«Который час?!»

Накануне Джеймс с трудом заставил себя закрыть глаза, ворочался с боку на бок, перепробовал все медитативные техники из академического курса, а утром пропустил будильник и проснулся только от вибрации нейро.

Сердце бешено колотилось от резкой побудки, а перед глазами постепенно вставали картины будущего дня. Очень ясно он представлял, как выходит сейчас на завтрак, как туристы и команда снова говорят ему слова поддержки и одобрения, Шали смотрят с твёрдой уверенностью, а капитан болтает без умолку. Потом – как идёт фиксировать основные жизненные показатели, посещает дезинфекторную и садится в шаттл.

Дверь распахнулась без стука, влетел Шеро с подносом в одной руке. Грохнул поднос на тумбочку и велел:

– Ешь, лейтенант! Немедленно! – И умчался.

На подносе оказался крепкий чёрный чай, витаминный коктейль и предполётный комплекс №4 в герметичной упаковке.

Снова сунув голову в дверной проём, Шеро отдал важнейшее указание:

– Ешь, лейтенант, не смотри так укоризненно! – И опять скрылся.

Хотя Джеймс предпочитал сначала делать небольшую разминку, принимать душ, заправлять постель и одеваться, а уже потом завтракать, он послушно передвинул поднос на колени и принялся за еду.

С чаем Шеро идеально угадал. Или просто решил, что кофе, натуральный или синтезированный, перед стартом – плохая идея?

Полезные добавки на вкус, как и полагается, напоминали хлопковую футболку с фруктовой отдушкой. Разведённую до состояния геля хлопковую футболку. Так что с ними Джеймс просто разделался как можно быстрее. Глотать, не концентрируясь ощущениях – лучший подход. Запил чаем.

– Поел? Одевайся! В лётный костюм сразу, нечего там!

Шеро снова исчез, даже не закрыв за собой дверь. Джеймс её захлопнул и на всякий случай заблокировал, прежде чем пойти в душ и приступить к сборам.

Лётный костюм у него был старый, академический. Он собирался его выкинуть или оставить у родителей дома. С глаз долой, и всё такое. Но потом понял, что это глупо. Это всё ещё был самый удобный костюм для любых космических путешествий. Разве что новый заводить не стал.

Возможно, зря. Единственное, что спасало, это автоматическая подстройка в пределах двух размеров – иначе Джеймс просто не влез бы. За прошедшие годы он раздался в плечах и шее.

Первый слой тончайшей бактопластной ткани показался очень холодным. Джеймс натянул его на голое тело и замер, привыкая к ощущениям. Позднее в космосе бактопласт будет контролировать терморегуляцию и влагоотведение.

Второй слой – жёсткий – растёкся по телу полупрозрачным экзоскелетом. В нейро тут же появилось неприятное ощущение раздвоения. Если так случится, что Джеймс потеряет подвижность, он сможет управлять самим собой как каким-нибудь манипулятором-помощником.

Джеймс проверил через нейро, что всё легло на нужные места, и бросил короткий взгляд в зеркало – складывалось ощущение, что тело засунули в герметичный вакуумный пакет от пальцев ног до шеи. Осталась торчать наружу только голова, ступни и кисти рук.

Верхние штаны, ботинки и водолазка были желтовато-белыми. Не такими ослепительными, как у Шеро, конечно. Штанины спаялись с верхами ботинок, нижний край водолазки – с поясом.

– Красавчик!

Шеро взломал блокировку двери и окинул Джеймса внимательным взглядом. Подошёл, без разрешения сунул палец под воротник водолазки – проверил надёжность сцепления экзоскелета с кожей. То же самое повторил на рукавах. Хлопнул по плечу, запуская очистку ткани. Поцокал языком.

– Шлем свой дам. Не смотри так, у меня коллекция, мне не жалко. Не люблю это академическое дешёвенькое дерьмецо. Ну, хоть сидит правильно.

Кажется, Шеро надеялся найти в костюме какие-то критические и непоправимые недостатки.

– Мой шлем вполне…

– Это не вопрос, лейтенант, это приказ. Пойдём, я думал уже загнать народ в укрытие, но они упёрлись. Пока тебя не увидят – не уйдут. Пошли, пошли, оставь ты шлем! Он тебе не понадобится! Перчатки возьми!

***

Никто не завтракал, хотя столы были накрыты. В Зелёной гостиной стояло жужжание возбуждённых голосов, которое стихло, стоило Шеро открыть дверь.

В глубине души Джеймс и желал, и опасался повторения вчерашней сцены. Но их с Шеро встретили в молчании. Ёжик помахала рукой, Ворона коротко взглянула, кивнула и опустила взгляд, показав, что на этом её способности к коммуникации исчерпаны.

Шали заговорили о погоде и благоприятных условиях для вылета. Действительно, по меркам Старой Доброй Англии погода была сказочной – относительно лёгкие и светлые облака вместо густого марева. Голос у Шалей был плавный, без резких перепадов, а манера говорить – очень спокойная. Никому бы не пришло в голову их перебить, поэтому все пили чай, хлопали глазами и молчали.

– Что ж, – сообщили Шали, – думаю, самое время занимать позиции, не так ли? Не стоит отвлекать лётчиков лишними расспросами, после миссии наговоримся.

Стало понятно, что, если кто-то вздумает миссию завалить или и вовсе не вернуться с неё, Шали будут очень сильно недовольны. Проверять, как именно выглядят недовольные Шали, лично Джеймс не хотел бы.

Зануда встал, откашлялся и скомандовал детям строиться парами. Они и построились – старший с младшим, словно это стало для них привычно. Вдруг повернулись. Пацан, прочистив голос, звонко крикнул:

– Ганбарэ, капитан! Ганбарэ, лейтенант!

Дети подняли руки в кошачьем приветствии и почти синхронно опустили вниз, как будто репетировали это пожелание удачи. Джеймс салютовал в ответ, замечая краем глаза, что так же поступил Шеро.

– Увидимся в ближайшем эфире, мои дорогие! – выдохнул он, и кто-то из детей рассмеялся.

Они покинули гостиную почти что стройно. За ними под присмотром Шутницы потянулись взрослые туристы. В основном молча, но кто-то желал удачи или махал рукой.

– Держитесь там! Лейтенант Дживс, капитан Старк! – подмигнула Шутница.

Шеро заржал над какой-то известной исключительно им с двоим шуткой и помахал рукой. В гостиной остались только те, кто собирался сопровождать старт – Шали с девочками, Ёжик и прилипшая к ней Ворона.

***

– Пойдёмте уже! – неожиданно потребовал Шеро. – Сколько можно в гляделки играть, как на смерть провожаете, фу! Ну, давай, лейтенант, на выход!

И первым помчался на улицу. Джеймс зашёл в нейро, запустил манипуляторы и отправил их за недостающими элементами метеостанции. Пока дошли до взлётной площадки, станция полностью собралась и теперь ждала активации.

«Кинцуги», круглая в основании, сплюснутая, похожая на яйцо или вытянутую вверх летающую тарелку, как их рисовали в двадцатом веке, с длинными иллюминаторами по бортам и огромным зеркальным куполом, притягивала взгляды. На куцые маленькие шаттлы смотреть не хотелось.

Без слов Ворона скользнула в третий шаттл и что-то там проверила. Вышла и застыла, а Ёжик затрещала, что теперь вот точно всё хорошо и надёжно. И вообще, нечего переживать. И всё завязано на нейроинтерфейс Джеймса, так что никуда не денется.

– У нас будет шесть с половиной минут на старт, – сказал Джеймс Шалям, – первую минуту метеоприборы не потребуются…

– Первые семьдесят три секунды, – бросил Шеро. – Полезай в дезинфекторную, лейтенант, я справлюсь с предполётным инструктажем для команды. И на, забирай!

Шеро швырнул ему в руки белоснежный с алмазным напылением лётный шлем, круглый и непроницаемый. Не знать, как надевать – ни за что не угадаешь, где перёд.

Ёжик прыгнула и повисла у Джеймса на шее, но быстро сбежала под крыло к Вороне.

***

– Подождите, Джеймс.

Шали остановили его на полпути к дезинфекторным – маленьким домикам с отделкой под старину.

– Скажите-ка мне, пока вы не надели шлем, и я вижу ваши глаза: вы в порядке?

А лучше бы отвечать в шлеме. Он непроницаемый снаружи, лица не видно.

– Да, разумеется. В полном.

Шали прищурились, и Джеймс ощутил желание посмотреть в небо. Или на шлем. Куда-нибудь, в общем.

– Когда мы с девочками вас увидели, то шутили, – неспешно произнесли Шали, запрокидывая голову, – что вы явно слишком плотно срослись со шкафом для одежды. Правда, не решили, кто кого поглотил. Шкаф вас – или вы его.

Джеймс возмущённо дёрнулся, а Шали засмеялись.

– Впрочем, уже через несколько минут стало явно, насколько это обманчивое впечатление. Вы молодец. У вас всё получится, Джеймс, главное, доверяйте себе и капитану.

Он кивнул и спросил:

– У вас здесь всё будет хорошо?

Шали чуть ссутулили плечи.

– Не знаю, понимают ли это дети в Хогвартсе, а я отчётливо ощущаю себя человеком прошлого. Прикованной к земле.

– Помощь придёт, и вас заберут. Эти шаттлы…

– Мы проживём без них полчаса, не сомневайтесь. Вам они пригодятся все. Конечно, нам страшно, так или иначе – всем. Но да, мы будем в порядке.

Даже если что-то пойдёт не так, шаттлы и «Кинцуги» с гарантией уведут пиратов от орбиты, а значит, люди на планете пошлют сигнал SOS, прилетят патрули КаБэ. Да, несомненно, те, кто остаётся на Старой Доброй Англии, будут в порядке. Эта мысль удивительным образом придала сил и уверенности.

***

Волнение исчезло полностью. Как не бывало. Глухое спокойствие и ровный сильный пульс.

***

Джеймс надел глянцевый шлем, поднял выше ворот водолазки, натянул перчатки и почувствовал, как костюм становится единым целым – герметичным и непроницаемым. От потливости не осталось и следа – заработал нижний слой. Движения сделались более чёткими при поддержке экзоскелета. Едва слышно зажужжал генератор кислорода, и Джеймс настроил уровень давления в костюме.

В дезинфекторной кабине было темно, но шлем давал достаточную подсветку. По всему телу забарабанили жёсткие струи. Через положенное время Джеймс отключил дезинфекторы, прошёл через кабину насквозь к приборам проверки. Положил ладонь на стойку, активировал нейро и записал в память планетарного компьютера свои данные. Будь у них подключение к Сети, эти данные уже ушли бы на сервера Центра управления полётами.

Через нейро Джеймс запустил первый шаттл и подогнал его к точке старта. Из дезинфекторной кабины до люка развернулся рукав. Больше никакой болтовни, объятий, похлопываний по плечу. Никаких контактов.

***

– Корабль „Кинцуги-2147“ в эфире.

– Шаттл 36GK7 в эфире.

– Управляющий модуль „Старая Добрая Англия“ в эфире. Метеоприборы готовы к включению, контакт с объектом на орбите установлен, обратите внимание на корректировку маршрута.

Возникла голографическая свежая карта с указанием, где именно сейчас находится Кэрол и по какой траектории движется. Значит, Шали уже связались с ней и получили ответ, раз сумели запеленговать. Голос Шалей в нейро казался куда более энергичным и молодым, чем в жизни.

– Говорит капитан Шеро. Сообщаю, что предполётная проверка всех объектов проведена. Расчётное время старта – сто пятьдесят долей девятого часа по времени Старой Доброй Англии.

И в эфире стало тихо.

Джеймс слышал собственное дыхание и биение пульса. Не панически быстрое, но всё же немного выше нормы.

– Хей, братишка, ты как? Я закрыл канал, тут только мы.

Кто бы сказал, что голос Шеро будет так приятно слышать?

– Я в норме, капитан, контроль за группой шаттлов установлен.

– Что ты сказал?

– Контроль за группой шаттлов установлен… капитан?

– Отбой!

В мёртвый пустой эфир ворвались сторонние звуки, зашипел герметично закрытый люк.

– Какого… – Джеймс встал, обернулся и увидел Шеро, даже не снявшего шлем.

– Отбой! Новый план!

Он со щелчком отстегнул шлем, стащил его, растрепал и без того стоящие дыбом волосы и велел:

– За мной!

Возле шаттлов собрались команда Шалей, Ёжик и Ворона. Все – взволнованные и растерянные.

– Я клинический идиот! – обрадовал Шеро.

«Не сказать чтобы прямо очень сильно удивил».

– Клинический и бесповоротный.

– Капитан, – начали Шали, – план продуман и…

– Да в сопло такой план, ради которого я должен хорошего парня подставлять! А ты… – Он обвиняюще ткнул Джеймса пальцем в грудь. – Ты тоже хорош. Контроль за группой шаттлов. Контроль за группой! Ну?

«Шеро двинулся или просто сошёл с ума? Философский вопрос. Один из вечных вопросов мироздания. Вроде того».

– Ты не можешь вести шаттлы с земли, да? Я не могу вести их из космоса, потому что у меня голова лопнет. Но ты можешь вести их с моей красавицы.

***

Шали смотрели на Шеро так, словно решали тот же самый философский вопрос.

***

– Атмосфера не будет глушить сигнал, так? Если шаттлы продержатся хотя бы минут пятнадцать, нам этого хватит. А на моём корабле ты уж точно будешь в большей безопасности, чем в этой жестянке.

– А что, – сказала Морковка серьёзно, – звучит гениально.

– В высшей степени, – поддержала её Шляпка, которая сегодня, впрочем, была не в шляпке, а в кепке козырьком назад.

– Должна признать, капитан, это прекрасное решение, – наконец, согласились Шали.

***

Всё начали заново, кроме и без того скомканных прощаний. Ворона обнимала Ёжика за плечи и смотрела куда-то в пустоту. Джеймс решил, что с ними обеими всё будет в порядке, и сбежал дезинфицироваться во второй раз.

***

«Кинцуги» даже с выключенным освещением казалась надёжной. Шеро уселся в капитанское кресло, кивнул Джеймсу на место первого (и, собственно, в этой модификации единственного) пилота, активировал магнитные ремни и заговорил, оживляя эфир:

– Корабль «Кинцуги-2147»…

Джеймс прикрыл глаза, через нейроинтерфейс дотягиваясь до управляющих модулей в шаттлах. Они приросли к его нервной системе, встроились в мозг, стали продолжением тела. Большие неповоротливые новые руки. Но нет, он не способен ощутить искусственную траву днищем. По той причине, что днища у него нет.

Языком по зубам в одну сторону, потом в другую. Повторить.

–…всех объектов проведена. Расчётное время старта – двадцать долей десятого часа по времени Старой Доброй Англии. Астрономическое время взлёта, зафиксированное в логах, 176.164.703, – раздалось в нейро.

– Принято.

Дальше пошла перекличка. Давление, двигатели, системы управления, системы жизнеобеспечения, датчики, связь, внешние камеры и голографы, энергоносители, разрешённое оружие («Отсутствует!»). В ответ – погодные условия, ветер, плотность атмосферы, координаты «объекта» на орбите. Машинально Джеймс добавил эту информацию в управляющие модули шаттлов, как делал сотни раз в симуляторах.

– Схема подъёма до прохождения через атмосферу – 9-14. Отключить подачу кислорода, стабилизировать давление, – скомандовали Шали.

– Принято. Подача кислорода отключена. Давление стабилизировано. Корабль «Кинцуги-2147» к старту готов, – эти слова Шеро произнёс совсем сухо и безэмоционально.

– Группа шаттлов под управлением лейтенанта Оливера к старту готова, – пробормотал Джеймс непослушными губами.

– Управляющий модуль „Старая Добрая Англия“ даёт разрешение на старт. Начинаем обратный отсчёт. Ганбарэ, мальчики. Десять…

Не открывая глаз, Джеймс перевёл уже запущенные двигатели шаттлов в активное состояние и ощутил фантомную, но от того не менее сильную вибрацию. Помноженная на пять, она заставила его содрогнуться всем телом и вцепиться в подлокотники кресла. В отличие от кресла в шаттле, это создавалось для долгих и комфортных полётов. Оно будто обнимало тело, поддерживало не хуже экзоскелета

– Пять…

Время возводить защитные щиты для прохода через атмосферу. Они поднялись на шаттлах одновременно.

– Три.

Убрать предохранители и стопора.

– Два.

Расслабить сознание, чтобы не отключиться от одновременного запуска пяти разных программ.

– Один. Старт.

Спинка кресла откинулась немного назад, экзоскелет затвердел, однако ускорение всё равно ощущалось. Но это были привычные телу перегрузки, и, дав себе несколько секунд, чтобы адаптироваться, Джеймс сосредоточился на шаттлах.

Казалось, что «Кинцуги» набирала высоту очень медленно, хотя на деле неслась вверх, преодолевая километр за километром.

– До включения метеоприборов осталось десять, девять….

Они поднимались над Старой Доброй Англией. Камеры, подключённые к нейроинтерфейсу, давали полный обзор триста шестьдесят на триста шестьдесят градусов, но Джеймс смотрел в центровой иллюминатор, широкий и длинный, протянувшийся над всеми приборными панелями корабля – всего сто тридцать градусов. Через него уже не было видно крошечный остров, только зелёный, где-то затенённый облаками, а где-то внезапно подсвеченный солнцем бескрайний океан.

От этого вида в груди что-то снова сжалось, только теперь перегрузки были ни при чём.

Она была красива. Захолустная маленькая планета, дальний угол колонизированного космоса, музей, который не сдался ни одному нормальному человеку в мире. Она всё же оказалась красива до боли и слёз.

– Метеоприборы активированы, примите информацию, – сказали Шали холодно. Заледенели от страха.

Воздух уплотнился внезапно – это чувствовалось не внутри корабля, а по тому, как шли шаттлы. Океан пропал, его закрыл густой сероватый туман.

– Перехожу на управление по приборам, – отчитался Шеро.

Джеймс повторил за ним, чувствуя, как шаттлы трясёт.

Он делал это неоднократно – сажал и поднимал туристические шаттлы, проводя их мимо опасных грозовых туч и зон столкновения воздушных масс. Теперь шаттлов было пять, и Джеймс не стоял у края взлётно-посадочного комплекса, но какая разница? Он знал атмосферу Старой Доброй Англии лучше любого опытного пилота, лучше Шеро, который злобно и сбивчиво свистел, ведя свой прекрасный корабль.

Группу пришлось делить. Выстроив шаттлы в линию, Джеймс прошёл через самую тонкую из находящихся рядом туч и отстранённо проследил по приборам, как она уплотняется и становится всё злее. Уже начали потрескивать молнии – но это не имело значения, потому что шаттлы ушли далеко наверх.

– До конца связи десять, девять… Дальше вы сами, мальчики, семь….

– Прорвёмся! – на выдохе ответил Шеро. – Прорвёмся, мои дорогие!

Они вырвались в стратосферу и чуть не потерялись от неожиданности. Слишком внезапно стало легко и свободно, вес воды и пара перестал давить на корпуса. Их несло всё выше и выше, без сопротивления, почти в свободном полёте. Пока не начала давить гравитация.

– Переход на первую космическую, – приказал Шеро, и Джеймс запустил программу расчёта и набора скорости для Старой Доброй Англии, к счастью, одну на все пять шаттлов.

– Ноль. Метеоприборы выключены. Разрываю соединение.

Шеро свистнул и закрыл канал для общения с планетой. Будь это обычный полёт, они бы ещё держали контакт с Центром, но у них не осталось нормальной орбитальной связи, а до внешней – ещё лететь и лететь.

– Ну, вот мы и одни, братишка, – сказал Шеро расслабленно. – Включаю магнитную гравитацию.

Сквозь шлем видно не было, но Джеймс не сомневался, что он улыбается.

– Я не позволю нас подбить.

– Я знаю, капитан.

– Знает он… – проворчал Шеро и поёрзал в кресле, устраиваясь поудобнее. – Итак, дамы и господа, – он махнул рукой в камеры, которые, конечно, ничего и никуда не транслировали, – я здесь, чтобы выпить кофе и надрать парочку пиратских задниц. Притом кофе я уже выпил. Приступим же.

«Изысканный музыкальный вкус!»

С визга, с середины композиции Шеро врубил чёрный колониальный саб-металл – ту самую музыку, которая больше напоминает сочетание предсмертных стонов и падения запчастей в литейном цехе. Вопли оглушили, но жёсткий чёткий ритм вдруг идеально совпал с биением пульса Джеймса и с обсчётом алгоритмов в его голове.

Они ускорялись, шаттлы колотило дрожью, сгорающее топливо оставляло снизу фиолетово-красную дорожку, видимую на камерах.

– Переход на вторую космическую, – проорал через нейроинтерфейс Шеро.

– Подтверждаю переход.

Джеймс ответил по форме, но не был уверен, что Шеро его услышал в этом гвалте.

«Никакой тишины».

Температура за бортом поменялась. Только что щиты принимали на себя холод, а теперь с каждым километром стремительно горячело. Они взлетали туда, где мощно жарила звезда HD 197027, она же Рогач.

«Кинцуги» должна была зайти слева от корабля пиратов, на двести десять градусов по горизонтали. Джеймс поднимал шаттлы справа, в диапазоне от сорока пяти до пятидесяти градусов.

Он упустил тот момент, когда показался пиратский корабль. Зато его уловил Шеро, крикнувший в нейро:

– Вон она, Сука!

Это был трансформер-невидимка типа «Луч-5», только многократно переработанный. Больше «Кинцуги» втрое, классической формы – вытянутый цилиндр с выпуклыми обтекаемыми панелями у торцов. Гладкий, зачернённый, без названия и номеров на бортах.

***

– «Белка», если тебе интересно! – проорал Шеро. – А у её муженька – «Снупи».

В честь первой в мире собаки-космонавта, успешно вернувшейся на оригинальную Землю, и собаки-талисмана старой американской космической программы.

«Вот же суки! Оба».

***

Это была очень вязкая минута. Кэрол видела их – как минимум, «Кинцуги». Они видели её. Но никто ничего не мог предпринять. Конечно, Кэрол не рискнула бы снижаться с установленной обриты, опасаясь, что её затянет гравитацией планеты. А Шеро при всём желании не сумел бы набирать высоту быстрее.

«Кинцуги» вырвалась на низкую орбиту первой, шаттлы подтягивались с трудом. Будь на бортах туристы, Джеймс не решился бы подвергать их таким нагрузкам. Но шаттлы были пусты, и он гнал их, почти равняясь с исследовательским кораблём.

Выход на среднюю орбиту отдался тянущим ощущением в желудке и в голове одновременно. Шаттлы потащило в сторону, и Джеймс едва установил курс. От пиратского корабля их отделяло меньше пятой РОЗ – радиуса оригинальной Земли. «Кинцуги» встала на орбиту мгновением раньше и, кажется, замерла. По одну сторону за иллюминаторами проплывала зелёно-серая Старая Добрая Англия, вся закутанная в грозовые тучи как в тёплую шаль. По другую Рогач засвечивал вид на чёрный космос и звёзды. Из-за изгиба планеты на камерах можно было рассмотреть кусочек ослепительно-сияющего отражённым светом Уэльса. «Белка» стояла на его орбите.

Музыка заглохла до шёпота.

– Сейчас, лейтенант, – проговорил Шеро, чуть глуховато из-за шлема, – прямо… Сейчас! Переход на третью космическую, покинуть орбиту планеты!

– Подтверждаю переход.

«Кинцуги» рванула, и вместе с тем снова грохнула музыка. Шаттлы упирались, боль прочно обосновалась у Джеймса в затылке, но он проигнорировал её.

***

Он вёл шаттлы и он был в шаттлах. В каждом из них и каждым из них. У него были днища, бока, были тусклые дешёвенькие корпуса и слабые двигатели туристических игрушек. Но эти двигатели выкладывались по полной, жрали топливо, и шаттлы стремительно набирали скорость, чтобы преодолеть гравитационное притяжение планеты и оказаться в открытом космосе. Их манил далёкий и пока едва различимый неровный контур RQG476 – самый прямой путь к центру заселённого космоса. Добраться туда – и их миссия будет выполнена.

Но манипулятор-перехватчик в их планы не входит! Они уклоняются все вместе, а потом разделяются – два вперёд, два по широкой дуге к той же цели. И каждый отбивает внутри убогих управляющих модулей: «SOS, SOS, Старая Добрая Англия, SOS, SOS». Их ещё не слышат – пока нет. Но рано или поздно услышат.

***

– Брось один! – велел Шеро.

– Нельзя, – прохрипел в нейро Джеймс, с трудом ощущая самого себя, – или Сука поймёт, что это блеф!

Между тем, план работал, давая «Кинцуги» время убраться подальше от Старой Доброй Англии по направлению к совсем другой кротовине.

Манипулятор потерял связь с кораблём и повис бесполезным мусором, к шаттлам устремилась торпеда. Не можешь поймать – уничтожь, типичный пиратский девиз. Торпеда была подвижнее и управлялась лучше. Шаттлы разлетелись в стороны, пропуская её вперёд, замерли, ожидая, пока она развернётся, и пошли в противоход. Инерция несла торпеду обратно к «Белке», а шаттлы были всё ближе к цели.

***

Нельзя привыкнуть к виду кротовин. Даже к их изображениям на камерах. Они вызывают естественный ужас и так же естественно манят. У краёв кротовины отсветы звёзд ярче, чем где бы то ни было, мелкий космический мусор кружит вокруг на собственной странной орбите. А внутри – тотальное ничего. Чёрный разрыв ткани космического пространства, место прокола.

***

Шаттлы тянуло к кротовине – начало действовать притяжение, которому так опасно поддаться.

– Вхожу в поле действия RQG476.

– Двигатели на торможение! Шаттлы, двигатели на торможение!

Это как пытаться удержать снежную лавину руками.

– Приготовиться к реверсу!

В кротовину нельзя влетать на полном ходу, в неё необходимо проползти. При этом двигатели корабля должны работать не на то, чтобы попасть внутрь, а на что, чтобы выбраться наружу. Это единственный способ компенсировать чудовищной мощности притяжение и контролировать проход.

Торпеда повернулась. Её тоже несло к шаттлам, но её явно не собирались щадить. Гравитация кротовины помогала ей, ускоряла до предела.

Ещё немного протянуть. Чуть-чуть – и у них будет гарантированный канал связи. А там и КаБэ близко.

В мозгах что-то взорвалось, на секунду или две зрение сделалось чёрно-белым и фрагментарным. Торпеда прошила два шаттла насквозь, и Джеймс уже не успевал увести оставшиеся с траектории её движения. Только не внутри поля кротовины, где манёвры ограничены.

– Бросай шаттлы!

Он мог бы попытаться до последнего передавать сигналы SOS.

– Это приказ, лейтенант!

Музыка больше не играла. Шеро снял шлем («Идиот!») и смотрел прямо перед собой, на экран, где высветилось лицо пиратки.

Чёрная Сука Кэрол даже сейчас, в свои шестьдесят с лишним, была красива. В молодости, вероятно, считалась неотразимой. Маленькая и очень хрупкая, с выступающими косточками на плечах и заметными ключицами, белокожая, но темноглазая. Её светлые, а не седые волосы спускались на плечи, небрежно рассыпаясь по тонкой чёрной лётной водолазке.

– Привет, Котик.

– Здорово, Сука.

– Ты попался.

– Пока нет.

– Шутка с шаттлами была неплохая, я почти поверила. Но что теперь? Твой сигнал я блокирую, мой корабль быстрее и мощнее. И не думаю, что на этой милой планете продаются приличные боевые торпеды, не так ли?

Шеро провёл пальцами в перчатке по волосам, подмигнул Суке и предложил:

– А ты поймай.

И ушёл в штопор, уносясь вверх, прочь от Старой Доброй Англии, мимо малого астероидного кольца. Он намеревался, следуя плану, попасть в естественную стабилизированную кротовину на границе системы Рогача.

– Итак, – пробормотал Шеро, отключая Кэрол с экрана, – у нас четыре с небольшим часа до точки выхода. Задача… не сдохнуть.

И он плавно сместился с курса, пропуская торпеду. Будь на борту оружие, они бы её сбили и обезвредили.

– Бери управление, лейтенант. Я попробую замаскировать курс и найти для нашей поклонницы приятный сюрприз. О, неплохой астероид! Передаю управление через три, два…

Шаттлы висели кандалами. «Кинцуги» легла продолжением тела и мыслей, заставила задохнуться от восторга. Джеймс перехватил управление так легко, словно они месяцами отрабатывали этот переход.

– Наденьте шлем, капитан. На всякий…

Шеро рассмеялся.

– Эх, ты, лейтенант Дживс! Давление и кислород регулируются на корабле. Если произойдёт какой-нибудь «всякий», шлем меня не спасёт. Он только мешается. Попробуй сам.

Это был подходящий момент для спора или просто неповиновения. Но Джеймс отстегнул шлем, снял и положил себе на колени. Без барьеров и искажений космос за длинным иллюминатором выглядел в сотню раз красивее. И Джеймс ощущал его, ведя корабль вперёд.

– Выпущена торпеда. Уклонение на двенадцать градусов, манёвр избегания 4-17, помнишь?

Шеро склонился над панелями навигации и даже не дёрнулся, сообщая об угрозе. Мозг, связанный с кораблём через нейро, среагировал на команду прежде, чем Джеймс до конца её осознал. Простой ученический манёвр уклонения от тела, движущегося со скоростью, близкой к световой, нагоняя корабль. Торпеда пронеслась мимо и столкнулась с астероидом впереди. Не успела затормозить.

– Две.

– Что, капитан?

– Минус две торпеды. У неё их было не более шести, скорее четыре. Не только я не мог пополнить запасы вооружения.

– Откуда вы знаете, сколько было у неё?

Шеро пожал плечами, но всё же ответил:

– Подкупил её механика. На саботаж он не пойдёт, но информацию сливает. О, смотри, на торпеды поскупилась, сейчас лазером палить будет. Манёвр… Ладно, ориентируйся по ситуации.

«Восхитительно».

Джеймс пошёл вверх, позволяя первым лазерным зарядам бомбить ещё один крупный астероид.

– Я мог ошибиться! – выдохнул он.

– Но не ошибся, – заметил Шеро, не поворачиваясь. – Второй заряд, приготовься. Умница! Разгонись-ка на максимум, посмотрим, насколько ей жаль топлива.

***

Кэрол гналась за ними настойчиво, но осторожно. Ожидание на орбите истощило её запасы, и она не отваживалась на слишком резкие прыжки и разгоны. Но и не отставала слишком сильно, любой разрыв постепенно и неуклонно сокращала.

Они выскакивали вперёд на пределе возможностей. Она наступала, приближалась.

– Возможно, сигналы с шаттлов всё же добили до станций приёма. И команда наверняка не тратит времени даром. Скоро здесь будут корабли КаБэ, – сказал Джеймс.

Шеро впервые обернулся.

– Здесь? С чего бы?

И продолжил изучение приборов. А Джеймс понял, о чём речь. «SOS, Старая Добрая Англия». Они летят уже больше трёх часов, и до Старой Доброй Англии отсюда очень далеко.

***

Если смотреть «Космогонки» и прочие сетевые шоу, может показаться, что движение в космосе стремительное. Но на деле самое главное в космосе – это уметь ждать. Человечество научилось путешествовать очень быстро, просто невероятно. Корабли разгоняются до скорости, максимально приближенной к световой. Кротовые норы позволяют за несколько дней совершить путешествие, которое по прямой заняло бы годы. Но эти скорости нивелируются громадными расстояниями. Поэтому для тех, кто сидит внутри корабля, перемещение в космосе – это одно очень долгое ожидание. Даже когда оно приправлено лазерными зарядами с тыла.

***

– Я потерял шаттлы.

Да, он тупица, но эта мысль только теперь дошла до него. И он сумел осознать её в полной мере.

– Капитан… я ведь потерял шаттлы!

Шеро крутанулся на пятке, прислонился к приборной панели и спросил:

– И что?

– Если бы…

– Ты не представляешь, на что способен человек, когда он спасает свою задницу, – проговорил Шеро мягко. – Будь ты в одном из шаттлов, ты бы действовал иначе. И возможно, только возможно, давно бы попивал чай в одном из пунктов КаБэ. Но, видишь ли, твой капитан – тот ещё эгоист.

– Почему?

– Я предпочитаю знать, что ты жив, а не предполагать. Оставь мне управление, сходи, развейся. На втором уровне можно перекусить. Давай, давай! – он замахал руками.

– Это приказ?

– А ты не хочешь?

Джеймс представил, что останется без «Кинцуги», без её успокаивающей тяжести в голове.

– Нет.

– Сделаю тебе чаю. Ты ведь не любишь кофе, да? Хотя и великолепно его варишь. Послеживай за приборами, но без фанатизма, наша подружка всё равно на перезарядке.

– Откуда вы?..

– Знал бы ты, на что способен человек, овладевший устным счётом, – рассмеялся Шеро и покинул капитанский мостик.

Джеймс сосредоточился на корабле и на окружении, поглядывая краем глаза на показания приборов и на камеры. «Белка» упорно преследовала их, но не пыталась стрелять.

***

– Корректировка курса на 1,4 градуса, вертикаль.

– Подтверждаю корректировку курса.

– Осталось немного, братишка, – Шеро ласково потрепал его по плечу, – как только войдём в поле действия кротовины, Сука отстанет. Мы вынырнем в часе пути от Вулкана. У выхода пустовато, но ловит Сеть, а дальше уже и патрули начнутся. Она туда не сунется.

– Вам не кажется… – произнёс Джеймс неуверенно, глядя на то, как «Белка» движется следом, отнюдь не выкладываясь на всю мощь двигателей, – что она нас как-то легко отпускает?

– Пф, – Шеро фыркнул, – а какой у неё выбор? Она потеряла время на твоих шаттлах и, в отличие от нас, не может позволить себе разбрасываться топливом и прыгать на околосветовой.

– И всё же…

Кэрол караулила Шеро столько дней, а теперь просто сдастся? Он вспомнил лицо этой опытной, сильной и опасной женщины.

«Она – сдаётся?»

– Корректировка курса на 0,25 градуса, вертикаль. Приготовиться к манёвру уклонения… Налево, налево заворачивай, резче!

Кэрол выстрелила, и заряд лазера прошёл в каких-нибудь десятках метров от корпуса корабля. Джеймс выдохнул и тут же ощутил, как корабль потянуло вперёд.

– Входим в зону действия…

Шеро не договорил. «Кинцуги» захватило гравитационным полем и волокло вперёд, а из кротовины показался громадных размеров корабль незнакомой модификации. Чёрный длинный тубус, никаких украшательств, никакой полировки – в космосе нет воздуха, обтекаемость не нужна. В торце тубуса были вынесены дублирующие двигатели, раскалённые сейчас до красноты. В представлениях он не нуждался.

«Снуппи». И Чёрный Кобель Терри на борту.

Ещё прежде, чем Шеро успел отдать приказ, Джеймс перешёл на реверс. Если их затянет вперёд, они попадут точно в лапы «Снуппи», их вытащат уловителями легче лёгкого.

«Кинцуги» тихо и болезненно взвизгнула двигателем, встретив сопротивление гравитации.

– Держи! Держи так! Подключаюсь в дуэт!

Шеро скользнул в кресло и почти мгновенно Джеймс услышал рядом с собственным заполошным пульсом второй – пугающе, противоестественно ровный, ускоренный на десяток ударов в секунду, не более.

Команды больше не требовались – Джеймс чувствовал мышечные движения напарника, предугадывал каждое следующее решение. Они тянули корабль назад и вправо, вводили в штопор, чтобы не попасть под двойной обстрел. Топлива не жалели – жгли и жгли. «Кинцуги» выкладывалась на полную мощность. Одним рывком они вывернули из воронки, которую сами же и раскрутили, и понеслись прочь от кротовины, которой так надеялись достичь.

– Дальше… – сбивающимся голосом произнёс Джеймс, – нет… – Глубокий выдох и ещё рывок. – Проходов.

Но Шеро уже прокладывал курс в никуда, запуская программу-стабилизатор.

«Белка» и «Снуппи» заходили с флангов. Отремонтированный, полный сил корабль выпустил сразу две торпеды.

Они столкнулись и взорвались, когда «Кинцуги», повинуясь одному на двоих порыву, поднялась вверх.

– Куда… мы…

– Тебе не понравится, – хрипло отозвался Шеро, – но других вариантов всё равно нет.

– Что именно?

– Кротовина. Спонтанная.

«Вот лично вы что предпочитаете? Сгореть вместе с кораблём после удара пиратской ядерной торпедой с вероятностью сто процентов, зато быстро и безболезненно, или быть разорванным на части антиматерией с вероятностью девяносто пять процентов, но медленно и мучительно?»

Джеймс и не подумал о том, чтобы сбить курс, хотя прямо сейчас мог это сделать.

– Может, RDT237? – предложил вслух на всякий случай.

– Посмотри на координаты корабля. И прикинь время.

Да, девять часов они не смогут уклоняться от двух пиратских кораблей. Даже если очень сильно постараются. Вернуться к RQG476 им бы ни за что не дали. И уж конечно, не было и речи о том, чтобы развернуть пробивку собственной малой кротовины по координатам – на установку оборудования и подготовку зарядов просто не было времени.

– Она гнала нас в ловушку, да?

– Очевидно… О, стучат, давай откроем?

Он разблокировал эфир, и Джеймс увидел второго пирата.

Муж и партнёр блистательной Кэрол выглядел непривлекательно. Толстый оплывший лысый мужичок неопределённого возраста, но заметно за шестьдесят пять, с подбородком, поросшим неровной колючей щетиной, в куртке ремонтника поверх лётной водолазки. В отличие от Кэрол, словами он играть не стал.

– Попался, падла кошачья?

– Здорово, Терри, как жизнь? – вежливо поинтересовался Шеро. – Как твоя новая печень, уже вырастили, или всё никак?

– Давай так, мальчик. Ты отключаешь двигатели и послушно ждёшь, пока дядя Терри тебя подберёт за шиворот. И проживёшь минут на сорок дольше. Второго продадим Клеверу живым и здоровым. Или вы оба быстро зажаритесь и покроетесь неаппетитной корочкой.

Шеро поскрёб подбородок, почти полностью оставляя управление кораблём на Джеймса.

– Хм, дай-ка подумать. А может, вы с Кэрол заглушите двигатели, и мы все вместе подождём патруль? Обещаю, вас не убьют, а посадят в весьма современную и комфортабельную тюрьму. Может, я даже помогу организовать камеру на двоих. Разве я не душка? Наверх, наверх! – это он крикнул, уже обрубив эфир, в котором Терри крыл его отборным матом.

Один Джеймс никогда не прошёл бы под этим перекрёстным огнём. «Белка» и «Снуппи» палили лазерами и зарядами из пучковых пушек, не делая перерывов, безупречно-слаженно.

Луч чиркнул по щитам, нагружая их почти полностью.

– Больше на щиты! Не экономь, топливо есть! Наверх! И…

Резко вниз, словно падение под действием гравитации.

– Постреляйте ещё, давайте! – прошипел Шеро, когда пиратские корабли едва не подбили друг друга. – Умные, гады!

Пираты не могли работать в нейродуэте – не на таком расстоянии друг от друга. И всё же два корабля действовали так, как будто ими управляла спаянная двойка. Два разума, единая воля.

«Кингцуги» бросало вниз и вверх, Шеро тянул в неожиданные манёвры, который Джеймсу оставалось только подхватывать.

А потом они увидели кротовину.

***

«Покойся с миром, Джеймс Оливер, присоединяйся к космическому мусору у краёв разрыва».

***

Никто бы не прошёл. Никто.

***

– Пройдём! Отставить панику, лейтенант!

– Мы не пройдём! Мы не пролезем, нас разорвёт краями, мы…

– Отставить!

Шеро вскочил из кресла, схватился за ручку у приборной панели, чтобы не упасть, обернулся и заглянул Джеймсу в глаза. Будто есть на это время!

– Джеймс! Джеймс!

У него были серые и очень умные глаза человека, который принял все решения и берёт на себя всю полноту ответственности за них.

– Джеймс, ты парень, который провёл пять здоровенных шаттлов на расстояние больше двух световых часов и жонглировал ими как мячиками. У тебя безупречный контроль. Поверь, мы пройдём. Мне только нужно, чтобы ты не думал о пиратах. Я возьму их на себя, а ты выполни одну задачу. Проведи нас через кротовину.

– Я не…

Паника сдавила горло.

– Ты не один.

Шеро протянул руку и сжал его пальцы.

– Ты не один, братишка.

Он обошёл кресла и, наплевав на все правила безопасности, встал у Джеймса за спиной, положил руки ему на плечи и вернулся в нейро.

Ровный пульс, по которому можно сверять часы. И фигуры высшего пилотажа в космосе, под обстрелом двух кораблей.

– Мы сможем, – вслух сказал Джеймс, облизывая сухие потрескавшиеся губы. – Капитан?

– Да?

– Ты тоже не один.

– Я знаю. Приготовься, входим в поле действия неидентифицированной кротовины номер Сам Придумай Какой.

– Подтверждаю вход в поле действия неидентифицированной кротовины номер Сам Придумай Какой, капитан. Лучше вам надеть шлем.

Он и сам вернул шлем на место.

Шеро захохотал и подчинился, затем включил магнитные ремни, прижимаясь к спинке кресла Джеймса. Его руки оставались у него на плечах – надёжный физический ориентир, якорь, имея который, нестрашно потеряться в механизмах корабля.

Джеймс отпустил контроль и перестал быть собой. Он стал «Кинцуги», единым целым с ней. Безупречная машина с человеческим разумом. Кротовина начинала затягивать его, и он даже не напрягаясь встал на реверсивный ход. Промахнуться мимо центра – всё равно, что не попасть пальцем в кнопку на планшете. Так же невозможно, так же абсурдно смешно.

У «Кинцуги» не могло быть мыслей, но был азарт движения. Джеймс не сдержался – он хохотал своим маленьким человеческим телом, пока его огромный металлизированный корпус боролся с опасной гравитацией, смещаясь всё ближе и ближе к самому сердцу кротовины.

«Снуппи» резко замедлился, завис на самой границе поля, а «Белка» сорвалась вперёд, с разгона. Но кротовина была ей маловата. Корабль тащило к граням, которые просто размололи бы его в труху. «Снуппи» выбросил сразу три манипулятора-перехватчика, но они уже не пытались поймать «Кинцуги». Зато они вцепились в потерявший управление корабль Чёрной Суки и замедляли его, тянули назад.

Искрили двигатели.

– Не думай о них!

Джеймс и не думал. Он видел, как в сумасшедшем пике из поля гравитации выскальзывает корабль Кэрол, но не размышлял об этом ни секунды.

– Приготовиться к проходу.

Шлем не спасал – уши заложило, во рту появился металлический привкус.

– И мы проходим через десять, девять, восемь…

Приборы отключились – все, кроме единственного щита, не дающего искривлению пространство-времени разорвать корабль на куски.

Теперь, даже если бы в голову взбрела такая фантазия, Джеймс не сумел бы остановиться и повернуть назад – всех запасов топлива и всех мощностей двигателей не хватит, чтобы вырваться из цепкой хватки разрыва. Часы засбоили, выдавая тарабарщину.

На чистой механике закрылись шторки иллюминаторов. Связь с «Кинцуги» пропала. Вместе с ней – связь с реальностью.

Туристов на этом моменте обычно начинало обильно тошнить, если они не принимали соответствующие предполётные препараты. Если принимали, зачастую, тоже. Желудки профессиональных космонавтов были крепче. И всё равно замутило.

Джеймс зажмурился. Всё, что он чувствовал, это руки Шеро у себя на плечах и шершавую обивку подлокотников кресла под стиснутыми пальцами. В пустой-пустой голове зашумело.

Последним пропал звук. Джеймс не слышал даже пульса, даже шума кислородного генератора.

***

Тихий немузыкальный свист.

Собственный очень медленный пульс. Рядом – чужой, тоже сбившийся с ритма.

Джеймс открыл глаза и вручную, нажав на кнопку под подлокотником, вернул жизнь приборам.

– И… вперёд на полной мощности! – заорал Шеро.

Ожившее нейро устроило короткую сенсорную перегрузку, справившись с которой, Джеймс немедленно исполнил приказ. «Кинцуги» ломанулась вперёд. Джеймс поставил жёсткий курс прочь из центра. Совсем немного – и их начнёт тянуть обратно, но пока они находились в том, что называется «оком тишины». Никакой гравитации, никакой инерции. Идеальное, единственное возможное место для разгона, пусть и вслепую, без иллюминаторов и камер.

– Вперёд!

Шеро ощущался рядом в нейро, он держал курс, не позволял ему сбиться. Сжигая целые граммы драгоценного топлива в секунду, «Кинцуги» выбиралась из неизведанной кротовины.

Конец гравитационного поля ошеломил. Джеймс стабилизировал корабль, ощущая удивительную свободу.

Убрались шторки. Звякнули магнитные ремни. На негнущихся ногах Шеро прошёл и рухнул в капитанское кресло. Снял шлем, хватая ртом воздух. Улыбнулся.

– Ты нас провёл.

Джеймс вспомнил, как цеплялся за единственный якорь в реальности, и признался:

– Технически, мы вместе её прошли.

Он тоже отстегнул шлем, наплевав на правила безопасности.

Трясло нервной дрожью. Хотелось смеяться и кричать.

– Кстати, – Шеро повернулся в кресле, снял перчатку и протянул Джеймсу руку, – Андре.

Выглядел категорически серьёзным. Джеймс тоже избавился от правой перчатки и крепко сжал ладонь Шеро-теперь-уже-Андре, сухую, твёрдую и очень небольшую – особенно по сравнению с его собственной лапищей.

– Джеймс.

***

А потом Шеро заржал, разорвал рукопожатие и заявил:

– И всё равно ты лейтенант Дживс!

– А ты… Шеро!

– Да ладно? А сам я не догадался!

– И по космосу ты… шерохаешься!

– А ты манипулятор проглотил! Выпрямленный!

– Неугомонный упрямый кошак!

– Занудная громадина!

На этом у Джеймса закончился воздух в лёгких, и он согнулся пополам. Хотел бы хохотать, но не мог, только сипел и дёргался всем телом. Андре рядом тоже скрючился, держась за живот. Шлемы валялись на полу.

***

– А ведь мы их сделали, братишка.

Андре постепенно восстанавливал дыхание, и Джеймс следовал его примеру.

– Слушай… это нормально, что она орёт?

– А?

Громкий надсадный писк раздражал.

– Да, нормально. Так всегда в людных местах. Она предупреждает, что рядом есть корабли, мусор и прочее. Простенький алгоритм проверки по размерам. Сейчас, отдышусь немного, успокою её, и свяжемся с патрулём.

Джеймс кивнул и с облегчением откинулся на спинку кресла. Потом, чтобы не сидеть без дела, потянулся через нейро к коммуникаторам.

– Капитан?

Сети не было. Ноль, пустота, мёртвая линия.

Писк продолжался.

Андре подскочил и кинулся к приборам, а Джеймс посмотрел на координаты.

– Неколонизированный космос, – пробормотал Андре. – Я даже не знаю, где мы…

– Капитан…

Джеймс тоже встал. Вместе они подошли к фронтальному длинному иллюминатору, прижались к нему носами как дети к оконному стеклу в снежный день. Где-то далеко светила чья-то чужая незнакомая звезда. Совсем близко висел изогнутый, чешуйчатый обломок того, что могло быть, наверное, крылом спутника.

– Мусор, – прошептал Андре слабо. – Джеймс, мусор! Это мусор! Это…

Прежде, чем Джеймс успел хоть что-то сказать, оторвать глаза от незнакомого и непонятно как работавшего крыла, в пределах видимости показался новый объект. Длинный, похожий на гусеницу с десятком сочленений, он, изгибаясь, полз по космосу в их сторону. Его вела чья-то воля, он не летел в пустоте, подхваченный звёздным ветром или ведомый гравитации какой-нибудь планеты. Он направлялся прямо к «Кинцуги». Познакомиться? Атаковать?

Не имело значения. Прямо сейчас единственное, что Джеймс сумел выговорить, это:

– Мы не одни.

– Больше нет, – отозвался Андре, протянул руку и крепко схватил Джеймса за ладонь.

Корабль-гусеница приближался.

Конец