилось. И то, что Ина покинула храм сразу после официальной части прощания. Вессель не стал предавать этому особенного значения; вернулся домой и упал на кровать.
Сил не было. А впереди ещё тяжелый день. А впереди ещё тяжелые дни.
Райан остался один. Совсем один. Он впервые осознал этот оглушающий факт, когда сознание растворялось в оплетающем тело сне. Связаться на утро с Лэйтером, изучить сводки новостных изданий, еще раз просмотреть произнесенную Шустом и Хварцем речь; согласовать материалы для публикаций, раскрывающие, кто стоит за ужасной трагедией фамилии Вессель, и обнадеживающие, что кара над убийцами свершена, и вновь все наладится. Подготовиться к вечерней церемонии коронации… Увидеться днем с Иной, предложить ей свой протекторат… Возможно, когда ее траур завершится, Райан бы смог… Мужчина повернулся на другой бок, скинул одеяло на пол. Продумать речь на официальное обращение ко двору и поданным после коронации Взять опекунство над Морисом? Столько дел, столько дел… Он даже не заметил, как пришла и легла рядом заплаканная Алва. Она хотела утешить Райана, помочь ему эмоционально пережить кошмарные часы. Но усталость Весселя уничтожала все. Только в постель. Только бы закрыть глаза. Только бы поспать. И потом собрать мысли в кучу – он не имел права отступать, тем более сейчас.
Весселю казалось, что время прошло сквозь него. Днем, уже после встречи с Лэйтером и мелких дел – смысл всех подготовок казался далеким и не столь важным в свете происходящего, – Райан узнал, что ни Ины, ни Мориса в столице нет. Ему доложили жнецы. Бешенство и ярость. Лэйтеру было приказано связаться с таможенниками и узнать о перемещениях бывшей кронпринцессы с сыном.
Ответ Райану дали через полчаса.
Ина еще в ночи покинула столицу: улетела на территорию Холодного Штиля. Никто не ограничил ее перемещения, так как она все еще являлась членом монаршей семьи и имела полную свободу в своих передвижениях. Однако Мориса с ней не было. Ее сына с ней не было.
Где находился ребенок? Где находился племянник?!
Райан сорвался к тому, кто вероятнее всего знал ответ на этот вопрос.
Горгоновский штаб в Мукро располагался на юго-восточной окраине города, недалеко от пересечения рек Гаудиум и Волунтас. Это было внешне ничем особенно не примечательное здание, выполненное в доминирующей цветовой гамме столицы; строгое и неброское – разве что капители колонн, возвышающихся у парадного входа, покрывал змеиный узор. К самому порталу вела дорожка, по обе стороны которой тянулись вверх кипарисы. Двухэтажный штаб, под которым находилась крипта, куда горгоновцы переносили прах погибших товарищей (если было, что перенести). Несколько залов, переговорных комнат. Райан лишь единожды заглядывал внутрь, еще в детстве, когда Дамир взял его с собой… Забавно, что нынешний наследник титула Главнокомандующего не мог припомнить ни лица, ни имени предыдущего горгоновского командира. Будто и вправду стирался из памяти. Но Райан помнил, что в штабе "Горгоны" прохладно, и не ошибся. Большая часть внутренней отделки выполнена из натуральных камней разных оттенков серого, черного и зеленого. Мужчина не стал особенно осматриваться – убеждал себя, что дело в спешке, в важности отыскать Ину и Мориса, а не в ощущении дискомфорта от пребывания в этих стенах, – и направился по широкой лестнице в крипту. Оттуда доносился голос Беннета.
Горгоновцы в парадных черных мундирах стояли по стойке смирно, держа карабины прикладом вверх. Четверо из группы гордо поднимали вверх древки с полотнищем. На черной ткани золотом была вышита Змееволосая Дева. Церемония подходила к концу.
Райан остановился поодаль, у самого основания лестницы, не решаясь пройти внутрь и увидеть отчетливее, что скрывали колонны вытянутого хорошо освещенного зала; что бы сейчас не происходило, прервать ритуал он не мог. Не посмел бы.
– ..Мы прощаемся с Томасом Леграном. Он ушел достойно. Сегодня мы отпускаем не просто нашего собрата по оружию, но нашего друга и нашего брата. Да будут объятия Богини Матери для него теплыми. Да укроет его своей мантией Змееволосая.
Тройной залп холостыми. Райан плохо видел, что происходило далее, но он понял, что церемония завершилась, когда голос горгоновского командира отдался эхом от холодных малахитовых стен крипты:
– В пекле самой темной ночи, в реках крови и огня. Кто стал горгоновцем однажды, тот им остался до конца.
Еще буквально минута; приказ "вольно", начало сторонних переговоров между горгоновцами. И Райан вышел вперед. Реакция на его появление – нечто среднее между озадаченностью и недовольством. Беннет нахмурился.
– Дэниел, мне необходимо поговорить с глазу на глаз, – без всяких вступительных слов и приветствия заявил Вессель.
Командир махнул рукой группе, чтобы те подождали в стороне, и подошел к Райану:
– Я слушаю, – ответил в том же тоне. Без приветствий. Без формальных обращений.
– Где Морис?
– Что, простите? – на лице Беннета ни тени сомнений. – Откуда мне знать?
– Опуская тот нюанс, что в ту ночь твои люди последние, кто видел…
– Крайние, – перебил горгоновец, глядя на Райана немного сверху вниз; Беннет был выше на полголовы и явно шире в плечах. —И Морис был передан матери в ту ночь.
– Не пытайся меня обманывать, Дэниел, я прекрасно знаю, что Ина покинула Мукро и уехала в Холодный Штиль. И что Мориса с ней нет. Его нет в столице. Моя мать не в курсе. У жнецов в базах пусто. И у таможенников нет никакой информации о пересечении моим племянником границ. Хочешь сказать, что трехлетний ребенок испарился? – на слова Весселя горгоновец лишь утомленно вздохнул, упирая руки в боки и чуть склоняя голову. – Я прекрасно знаю, что горгоновский транспорт пользуется привилегиями при поездках…
– Неужели ты думаешь, что возможно сделать что-то вне всевидящего ока сыска? Неужели это подтверждаешь? – в словах – ирония. Секунда, и Дэниел ответил серьезно и твердо. – Я не знаю, где Морис. Пусть жнецы ищут.
Взгляд же Райана скользнул по горгоновцам.
– Где Нил и Азалина?
– В отпуске после случившегося.
– И отсутствуют на церемонии? – Вессель усмехнулся. – Не в вашем стиле. Отзывай их. Пусть прибудут в Резиденцию сегодня же. Или я сам их отзову.
– Они в отпуске, Райан, – ответил Беннет грубее. – Ты собрался вечером короноваться, но не знаешь регламент. Ты не можешь отдавать приказы моим людям. И мне не можешь, пока не именуешься Главнокомандующим. Надевай корону, бери свой золотой меч в руки, и вечером я прикажу им вернуться. Они явятся к тебе хоть в полночь. А теперь, прошу меня простить, я должен возвратиться к своим людям, – Дэниел удостоил Весселя скорым кивком и, круто развернувшись на каблуках, зашагал к "Горгоне".
Наконец все покинули его покои и Райан остался один – буквально несколько минут уединения, возможность обдумать происходящее; время тишины и попытки успокоить развернувшуюся меж ребер бурю, – и Вессель, вышагивая от стены к стене, повторял про себя обет, который через час ему следовало произнести, преклонив колено перед Властителем и Послом Небесным.
Полумрак комнаты. Тяжелые плотные шторы, не пропускающие света закатывающегося за горизонт солнца. Небо в этот день ярко-розовое, почти красное. Райан на мгновение замер в центре покоев, устремив взор сквозь небольшую щель штор наружу. Свет резал тьму, озарял мужчину. Золото на его мундире вспыхивало яркими вспышками. Накинутый на плечи плащ с расшитой пелериной казался тяжелым.
Мужчина медленно провел длинными пальцами по грубоватой ткани коронационного наряда. Не верилось, и сердце билось в такт с волнением и тревогой. Долгий путь впереди, бесконечная работа – но страшно отчего-то Райану не было; он знал, что так суждено, знал, что следует делать, знал, что в руках его сойдутся нити, судьбы и жизни. И знал, что сил у него достаточно, чтобы удержать власть. Знал, он остается, помимо всего, погонщиком своры с серповидными когтями.
Ведь того хотели боги.
Ведь того желал сам Вессель.
Но на долю мгновения, когда Райан бросил взгляд на свое отражение в зеркале, ему почудилось, будто за его спиной стоят Рэм и Дэвид. Он обернулся, почувствовав, как оборвалось в груди, и страх стянул горло петлей. Но никого не было. И не могло быть. Показалось. Привиделось. Вессель сглотнул, невольно разминая кисть правой руки.
И накрыло. Дрожь поднялась откуда-то из солнечного сплетения, охватила тело, заставила содрогнуться. В глазах стало горячо, и жар ударил в виски. Райан еле успел подскочить к трельяжу, опереться о дерево столешницы руками, удержаться на ногах.
Никто ничего никогда не узнает.
Все исполнители устранены. Все сгинули в лабиринтах казематов под Отделом дознания. Остался только Райан и Лэйтер, верный пёс, что никогда не укусит хозяина.
Мужчина дышал глубоко и часто, стараясь согнать головокружение. Райан знал, что делает; все давно было продумано, просчитано. Сместить всякие подозрения на Терезу и Снобийского – лучший вариант, подготовленный самой жизнью. Они всегда любили рассуждать о вариантах, разыгрывать шахматные партии в воображении – поверить, что именно их руками свершено злодеяние не сложно. Тереза неизменно имела обширные связи. Лукас обладал возможностями. Никаких сомнений, филигранный расчет. Еще и так уместно Рэм начал способствовать ограничению работы сыска; прекрасное оправдание – кронпринц собственными руками дал разрастись проказе инакомыслия, от которой сгинул. Деталей много, важным оставалось лишь их правильно обыграть и совместить. Шаг за шагом. По крупице. В правильный момент запустить цепочку и реализовать концепцию сжатых сроков; чтобы не осталось времени опомниться, обдумать, применить контрмеры. На руку же фактор неожиданности. Оппонентов наверху привыкли убирать чище и незаметнее, а так – выбитая земля из-под ног. И, самое главное, сохранить собственный белый мундир чистым. Перчатки от крови не отстирать, свершать необходимо чужими руками, а затем избавляться и от них.
Райан вновь посмотрел на свое отражение.
Сделано. Все уже сделано. Страшно было только в первое мгновение. Убрать Дэвида первым. Запустить процесс подготовки поддельной экспертизы. Оставаться в тени и отыгрывать роль. План не мог сорваться. Райан учел ошибки тех глупцов, что некогда покушались на монаршую семью.
Мужчина размял шею, прикрыв глаза.
Он ведь никого не убил. Он лишь направил. Никто даже не мучился, ушли быстро. Хотя с Шонни, конечно, получилось грязновато. Застрелить у Лэйтера не вышло, она оказалась куда осмотрительнее, ловчее и сильнее. Сопротивлялась и дралась до последнего. Пришлось выталкивать. А отец с матерью…
Дамир был стар. Ирэн переживет.
Так было необходимо.
Надо вернуть Ину и Мориса. Где-то в душе Райан надеялся, что бывшую Штейн получится возвратить в столицу и сделать своей. Плохо, что она успела переехать в Холодный Штиль, отвратительно даже; да поможет Матерь Уильяму, который направился со жнецами за Иной. А вот Морис… Племянника следовало найти. Силы на это брошены. Но паршивое предчувствие шипело змеями.
Это решится позже. Всё разрешится чуть позже.
Райан бросил взгляд на часы. Время поднять золотой меч Главнокомандующего пришло.
Время взойти на трон Трех Одиннадцатому Главнокомандующему.
Через тридцать минут гвардейцы распахнули перед Райаном Весселем парадные двери в коронационный зал Резиденции, и бурные овации оглушили.