..И в бессильном стане, в вихре мятежном свет и тьма плелись в узоре зловещем,

поля цветов, обманутые смертью.

Монарху, что богом быть возжелал, путь предречёт воин..

Писание Матери, песнь шестнадцатая

290 год ЭТМ, Западные земли

Панорамные окна открывали великолепный вид на Кровавый залив, залитый солнечными лучами. Пенные волны накатывали на берег, крикливые чайки свободно парили в воздухе, изредка опускаясь, чтобы поймать рыбу. На горизонте виднелись силуэты парусников. Легкий ветерок приносил с собой солоноватый запах моря и яркий аромат мха и роз.

В центре кабинета стоял массивный стол, выполненный из красной породы дерева. На нем – документы, дипломатические письма и карты. Рядом лежали аккуратно организованные папки, на которых виднелись номерные обозначения городов – еженедельные сводки от жнецов, – выключенный нотубук и шумные часы с бесконечно меняющимися огоньками индикаторов. На кофейном столике – букет свежих красно-оранжевых цветов, поставленный утром местным камердинером.

Начинался третий летний месяц, и Райан прибыл на территорию Западных земель, последний год тревожащихся: внезапно в вечнозеленом крае проросло зерно недовольство монархами, диссиденты устраивали провокации и всячески старались помешать работе жнецов. Первоначально отправиться в °18-1-11 должен был Клим Шуст, но Властитель неважно себя чувствовал и все больше времени старался проводить в столице, передавая большую часть своей работы в руки наследнику… А дело такой важности мог возложить на свои плечи только монарх; противодействовать следовало осторожно, загладить растущее недовольство и восстановить доверие к Трем – деликатно. Райан и не против был поехать сам; ему нравилось властвовать, решать назревающие проблемы жесткими мерами. Четко. Беспринципно. Подобно королям древности.

К тому же, ничего не должно было помешать долгосрочным планам Главнокомандующего; а он умел выстраивать стратегию своих действий, дергать за ниточки, смещая внимание поданных. Поездка сейчас на Запад – демонстрация силы и бесстрашия власти. Нужно было показать, что любые провокации, протесты и тайные сообщества – выдумка оппозиции.

Вессель хотел встретиться с маркизусом земли, Вайсом Ольшевским, обсудить обстановку в регионе и методы работы. Он тщательно подготовился к разговору. В голове прокручивал возможные сценарии, подбирал слова. Также Райан вызвал к себе горгоновского командира – группа была переброшена на Запад в прошлом месяце; больше, правда, с наблюдательной миссией, нежели чем с боевой, – и ждал его в своем кабинете. Весселю пришло письмо от Беннета о том, что вчера он наконец-то официально назначил своего преемника. Раньше эта роль была негласно закреплена за Нилом Коином – временно, пока командир не нашел бы идеального кандидата – но с рассветом сего дня "Горгона" приняла ритуальную присягу будущего командира. Дэниел сделал окончательный выбор. Преемником Беннета стал двадцатисемилетний Роберт Сборт, отслуживший в группе ровно две недели.

Единственное, что об этом Роберте знал Вессель – тот был родом с Запада; а новоявленный военный с этих земель, которого назначали преемником "Горгоны", не особо внушал доверия. Молод к тому же. Что в его голове? Какие мысли? Какие ориентиры? Жнецы подсобить не могли; правила обязывали стирать из баз данных информацию о новых горгоновцах, чтобы военные оставались призраками. Досье хранилось у одного только командира, и лишь ему оставалась возможность им распоряжаться. Возможно, в том тоже крылась одна из причин малочисленности группы.

Райан проверил сообщения от Уильяма – по привычке, – но жнец ничего не докладывал. Спустя три года Морис так и не нашелся. В воду канул. Вессель уже не надеялся отыскать племянника. Да поможет Матерь, отпрыск Рэма никогда не объявится. Ина же оказалась даже слишком верной Рэму; Холодный Штиль не мог ее укрыть от монархов, а она не желала возвращаться в столицу. Насколько Райан знал, она прибилась к остаткам оппозиционеров, скрывающихся в горах Ниргоз. С 288 года Главнокомандующий ничего о ней не слышал. И уже не старался искать. У жнецов были дела поважнее; да и в особую "живучесть" Ины Райан не верил. Не досталась ему – пусть достается земле. В этот раз даже руки верных псов марать не пришлось.

Беннет пунктуален. Явился минута в минуту. Склонил голову, поприветствовал Главнокомандующего холодно. Доложил об обстановке. Когда Райан запросил информацию о Сборте, усмехнулся:

– Ваше высокопревосходительство, опуская все идеологические тезисы нашей группы, обозначу писанный и утвержденный сотни лет назад Тремя регламент. Прошлое всякого горгоновского бойца конфиденциально. Как командир, я осведомлен о жизнях своих подчинённых, и могу огласить, если необходимо, информацию. Но в том нет нужды.

– Мне даже любопытно, где служил и что сделал такого этот Роберт, раз ты назначаешь его преемником "Горгоны" спустя четырнадцать дней.

– Это лишь должно вас уверить в том, что кандидат идеальный.

– Ты не согласовал его.

– Я и не должен этого делать, – качнул головой Беннет; его волосы уже тронула седина, – и вы знаете это, ваше высокопревосходительство. Вы в свое время клялись на Своде законов, где обязанности и привилегии "Горгоны" также подробно расписаны. Группа подчиняется вашим приказам, безусловно, но то, что происходит внутри группы, лишено внешнего вмешательства. Мы служим и, насколько подсказывает мне память, свою работу выполняем без нареканий. У корон нет причин сомневаться в результативности горгоновцев, а значит, вас все должно устраивать.

С другой стороны, юный преемник вполне мог быть на руку Весселю – из него будет легче слепить то, что нужно. Покорный молчаливый горгоновец, беспрекословно исполняющий волю Трех. Звучало отлично.

"Горгона" один из стержневых символов Государства. Выжечь не получится. Нужно подчинять.

– Что ж… Пусть будет твой Роберт Сборт, – развел руками Райан. – Доверюсь твоему чутью, – недолгая пауза. – Знаешь, я, пожалуй, направлю настоящих профессионалов вместо жнецов убрать этих досаждающих диверсантов у Теневых берегов, – усмешка. – Направляйся туда с группой, разберись, пока я провожу переговоры с Ольшевскими. Справитесь дня за три? А потом возвращайтесь. Заодно познакомлюсь с твоим преемником.

На скулах горгоновца заиграли желваки, но он кивнул, поднимаясь следом.

– На этом могу идти?

– Можешь. И, Дэниел, – окликнул военного Райан, когда тот уже подходил к двери; Беннет обернулся. – Знаешь, ты можешь попросить меня об услуге. Может, у тебя остались какие-то незавершенные дела в Мукро? Потому что что-то мне подсказывает, что в столицу ты больше не вернешься.

Дэниел, не переменившись в лице, смотрел твёрдым взглядом серых глаз на Весселя. Горгоновец помолчал немного и произнес:

– Хотелось бы покарать всякого братоубийцу, – Райан почувствовал, как побледнел, но Беннет продолжил, как ни в чем не бывало. – Но, увы и ах, пожалуй, это и не в моих, и не в ваших силах. Подождем, пока сами помрут, да, ваше высокопревосходительство? Помолюсь на досуге Богине Матери, чтобы эти скоты подохли в муках. Как говорится, собаке собачья смерть, да?

– А какую смерть ты пожелаешь "Горгоне"? – усмехнулся Вессель, стараясь скрыть за ухмылкой страх.

– "Горгоне"? Смерть? Помилуйте, Главнокомандующий, Трое фундаментальны, жнецы вездесущи, но только "Горгона" бессмертна. Вы все умрете, а мы останемся, – и прежде, чем оскалившийся Райан успел ответить, Беннет заговорил дальше. – Умру я. Умрет каждый мой боец. Умрет нынешний состав. Но нам на смену придут новые. И мы заговорим их голосами. Наши души пробудятся в их душах, и их сердца забьются в унисон с нашими. И с теми, кто был до нас. Имен у горгоновцев не было, нет и не будет. Мы все – одно целое. Уроборос, где нет жизни и смерти; лишь сменятся лица, но дух и кровь останутся. И даже если вы постараетесь сорвать наши погоны, даже если вспыхнет мир, даже если мертвые восстанут. Мы явились однажды и останемся до конца, – вдох Дэниела задрожал; военный чуть наклонил голову, продолжая смотреть прямо на Весселя исподлобья. – А знаешь, что я еще знаю? Знаешь, Рай, что еще случится "однажды"? Клянусь Змееволосой деве, клянусь своей кровью: последний вдох из твоей груди вырвет горгоновец.

И Беннет, хлопнув дверью с такой силой, что задрожала люстра, покинул кабинет Главнокомандующего.

Через два дня у берегов Кровавого залива во время неравного столкновения с силами диверсантов "Горгона" запросила поддержку с воздуха. Запрос был выполнен спустя девятнадцать часов, когда бойцы собственными силами уже подавили сопротивление и уничтожили вражескую группировку. Во время боев горгоновцы потеряли пятерых человек из семнадцати. Поговаривали, что на стороне диверсантов выступил десяток жнецов, но слухи подверглись осуждению и активному опровержению.

Героической смертью пал тяжело раненный командир "Горгоны". Дэниел Беннет до последнего не покинул своих бойцов и поля боя. Командование в тот же миг перешло к сравнительно юному Роберту Сборту.

Горгоновский командир не умер. Он просто сменил лицо.

292 год ЭТМ, Холодный Штиль

Год начался с перемен: Клим Шуст скончался, и на престоле его сменил сорокалетний сын, однако зрелый возраст Ингвара вовсе не означал зрелости его решений, и по факту на троне оказался достаточно инфантильный монарх. Ингвар, выросший в тени могущества отца, оказался не готов к тому, что значит быть Властителем. Его мечты о мире и процветании сталкивались с необходимостью принимать сложные решения. С первых дней правления нового монарха стало понятно, что его влияние на советников и окружение ограничено.

Это стало очередной возможностью Райана реализовать собственные амбициозные планы, которые удачно совпадали с необходимостью сместить внимание верноподданных и доказать народу Государства силу Трех. Небольшая удачная военная кампания. Холодный Штиль для этого подходил как нельзя лучше: в южных землях многие месяцы уже обсуждался в верховных кругах вопрос об отделении от Государства, как самостоятельной территориальной единицы. Жнецы давно донесли. Райан ждал удачного момента. Штиль должен был первым дать повод. Обязательно первым.

Основная идея заключалась в том, чтобы организовать небольшую, но эффектную военную операцию, которая продемонстрировала бы готовность Государства защищать свои территории и подавлять любые мысли о сепаратизме. Райан знал, что необходимо создать зрелищное мероприятие, чтобы снискать симпатии граждан и отвлечь их от внутренней смуты. А еще важно показать себя – венценосный Главнокомандующий, великий полководец, воин из легенд.

Протолкнуть идею среди Трех будет несложно. Последнее слово о боевых действиях в любом случае останется за Райаном; Ингвар не сможет противиться. Сложить легенду, почему победа важна во имя Матери тоже нетрудно, Мишель поддастся. Вессель хорошо понимал людей, умел играть ими.

Осенью Райан вместе с приближенными посетил Штиль с официальным визитом. Внешне – всё в порядке. Рядовые улыбки, формальные приемы и темы. Ни слова о лоббировании идеи о независимости. Ни слова о сбежавшей на территорию земли Ине Вессель.

Уильям в Мукро, тем временем, курировал разработку мощной пропаганды, показывающей силу Трех и недопустимость отделения – политический сыск активизировал силы, стал работать жестче, активнее.

Во время официального визита в Штиль Райан также встретился с группой "Горгона", которая планово отправилась на учения.

Вечерело. За столиком у самого берега Вессель и командир группы пили крепкий чай с бергамотом, и смотрели на набегающие волны, перекатывающие гальку; раздавался далекий крик местных птиц и треск ветра, проносящегося сквозь невысокие кустарники на пляже. Время словно остановилось, и мысли у обоих текли размеренно.

Вессель не мог выкинуть из головы то, что пару лет назад серьезно ошибся, предположив, что сможет сделать Роберта покорной марионеткой – возможность взаимопонимания и искреннего сотрудничества между Главнокомандующим и "Горгоной" умерла вмести с Рэмом и Дэвидом, – Сборт оказался принципиальным человеком. Волевым, однако спокойным и сдержанным: он осмотрительно подбирал слова, обтекаемые формулировки. Умел промолчать, но при этом никогда не изменял своей позиции и твердо ей следовал. Был бесконечно предан "Горгоне". Отстаивал ее философию. И всегда ставил ее интересы выше прочих.

– Знаешь, Роберт, – сказал Райан, отставив чашку, – иногда я думаю, что жизни людей слишком сильно зависят от решений, принимаемых другими; но на самом деле, каждый несет ответственность за собственный путь. Ни одно решение не принимается без отправной точки. Наказание не бывает без проступка, – Вессель смотрел на Сборта испытующе, но разоблачающей реакции не получил.

Диалог всегда строился с трудом; жнецу и человеку с горгоновским смертником на шее не найти общего языка. Главнокомандующий и командир прекрасно понимали: каждый с маской, каждый вынужден отыгрывать роль.

– Порой жестокость судьбы обрушивается на людей, которые просто идут своим путем, – ответил Роберт. – Многое зависит от того, в чьих руках поводья судеб. Кто-то ведь протаптывает тропы, которыми следует идти, – горгоновец вздохнул, повернулся к Весселю, и жетон на его груди сверкнул в лучах заходящего солнца. – Зачем вы позвали меня, ваше высокопревосходительство? Полагаю, что я не лучший собеседник для философских тем. К тому же, не с вами мне тягаться в столь сложных материях.

– Ты ведь прекрасно знаешь, что грядет, да? – Роберт промолчал, переведя взгляд к горизонту, Райан усмехнулся и продолжил. – Государству нужен порядок и люди жаждут сильного правления. Штиль зазнался и ему необходимо преподать урок. Я хочу, чтобы "Горгона" хорошо сработала, когда придет время. Ей место на передовой, вдохновлять солдат Трех.

– Войны приводят к страданиям простых людей, оставляют глубокие раны и тревожат дремлющие силы, – отозвался горгоновец. – Я осознаю вашу заботу о своих верноподданных, но порой даже самые благие намерения могут быть использованы как бомбы замедленного действия.

– Верно, – согласился Райан, – но иногда необходимо принять риск, чтобы достичь чего-то большего. И мы живем в мире, где слабость может привести к коллапсу.

Сборт поднялся, склонил голову:

– "Горгона" верна Государству и будет защищать его верноподданных. Хорошего вечера, ваше высокопревосходительство, я вынужден вас покинуть. Меня ждут мои люди.

Вессель вслед Роберту не оглянулся, продолжая смотреть на темнеющую воду.

Спустя год представители Штиля приедут с должностным визитом в Мукро. Они не только озвучат официальную позицию земли, желающей независимости и отделения от территории Государства, но и выдвинут монархам ультиматум: либо Трое признают право Холодного Штиля на самоопределение и начнут переговоры о мирном разъединении, либо Штиль будет вынужден предпринять решительные меры для защиты интересов граждан и выставить на своих границах армейские подразделения. В ответ на это Райан Вессель назовет представителей штиля и маркизуса земли предателями корон. Делегация окажется в казематах жнецов. За ночь у границ Штиля начнется немедленное развертывание войск, а группа "Горгона" и подразделения спецназа будут переброшены на территорию гор Ниргоз. Утром Райан Вессель на прямой линии выступит перед верноподданными Государства и заявит о начале боевых действий против Холодного Штиля. Главнокомандующий скажет, что к власти над южными землями пришли экстремистские силы, которые следует уничтожить ради мира и процветания Государства. Произнесет высокопарную речь. Сделает все, сформирует и моральное право, и возможность сплотить народ против общего врага, которого тоже создал своими руками…

И все сыграет. Под него прогнутся. За ним пойдут. Ему поверят. Его обожествят.

На время.

И Райан, произнося свою речь, даже не будет догадываться о том, что боевые действия перерастут в настоящую гражданскую войну с Холодным Штилем, которая растянется на тринадцать лет, а сам полуостров станет главным очагом сопротивления.

Но день начала войны со Штилем Райану запомнится еще одной деталью. Мужчина обнаружит, что под ярким солнечным светом на его белом мундире видны въевшиеся, практически неразличимые пятна.

Он всегда носил на себе следы их крови.