Не прошло и недели, а Джеймс уже привык к тому, что Старая Добрая Англия пропала с периферии его сознания. И к тому, что, надевая утром нейро, он не погружался в неё.

Тем не менее, проснувшись, он активировал те системы, которые оставил у себя на контроле. Посмотрел на погодные сводки, пробежался по состоянию систем жизнеобеспечения и проверил, что все туристы находятся в своих комнатах.

Все, кроме одного.

Кто-то вышел из спальни в такую несусветную рань и стоял недалеко от «Кинцуги». Причём, ради разнообразия, это был не неугомонный Шеро.

***

Пацан выглядел жалким в сером вязком тумане. Он весь скукожился, обнимая себя руками за плечи, но всё равно таращился на корабль.

– Стоило надеть что-то непромокаемое, – заметил Джеймс, подходя ближе.

Водолазка и штаны из обычных материалов пропитались влагой насквозь, в них наверняка было холодно и неуютно.

– Я п-п-потерплю, – отозвался Пацан, слегка стуча зубами, – м-м-не н-н-е х-х…

– Ага, заметно.

Расстегнув шерстяной пиджак, Джеймс накинул его Пацану на плечи и сам поёжился. Его форменная одежда особыми свойствами тоже не обладала и уже начинала тяжелеть. Пацан в пиджак закутался как в одеяло. Стук зубов стал тише.

Сутки на Старой Доброй Англии короче, чем на Землях, и некомфортны для человека. Поэтому здесь принято сохранять классический двадцатипятичасовой распорядок, не привязываясь к рассветам и закатам.

До восхода солнца оставалось ещё больше трёх часов. Тянулись долгие утренние сумерки.

– Красивый к-к-… корабль. Похож на исследовательский, но лучше, да?

– Модификация «Чо-13», авторская, – пробормотал Джеймс.

– Вам ведь тоже на него тяжело смотреть, правда, лейтенант Оливер?

«Сейчас, прямо разбегусь и как отвечу».

– Он всего один, а должно быть много. Сотни таких красавиц, и все исследуют космос. Я мечтал стать Кошкой. Готовился, тест сдал. Когда они всё отменили… это было ужасно.

– Что ты понимаешь, пацан… – вздохнул Джеймс.

«Ужасно? Скорее уж уничтожающе».

– Всё я понимаю! Думаете, раз моя мечта младше вашей, то она менее серьёзная и важная?!

Вместо ответа Джеймс приобнял Пацана за плечи и притянул к себе. Пусть греется. Прошло несколько минут, прежде чем тот снова заговорил.

– Та ваша песня… ну, на пластинке. Я сначала послушал и подумал, что нудятина полная. Потом ещё раз, чтобы проверить. Потом ещё раз. В общем, я переслушал её раз, наверное, пятьдесят. И нашёл перевод. Вы его читали?

– Я знаю классический английский.

– Круто! Я не знаю… ещё. Выучу. В общем, я подумал, это же про Шеро. Он, конечно, не леди, но когда ему сказали, что он больше не может быть исследователем космоса, он просто пошёл и купил себе настоящую лестницу в небо.

Пацан заулыбался, Джеймс не выдержал и тихо рассмеялся. А ведь действительно.

– Это не только потому что он богатый, знаете? Сколько богачей среди человечества? А Шеро такой долбанутый один.

Прав Пацан. Даже не поспоришь, хотя и отчаянно хочется.

– Но он мне всё ещё не нравится! Нисколько! Он так мельтешит, что от него голова болит. И… Как будто все должны быть от него в восторге! Перебьётся.

Пацан замолчал и сердито засопел где-то в подмышке. Джеймс, рассеянно глядя на матово-запотевший металлический корпус корабля, чувствовал, как влага постепенно собирается на лице и стекает тонкими щекотными струйками.

***

Два шаттла совершенно не устраивали Шеро. Самоубийственная авантюра с полётом в одиночку не устраивала Джеймса и остальных членов команды. И за ночь никто не придумал ничего принципиально нового. Так что в штабе атмосфера установилась унылая.

Шеро, встрёпанный, с флягой нормального кофе в обнимку, мерил просторное помещение широкими шагами. Ёжик ёрзала на месте, то и дело кидая отчаянные взгляды на Ворону. Остальные сохраняли неподвижность.

– Что если шаттлов будет больше? – спросили Шали негромко и несколько в сторону.

– У него потекут мозги, – ответила Шляпка.

– Так уж и потекут? – уточнила Морковка с насмешкой. – У парня, который таскал в голове всю эту дивную планетку, включая тяжеленный модуль генерации погодных эффектов? О, не переживайте, его мозги будут в полном порядке.

Джеймса передёрнуло от слишком уж любопытных взглядов, которые скрестились на нём.

– Действительно, лейтенант, – проговорили Шали, позвякивая бусинками, – у вас блестящие способности. Пожалуй, вы вытянете все имеющиеся пять шаттлов. И тогда вместо одного, как было на вчерашних симуляциях, у вас будет четыре отвлекающих объекта.

– Вы рехнулись! – рявкнул Шеро. – Два автономных объекта в управлении – это уже достаточно сложно. После пяти его можно будет сдавать в клинику психозов! Отклонено, давайте дальше гениальные идеи. А с бредовыми, пожалуй, мы заканчиваем.

Джеймс с трудом сглотнул.

– Послушайте, капитан… – начали было Шали и осеклись, потому что Шеро посмотрел очень страшно.

– Это… возможно, – произнёс Джеймс практически беззвучно, одними губами.

– С ума сошёл? Или пока нет, но очень хочешь?!

– Капитан…

– Я капитан. И я…

– Пять шаттлов убедят пиратов в том, что все туристы наверняка и с гарантией покидают планету. Это будет выбор без выбора.

– В конце концов, лейтенант может взять три шаттла, а я – ещё два, – заметила Шляпка. – Капитан, это действительно лучший наш выход.

Джеймс покачал головой и сказал, стараясь, чтобы в голосе звучало побольше уверенности:

– Я смогу вести шаттлы. А вы отрубите все метеодатчики на планете и отправите сигнал SOS сразу, как только пираты уйдут с орбиты.

Шеро собирался всё запретить. Шеро категорически не устраивал предложенный выход. Но даже упрямый Шеро понимал, что это лучший план, который у них был.

– Я хочу посмотреть, как ты поднимешь шаттлы, – после продолжительной и весьма неприятной тишины произнёс он.

***

Ломать первый шаттл было увлекательно, а к пятому зрители разошлись. Даже Пацан сдулся и куда-то делся. Тем более, что зрелище было не сказать чтобы занимательное. Ёжик и Ворона уходили в нейро, Джеймс стоял рядом и страховал, а потом подключал управляющий модуль.

– Вы действительно это всё поднимете, лейтенант? – спросила Ёжик, деактивируя нейроинтерфейс.

Будь рядом Шеро или Шали, или Пацан, Джеймс бы соврал, добавил бы уверенности в голос. Но Ёжик, он знал точно, не станет поднимать шума и спорить. А Ворона выглядела достаточно увлечённой работой, чтобы можно было не брать её в расчёт.

– Я не знаю. Но надо. Наверное…

– Мне жаль, что я не могу вам помочь. – Ёжик опустила плечи, и даже её задорные светлые кудряшки будто бы поникли. – Я бы хотела.

– Я рад, что вы не можете! – быстро сказал Джеймс, вообразив на мгновение, что жизнь смешной Тики оказалась бы под угрозой. – Вы отлично делаете свою работу.

Ёжик слегка улыбнулась, а Ворона кинула на Джеймса короткий взгляд и кивнула. Не то похвалу приняла, не то заметила, что тут есть посторонние.

***

Возвращать целостность метеоприборам до старта Джеймс не собирался. С Шеро сталось бы совершить что-то безумное и глупое. И более того, похоже, он это самое безумное и глупое затевал – во всяком случае, вокруг уродливой станции ходил задумчиво. Но ничего не требовал, на том спасибо.

Дела резко закончились.

Шаттлы были настроены. Под колючим взглядом Шеро и ободряющими – команды Джеймс поднял в воздух все пять штук и совершил короткий облёт территории. Он думал, что мозги будут разрываться от напряжения, но на деле это оказалось не труднее, чем управлять системами Старой Доброй Англии в одиночестве.

Головная боль чувствовалась, восприятие множилось, но он легко вернул себе контроль и ощущение собственного тела. Привычное ещё с Академии: языком по зубам в одну сторону, потом в другую. Повторить столько раз, сколько нужно. И не отвлекаться на постороннее.

Шали пожали ему руку на выходе, Морковка фыркнула и сообщила, что даже не сомневалась в успехе. Ёжик смешно, но нелепо повисела на шее от восторга, прежде чем куда-то сбежать.

– Только попробуй подставиться, и я тебя убью лично, – буркнул Шеро. – Симуляция?

– Не стоит, – вступились Шали, – лейтенанту завтра потребуется свежая голова. Ему прошлых экспериментов хватило за глаза.

***

Операцию назначили на утро четверга. Шеро считал, что у них ещё около трёх дней в запасе, но он мог и ошибаться, так что затягивать было попросту опасно. Менее двадцати часов до вылета.

Конечно, Джеймс бывал в космосе. Как пассажир – неоднократно. Как пилот – восемь раз за время обучения.

Восемь раз в своей жизни он поднимал громоздкий и довольно-таки потрёпанный «Чо-4», один из тренировочных кораблей Академии. Джеймс, как и любой студент-пилот, в те моменты был увешан множеством проверочных датчиков – они контролировали пульс, дыхание, уровень кислорода и гормонов в крови. За его полётом следил второй пилот, сидящий в соседнем кресле, и учёбный ЦУП с орбитальной станции. В нейро звучали чёткие размеренные приказы.

Вообще ничего общего с тем, что предстоит сделать завтра.

Понимая, что вид шаттлов снаружи (а тем более изнутри) провоцирует какую-то уж совсем неуместную панику, Джеймс сбежал в управляющий модуль к команде Шалей и постарался быть там полезным.

Приготовил и сервировал обед, показал Шляпке, которая сегодня щеголяла в розовой с цветами шляпке, неочевидную функцию включения радуги. Сам запустил и провёл для туристов экскурсию по берегам Темзы и Гринвичу. Немного поспорил с Морковкой о технических характеристиках исследовательских кораблей, но совершенно бессмысленно – каждый остался при своём мнении.

– Лейтенант! Сядьте уже куда-нибудь и перестаньте имитировать бурную деятельность! – вдруг потребовали Шали, когда Джеймс взялся за мелкий ремонт в Вестминстере.

– Я не…

– Просто оставьте в покое манипуляторы и покиньте нейроинтерфейс! Немедленно, лейтенант, это приказ!

Он подчинился. Шали, встав из своего удобного кресла, подошли ближе и положили сухую морщинистую ладонь ему на запястье.

– Я была бы рада заменить вас, лейтенант, – проникновенно сказали Шали, а её команда неожиданно и незаметно испарилась, – потому что бывала во множестве переделок. Кроме того, поверьте, рисковать жизнью в девяносто два совсем не так страшно, как в… сколько вам лет?

– Двадцать семь.

Невнятно прозвучало как-то, скомкано. Шали смотрели совсем уж снисходительно.

– Если бы я знала, что здоровье позволит мне довести шаттлы до кротовины, о вашем участии не шло бы и речи. Будь я и мои девочки хотя бы лет на пятнадцать помоложе…

– Я не боюсь! – прочистив горло, громко возразил Джеймс. – Я сертифицированный пилот, и я…

– Вы юноша без опыта, и бояться для вас – самое естественное, что может быть. Не важно, какой у вас аттестат, грузовой пилот вы или Кошка. Это не имеет значения! Первый самостоятельный вылет даже под полным контролем и по проверенному маршруту – это волнительно. Знали бы вы, сколько молодёжи я успокаивала перед первым стартом!

Его первый самостоятельный вылет должен был состояться ещё пять лет назад. Он бы отправился в миссию вторым пилотом или помощником механика в опытной слётанной команде. Ему бы давали советы, подсказки, изредка пускали бы на ведущие позиции – просто чтобы проверить и потренировать. Он бы трясся от ужаса и волнения, как полагается новичкам, а потом раздувался бы от гордости.

Сейчас уже как-то глупо и поздно паниковать. Вырос.

– Вам предстоит нечто более сложное, чем просто полёт. Но я подумала, что вам нужно наладить связь с капитаном. Он вряд ли поможет вам реальными действиями, но, поверьте моему опыту, своевременный окрик бывает очень кстати. Да, однозначно. Девочки этим займутся. А вы, лейтенант Оливер…

– Джеймс… можно?

Шали улыбнулись так, что глаза в обрамлении морщин превратились в узкие щёлочки.

– Конечно, можно. Джеймс, не пытайтесь делать вид, что всё хорошо, это глупо и неубедительно. Прогуляйтесь лучше, разомните ноги. И позовите с собой эту милую кудрявую девочку, она будет рада вам составить компанию.

На секунду или другую Джеймс задумался о том, чтобы на самом деле так поступить. Тики чудесная. Поболтать с ней, развеяться, посмеяться от души. Но понял, что не стоит. Сказал об этом вслух.

– Вы ей нравитесь, – заметили Шали.

– Я знаю. Поэтому и не стоит. Знаете, Кошки и любовь…

***

Не то чтобы прямо совсем плохое сочетание. Но и однозначно не из хороших. В возрасте от двенадцати до восемнадцати лет не влюбляться невозможно – и, конечно, руководство Академии это всегда понимало. А вот любовные связи на исследовательском корабле – однозначно к беде. Это Академия тоже знала отлично. Да и космонавт, который отправляется на многомесячную миссию с тяжёлым сердцем, оставляя где-то в исследованном космосе любимого человека, не будет в полной мере эффективен. Психологи прошлого рассчитывали варианты и подходы очень долго, пока в конце концов не появилась система, которая, на взгляд Джеймса, действовала великолепно.

Подросткам не запрещали влюбляться. Скорее уж поощряли увлечения. Поощряли и сексуальные эксперименты – но исключительно по письменному обоюдному согласию, заверенному у куратора группы, что сводило под ноль трепетную романтику процесса. Педагоги как будто бы не вникали в любовные драмы, но всегда оказывались рядом, если возникали конфликты на почве ревности или обиды. Каждый такой конфликт обсуждался с психологом – лично и на семинарах. Любовные чувства разбирались, препарировались и, в конце концов, становились неинтересными.

Во всяком случае, Джеймсу куда больше нравились дружеские улыбки Ежика, чем её же слишком уж внимательный грустный взгляд.

***

– Всегда считала это глупостью, – проговорили Шали с долей неуместного сочувствия в голосе, – но дело ваше, Джеймс. В таком случае, позовите гулять капитана. Он вас живо отвлечёт от мыслей о будущем.

Этим советом Джеймс тоже пренебрег. Вести задушевные разговоры – нет, отвратительная перспектива. Что-то внутри него неприятно свербело, и казалось, что оживлённая компания поможет. Затеряться среди людей будет приятно.

Приборы показывали, что в Зелёной гостиной опять какое-то массовое мероприятие. Во всяком случае, там собрались большая часть детей и добрая половина взрослых. Джеймс распахнул дверь и остолбенел. Все, кто находился в гостиной, тоже.

На голографическом проекторе было изображено звёздное небо, пять шаттлов и мерцающая надпись: «Удачи, лейтенант!»

Несколько секунд Джеймс таращился на инсталляцию, дети и взрослые – на него. А потом стало очень шумно.

Джеймс почувствовал себя натуральным Шеро – к нему ломанулись с воплями, кто-то пожал руку, кто-то похлопал по плечу. И все как один повторяли пожелания удачи, говорили, что даже не сомневаются в успехе.

– Эй-эй! – Между детьми протиснулась Шутница. – Вы в порядке, лейтенант Дживс?

Дурацкое прозвище она произнесла так тепло, что даже возмущаться не хотелось.

– Дети волнуются за вас, и мы решили немного вас подбодрить. Как-то в процессе подключились взрослые… Эй, кто-нибудь, следующий кадр!

Голограмма задрожала и поменялась – появился сам Джеймс в полный рост, но в лётной форме Кошек. После него – анимированный шаттл несётся в космосе.

– Здорово у вас вышло, – с трудом проталкивая воздух по сжавшемуся горлу, выдавил Джеймс. – Спасибо.

– У нас есть детский клубничный пунш, выпьете? За успех?

Джеймсу в руки вложили стакан с розовой жидкостью, и он вместе с остальными поднял его и повторил одними губами: «За успех!»

Пунш оказался чудовищно сладким и нарочито синтетическим – как и положено напитку, который по вкусу подросткам. И всё же Джеймс осушил стакан целиком.

Никто из туристов и детей, конечно, не знал точного плана операции. Но каким-то образом решительно все были в теме и желали убедить Джеймса, что он точно, вот наверняка справится. Потому что они все вместе и лично каждый будут за него искренне болеть.

– Вы сделали что-то подобное для капитана? – тихо спросил Джеймс у Шутницы.

Она посмотрела удивлённо.

– А ему нужно?

Видимо, для всех было очевидно – Шеро и его уверенность в себе неразлучны.

Шум и общество, которых Джеймс так жаждал, внезапно утомили, и он понял, что хочет оказаться в одиночестве. Не сразу, но ему удалось сбежать из гостиной – только для того, чтобы наткнуться на бледного и мрачного Зануду.

***

– Можно вас на одну минуту, лейтенант Оливер?

На лбу – пот, губы сжаты в тонкую нитку.

– Вы знаете эту планету лучше всех, как вы считаете… Какое здание может выдержать аварийную посадку космического корабля?

«Что?!»

– Простите, я нервничаю, – Зануда действительно ломал тонкие пальцы, – мы с капитаном пришли к выводу, что всех гражданских на время операции нужно увести в укрытие. Капитан отдаст мне часть вооружения со своего корабля. На всякий случай. Если вдруг пираты всё же сумеют спуститься на планету… Но я хочу выбрать максимально безопасное укрытие, с которым не случится того же, что с Лондонским Тауэром. Вы понимаете?

Джеймс вгляделся в худое пресное лицо Зануды и осознал: этот скучный человек действительно возьмёт в руки пучковую пушку, установит её и использует, чтобы защитить тех, за кого несёт ответственность. Даже если это будет значить, что придётся стрелять по пиратам.

– Подвалы Хогвартского замка, – ответил Джеймс. – Сам замок далеко от всех планетарных систем и радаров, к нему никто не полетит просто так. Это относительный новострой, при возведении применялись пластинчатые технологии конца двадцать второго века. Если корабль упадёт, конечно, замок не устоит. Но не развалится полностью и не погребёт вас под обломками.

– Хорошо, – спокойно согласился Зануда, – пусть так, если замок из сказки – это лучшее, что есть, мы укроемся там. Я осмотрю его, вы не против? Нет, спасибо, лейтенант, я сам…

Он ушёл по коридору, слегка сутулясь и загребая носками ботинок.

***

Перед вылетом хорошо было бы выспаться, и Джеймс честно попытался. Он принял душ, лёг в постель, закрыл глаза, сделал дыхательную гимнастику и подождал. Повторил гимнастику. Подождал ещё.

Никакого результата.

Сон не шёл, несмотря на волнение, ранний подъём и управление пятью шаттлами на тесте.

Не будь завтра полёта, можно было бы синтезировать успокоительный коктейль, но техникой безопасности такие фокусы категорически запрещались. Покрутившись с боку на бок на узкой кровати, Джеймс в конце концов встал, натянул костюм механика и вышел на улицу.

Темнело. Понемногу, медленно. На улице никого не было, и никто не помешал Джеймсу дойти до шаттлов.

«Безликие, одинаковые!»

***

Джеймс залез в первый, уже знакомый, закрыл люк, включил техническое лётное освещение – узкие контуры проходов, никакого верхнего света – и прошёл к креслу управляющего.

Слишком тесное, чтобы можно было расслабиться.

Слишком неудобное.

Он устроился кое-как, активировал нейро и замер в темноте и тишине.

Завтра в космосе будет точно так же. С одной маленькой разницей. Сейчас внизу под днищем корабля пусть не чувствуется, но подразумевается твёрдая земля. То есть Джеймс точно знает, что она там есть.

Он панически вцепился пальцами в подлокотники кресла, покрытые синтетической обивкой, к которой тут же начали липнуть вспотевшие ладони. Он учился всю жизнь, чтобы сделать то, что запланировано на завтра. Кошки – не только исследователи. Это наиболее достойные представители человечества, те, кто не бросает ближнего в беде, кто честен, смел и с гордо поднятой головой встречает опасность.

«Одно из двух: либо эта идея с Кошками – дерьмо, либо я – дерьмовая Кошка».

Джеймс сдал все экзамены, получил удостоверение Академии, забрал из рук ректора белую кошку, машущую лапкой в вечном приветствии. В общем, формально, стал космонавтом-исследователем. Но вообще не ощущал себя самым достойным представителем человечества. Скорее уж, кем-то, кто готов обосраться от ужаса и сбежать прямо из шаттла перед вылетом.

В нейро что-то кашлянуло, скрипнуло.

– Хей, лейтенант! Как связь?

Джеймс вспомнил, что Шали обещали наладить сообщение между шаттлами и «Кинцуги». Похоже, сдержали слово. Как будто Шеро – это именно то, чего Джеймсу и не хватало для полного счастья.

– Приём, капитан.

Голос в пустоте и темноте шаттла прозвучал глухо и показался чужим.

– Работает! Чудненько! Слушай, Джеймс…

И замолчал. Или связь прервалась? Джеймс подождал немного и спросил в пустоту:

– Капитан?

– Да, – отозвался Шеро без весёлости, – я здесь. Мне не нравится, что ты должен это делать, Джеймс. Прости меня.

– За что, капитан?

– Напомню, что я – причина всех проблем. И мне жаль. Правда, очень сильно жаль. Так сильно… Я хотел всё исправить сам.

Если придерживаться фактов, то Шеро действительно был виноват. В том, что пираты торчат на орбите, в том, что завтра Зануде придётся прятаться вместе с гражданскими в игрушечном замке с настоящим оружием, в том, что самому Джеймсу нужно пилотировать шаттлы. И всё же обвинять его в этом казалось как-то…

Несправедливо.

Если бы они находились в одном помещении, Джеймс сказал бы что-то вроде: «Вам не стоит винить себя, капитан. В любом случае ситуация уже сложилась именно таким образом». А после этого сделал бы вид, что у него появилось крайне неотложное дело. Но Шеро с его давящей энергией и пронзительным взглядом рядом не было.

– Как вы не сходите с ума в одиночестве? – спросил Джеймс, глядя перед собой на мигающие огоньки приборов.

Шеро молчал.

– Вы спасаетесь этим всем, да? Эфирами, болтовнёй… Лучше с самим собой и толпой по ту сторону экрана, чем ни с кем вовсе?

Шеро продолжал молчать, а Джеймс внезапно понял, что просто обязан договорить. Высказать эту мысль целиком, полностью:

– Я ещё не в космосе, но мне уже одиноко и страшно. А ты там один уже пять лет… Всё это время… Почему ты не нашёл команду? Напарника, хоть какого-то?

Кого угодно! Прямо сейчас Джеймс был согласен и на Шеро, и на тощего Зануду, на кого угодно, кто сел бы рядом в такое же кресло и…

Люк шаттла открылся. Шеро втёк внутрь невидимкой. Прошёл до носа корабля. Зашуршал чем-то – кажется, снял нейро.

– Всё так, братишка. Только я не спасаюсь, понимаешь?

– Нет… Да.

Шеро был едва-едва виден, а Джеймс почему-то не мог шевельнуться и включить свет.

– Там, за пределами колонизированного космоса, нет мусора. Кусков спутников, пластика, бакта и прочего. Всех этих обломков, которые бородачи в Сети показывают с криками, что мы засрали межзвёздное пространство. Их нет. Слишком далеко, чтобы долетело наше, а чужого не существует.

Он положил руку Джеймсу на плечо, слегка сжал.

– Я уже давно не боюсь тишины. Но каждый раз, когда выхожу в неизвестной точке, оглядываюсь в поисках хоть чего-нибудь инородного. И вижу только камни, металл, астероидную пыль. Это по-настоящему страшно.

Тёплая рука живого человека. На Землях или на той же Старой Доброй Англии она не имеет никакой ценности. Людей там – уйма. А в космосе? Джеймс подумал: знай он, что будет завтра чувствовать чужую руку на плече, он не так бы боялся вылета.

– Эфиры не уменьшают одиночество, если хочешь знать. – Шеро убрал руку и отошёл куда-то в сторону, загородил приборы. – Они его усиливают.

Он нажал кнопку. Джеймс скривился от неожиданного перехода из темноты к резкому свету, глаза заслезились. Шеро тоже часто моргал и морщился.

– Не сиди здесь, лейтенант, не трави душу. Лучше ложись спать.

***

Если не приглядываться, Шеро кажется совершенным несерьёзным мальчишкой. А ведь у него резкая складка между густых чёрных бровей, от углов глаз расходятся морщины. И жёсткая посадка головы.

***

– Если завтра всё пройдёт хорошо, – выпалил Джеймс, не успев удержать эти слова, – возьмите меня с собой, капитан! Пожалуйста!

Замер. Шеро ведь звал его – только тогда совершенно не хотелось. Вполне вероятно, свой шанс он упустил. Более того, отверг предложение в самой резкой оскорбительной форме, которую сумел выдумать. Шеро мог бы посмеяться или ответить закономерной грубостью, но вместо этого улыбнулся и произнёс:

– Посмотрим. Иди спать, Джеймс. Поверь, это единственное, что ты можешь сейчас сделать, не накосячив. Я тоже пойду… попробую. Увидимся утром.