Ва с подозрением смотрел на подвесной веревочный мост, который то и дело раскачивался из стороны в сторону. Шаткие доски не внушали уверенности, канаты, изготовленные из корней и лиан, выглядели старыми и не особо прочными. Местами их оплетали небольшие растения, похожие на вьюна, невесть как попавшие сюда – может ветер занес семена на высоту, а они зацепились за пыль и грязь между досок и дали всходы.

– Будем двигаться поодиночке, – сказал Гор, держась за канат, привязанный к мощному дереву на краю Оврага. – Никакой гарантии, что мост выдержит всех сразу.

Склон был отвесным, земля резко уходила вниз, обнажая базальтовые темно-серые прослойки посреди глины. Склон напротив мало чем отличался –такой же неприступный и высокий. А на дне шумела буйная растительность. Верхушки разросшихся деревьев едва не доставали до навесной переправы через Овраг.

– Что-то я не помню этого моста, – сказала Морковка.

– И я, – ответил Ва. – Но мы обычно проводили время у Оврага южнее, а так далеко вроде не забирались, может и проглядели. К тому же, те, кто уходят навсегда в Пустошь, должны как-то туда попадать, не по склонам же карабкаться. Наверное, этот мостик для них.

– Мост в один конец, – грустно сказала Морковка.

– Не в нашем случае! – твердо заявил Ва. – Мы же не покидаем Чудесатую.

– Я пойду первым, – задумчиво пробормотал Гор, всматриваясь в зелень под ними. Он щелчком пальцев отбросил почти выкуренную сигарету, она прочертила тонкий след дыма и скрылась в листьях. Достал новую, прикурил. Хитро сощурился:

– Встретимся на той стороне.

Ва и Морковка смотрели, как удаляется Гор, раскачиваясь из стороны в сторону. Натужно скрипели старые доски, но вес держали. Странный мужчина в плаще, шляпе и черных очках понемногу уменьшался в размерах, уходя с каждым шагом все дальше и дальше. На середине подвесного моста он остановился, посмотрел вниз, затем оглянулся на Ва. Ободряюще помахал рукой. И снова возобновил движение.

– Удивительный человек, – сказала Морковка. – Вот только, что в душе у него – загадка. Мне кажется, он нам многое не рассказал.

Ва посмотрел на нее.

– А с чего ты взяла, что у него есть душа?

– У всех живых есть души.

Сложно было с этим спорить.

– Как думаешь, что там, за Оврагом?

– Когда я был маленьким, отец и мать рассказывали, как однажды побывали там. Только очень далеко не заходили. Говорят, там невозможно жить и ничего нет. Совсем ничего. Голая земля.

– Но зачем туда уходят люди?

– Умирать. Или искать смерть. Или поддавшись любопытству. А может, у кого-то тоже есть особая миссия, как у нас, например. Важно различать, что кто-то уходит, сжигая за собой мосты. Мы же идем туда, оставляя мост за спиной.

– Да ты философ, Ва. По-моему, все проще. Люди идут, потому что им надо куда-то идти. Просто путь у каждого разный.

– Но это ведь не противоречит тому, что я сказал.

А Морковка вместо ответа вдруг прижалась на миг к груди Ва. Повинуясь импульсу, он обнял девушку, погладил по волосам и спине.

– Пообещай мне, Ва. Пообещай, что бы ни случилось, не забывать меня.

– Ты чего? – парень отстранился, заглянул в лицо девушке, по щеке прочертила дорожку одинокая слеза. – Это просто невозможно!

– Спасибо.

Гор махал с противоположного склона, показывая, что все в порядке, и можно идти следующему.

– Ты пойдешь? – Морковка стиснула руку Ва, пытаясь спрятать волнение.

Ва кивнул.

– Как там наш проводник говорил? Встретимся на той стороне? – он усмехнулся, но улыбка вышла кривой. Меньше всего он сейчас хотел оставлять Морковку здесь в одиночестве, но идти вдвоем – подвергнуть ее еще большему риску. «По крайней мере, здесь еще Чудесатая», – думал он, ступая на первую дощечку, которая протестующе заскрипела.

Ва старался не смотреть вниз, от большой высоты кружилась голова и немного мутило. Только вперед и на почерневшие доски моста, чтобы ненароком не угодить в расщелину или дыру в дереве. Если не торопиться, то с равномерно раскачивающимся мостом можно было совладать. Надо только привыкнуть к этим волнообразным движениям, слиться с ними, стать частью подвесного моста.

На середине слегка дунул ветер, Ва крепче схватился рукой за канат, замер, балансируя на неширокой дощечке. Ладони намокли, а на спине проступил холодный пот. Пришлось перестраиваться, привыкать заново к движению на качающемся мосту. Может, поэтому Гор делал паузу? На периферии зрения сквозь почти беспросветную зелень внизу блеснула тонкая нитка ручья, разрезающего неровное дно Оврага. Покачали могучими ветками разлапистые деревья, прогудел неведомый зверь в лесной чаще. «Нормально, главное – не суетиться».

Впереди переживал Гор, отмеряя шаги вдоль изрезанной осыпающейся кромки Оврага, схваченной крепко корнями огромной сосны, то появляющимися наружу, то впивающимися в глину вперемешку с камнями. Непривычно было наблюдать за таким мужчиной, обычно редко позволяющим себе показывать эмоции.

Крепкие руки схватили Ва, помогая добраться до заветной земли. Два последних шага, и парень стоит у дерева, а сердце гулко бьется. Но скорее не потому, что только что прошагал не одну сотню шагов по раскачивающемуся мосту над глубоким Оврагом, а потому что подошла очередь Морковки покорять эту хлипенькую переправу.

– Только не спеши, – прошептал Ва под нос, наблюдая, как девушка начала движение. Тяжело было смотреть, но еще тяжелее не смотреть на это. Ва закусил губу до боли, стиснул кулаки и отслеживал перемещение Морковки, медленно продвигающейся по мосту. Вот навесная переправа качнулась сильнее, но потом выровнялась под скрипение досок. Морковка ловко балансировала и не торопилась, прекрасно понимая, что это не то место, где следует скакать быстро, стремясь поскорее оказаться на другой стороне. На середине ее все также встретил ветер, она постояла, привыкая к новым ощущениям, и пошла дальше, ступая шаг за шагом и плавно перенося вес с одной ноги на другую.

Путь от середины моста до крепких объятий показался Ва вечностью. Уже второй раз за столь короткий срок они прижались друг к другу. А парень старался не думать, что будет еще обратный путь домой через этот навесной мост.

Вверху, на одной из сосновых веток, крикнула кукабарра, Ва не любил этих пестрых небольших птичек за их звуки, напоминающие человеческий хохот. Он зло зыркнул на нее, махнул рукой, пытаясь прогнать птицу прочь. Та тряхнула недовольно хвостом, шмыгнула на соседний эвкалипт поодаль.

Гор тоже смотрел на птицу, что-то не понравилось ему, и он сейчас хмурился, отчего морщины на лице проступили еще резче.

– Есть поверье, – начал он, – если над головой хохочет кукабарра…

Но Ва не дал ему закончить. Он с ужасом смотрел, как из Оврага вылезли зелено-коричневые отростки, похожие на змей, и устремились к ногам Гора, стоявшего к лощине спиной. Парень вскрикнул, указывая рукой назад и заставляя обернуться мужчину.

Хищное растение, а это было именно оно, тянуло свои липкие щупальца, выделяя при этом отвратительный запах, дурман от которого кружил голову. Один из отростков опутал ногу Гора и рванул его вниз. Ва бросился на помощь, жалея, что оставил в Городе-Призраке свой нож. Тем временем, еще несколько щупальцев-отростков схватили мужчину, вцепившегося в корень, торчащий из земли.

Уже половину тела Гора покрывали мерзко пахнущие лианы. Резкий рывок, и рука Ва схватила пустоту в том месте, где висел мгновением раньше Гор.

– Держитесь! – Морковка нашла длинную палку и пыталась протянуть ее мужчине, который сползал по осыпающемуся склону и уже завис над обрывом, где земля круто уходила вниз, обнажая торчащие из глины каменные зубья.

– Это не конец, Ва! – прокричал Гор, отчаянно цепляясь за густую траву и камни на склоне. – Вы должны идти дальше, ты справишься!

Ва уже понял, что мужчину им не спасти – новые отростки появились из лощины, выползали на землю и тянулись уже к парню с девушкой. Хищное растение своими щупальцами отрезало путь к Гору, балансирующему на самом краю. Одна из лиан вспыхнула – Гор использовал свои умения и сотворил огонь, но на ее место тут же встал другой липкий отросток.

– Но как я найду ключ? – в отчаянии прокричал парень.

– Слушай свое сердце, Ва! Как тогда, в Городе-Призраке! В Пустоши найдешь то, что тебе нужно! Дальше будет Лабиринт, эти ключи – чтобы в него войти! Следуй разуму и сердцу!

Это были последние слова Гора, которого стремительно увлекали вниз отростки хищного растения. Он прокричал их, когда уже находился в воздухе. А затем он скрылся внизу, в буйной зелени, сгинул в растревоженном Овраге, ходившем ходуном от взбеленившихся растений.

– Бежим!

Ва схватил Морковку и потащил ее прочь, от коричнево-зеленых щупалец, не решившихся на преследование. Через два десятка шагов стена леса расступилась, и они оказались во владениях Пустоши.

***

Выглядело это так, будто некто могущественный по линейке прочертил границу, отрезая цветущий зеленью лес от выжженной земли, на которой не росло ни травинки. Ровная линия тянулась, докуда хватало глаз, вправо и влево от Ва и Морковки. У крайних деревьев даже ветки не росли со стороны Пустоши.

Земля в Пустоши – сплошная потрескавшаяся засохшая корка. Никаких ориентиров, строений, ничего не возвышалось вдали.

Ва оглянулся на стену зелени – погони не было, никто им не угрожал.

– Бедный Гор, – Морковка схватилась за голову. – Вдруг он жив, и ему нужна наша помощь?

Ва покачал головой. Сердце верить отказывалось, но разум подсказывал, что с их странным компаньоном, судя по всему, покончено.

– Я не могу потерять еще и тебя! Выполним то, что должны. Пусть я и не понимаю, что.

– Но куда идти?

Ва махнул наугад вперед.

– Туда.

Он достал из кармана рубахи черный ключ, присовокупил его к золотистому небольшому ключику на шнурке на шее. Так будет надежнее, а то с их приключениями немудрено потерять. Ключи звякнули, нырнули обратно за ворот.

– Пошли?

Морковка кивнула, взяла за руку.

– И где в бесплодной пустыне может быть ключ? Закопан в земле? Нам ее перекопать надо?

Ва пожал плечами.

– Подождем знака. Или подсказки. Или чего там еще?

Земля, земля, земля. Не меняющаяся через сто, двести, тысячу шагов. Только солнечный день понемногу сменился хмурым небом – набежали низкие серые тучи. Но за это Ва природе был даже благодарен – идти при пасмурной погоде было полегче. А вот вопрос жажды стоял остро. Был наполовину наполненный бурдюк с водой – болтался на поясе, чудом уцелевший в их приключениях. Хватит на полдня в режиме экономии, а что делать потом? Ва втайне надеялся, что им не придется рыскать по пустынной земле днями и ночами, и ключ вскоре найдется. Но как, он и понятия не имел.

Первая находка обнаружилась, когда лес позади, на краю Оврага, превратился в тонкую зеленую ниточку. Ва задумчиво выковырял из земли под ногами чьи-то истлевшие лапти. На ключ это явно не тянуло, но хотя бы означало, что Пустошь все же не настолько пустынна.

Дальше стали попадаться вросшие в землю остатки одежды, сгнившая деревянная кружка и даже рукоятка ножа.

– Пустошь – она не для живых, – задумчиво сказала Морковка. – Тут нашли свое последнее пристанище беспокойные души или уставшие от жизни души. Просто вещи нельзя с собой на тот свет забрать.

А еще через некоторое время они нашли высохшую мумию в остатках одежды. По-видимому, этот человек лежал тут давно, он успел сморщиться и наполовину истлеть, обнажая кости через огромные прорехи в ветхой одежде, сухая кожа, кое-где еще лоскутами покрывающая тело, почти сливалась цветом с землей, из которой наполовину высовывался несчастный, заблудший в пустынные земли. Уже невозможно определить, сколько ему было лет, когда он нашел успокоение в чужих краях. Разве что по предметам одежды можно предположить, что это был скорее всего мужчина. Пройдет еще несколько лет, и его окончательно поглотит земля.

– Бедняга, – Ва быстро осмотрел небольшую сумку, которая сохранилась лучше, чем одежда. – Тут ничего, один хлам.

– Гляди-ка, – Морковка показала на мумию. – У него на запястье браслет из деревянных бусин. Такие делала в Чудесатой раньше на продажу бабка Лея, когда еще была жива. Я уже давно их ни у кого не видела. Это кто-то из наших, но наверняка он ушел уже очень давно.

– Да это и так понятно, что давно. От него одни кости остались. Высох весь.

Ва присмотрелся. В руке, очевидно сжатой в кулак, которую несчастный тянул к западу, что-то было. Парень наклонился, попробовал осторожно разжать кости. Но едва он коснулся руки мумии, она рассыпалась на кусочки. На землю упала темно-зеленая матовая железочка.

– Ох, – выдохнул Ва. – Ключ!

Это действительно был он, коротенький, самый маленький из своих собратьев, два из которых сейчас болтались на шнурке на шее Ва. Видимо, замочек, для которого предназначался данный ключик, был совсем крохотным. А в головке ключа с небольшим отверстием был вставлен камушек, отливавший чернотой. Ва не особо разбирался в камнях, но он напомнил ему оникс – из похожего камня носила ожерелье бабушка.

Ключ в руках мертвеца! Вдруг это тот, кто, как и Ва, пытался выполнить свою миссию, но не дошел до заветной цели? Откуда у мумии нужный ему ключ? Но рядом не было Гора, а значит и ответов не могло быть. Гор… Положивший жизнь за еще совсем недавно незнакомого ему парня. Ва до сих пор не понял, почему именно он был выбран, вопросы роились в голове, наслаивались, образовывая неразрешимый клубок. Может быть скоро он все поймет, а пока пора сделать следующий шаг. Но какое направление выбрать? Ва прислушался к своему сердцу – ничего. Гор говорил что-то про Лабиринт. И дверь внутрь него, которую надо открыть ключами. Значит, нужно искать дом, строение, здание – хоть что-то, у чего есть двери.

Ва повернулся вокруг своей оси, прищурив глаза. Мрачное небо не позволяло видеть далеко, нагоняло тьму в Пустошь, сливалось на горизонте с краем земли так, что и не понятно было, где кончается земля, а начинается небосвод. Донесся грохот вдали. Звук шел с западной стороны.

– Что это? – Морковка прильнула к Ва. – Как думаешь, насколько близко мы подобрались к Долине Ужаса? – в голосе девушки послышался страх.

– Гор ничего не говорил. Он бы предупредил, если Лабиринт находился в Долине Ужасов. Мне тоже не по себе, – признался он.

Раздался еще один грохот, поближе.

– Гром, – догадался Ва.

– Разве тут бывают дожди? – с сомнением, посмотрев вокруг, удивилась Морковка.

– Здесь может и нет, но и гром не всегда сопровождается дождем. У нас весной, например, часто грохочет, а при этом вода с неба не падает.

Канонада усиливалась. Залпы невидимых небесных орудий звучали чаще, а Ва до сих пор не мог решить, куда двигаться.

– Не хотелось бы задержаться тут на ночь, – проронила Морковка.

По мрачному небу было совсем не понятно, день сейчас или уже вечер. Но шли они долго, поэтому закат не за горами. А значит, надо торопиться. Ва сунул Морковке бурдюк, на дне которого едва плескалось.

– Попей, – Морковка сделал два маленьких глоточка, вернула Ва.

– Ты тоже.

– Я уже пил, – соврал Ва. – Пей еще, силы нужны.

Морковка нахмурилась, но выпила остатки.

Громыхнуло ближе, молния вдали озарила небосвод, освещая длинное приземистое строение, растянувшееся в обе стороны.

– Кажется, нам туда, – кивнул парень.

– Раньше мы его не видели.

– Немудрено. Попробуй разгляди в этих сумерках что-то, когда все вокруг сливается в одну беспросветную серо-коричневую картину.

Ва повесил найденный ключ на шею, взял за руку Морковку и решительно направился на запад, туда, где молнии изредка освещали едва возвышавшуюся над горизонтом постройку.

***

Мистер Контроль наблюдал, как Ва и Морковка удаляются все дальше, оставив позади Овраг. Цепочка следов, едва различимых на иссушенной земле, протянулась далеко вперед, начинаясь от того места, где сейчас стоял он, скрытый густой листвой.

– Лишились поддержки, бунтарь Гор вам теперь не поможет, – сказал цепочке следов Мистер Контроль. Улыбнулся. Дальше будет проще. Должно быть проще. – Глупцы, вам не справиться с Лабиринтом!

Лабиринт существовал еще до появления Мистера Контроля, с самого сотворения первичного мира. И он обладал чем-то, что в мире живых называют словом «душа», хотя это и не совсем верное понятие.

– Контроль не терпит выскочек, а Лабиринт не потерпит чужаков. У вас нет ни единого шанса, – пробормотал мужчина.

Эх, жаль, что он не имеет права прямо вмешиваться, давно прекратил бы уже это безобразие, ставящее под угрозу баланс всего. Поэтому и приходилось действовать руками других, направлять, подталкивать. Как это было за Стеной и в Городе-Призраке, как это было в Овраге. И как это будет в Лабиринте.

Ну что ж, пора!

Мистер Контроль шагнул в Пустошь. Главное, точно выгадать время. А уж кому, как не ему, все знать о времени. И что удивительно, за спиной, на выжженной земле, совсем не осталось следов от мягких башмаков мужчины – заметать след за собой Мистер Контроль умел лучше всех.

***

Ва и Морковка стояли недалеко от странного здания. Низкого, едва выше человеческого роста в высоту. Каменные стены испещрены все теми же знаками-иероглифами, уже знакомыми Ва. Прямо перед ними вырастала дверь, окованная черными пластинами железа, с массивным кольцом вместо ручки.

– Лабиринт? Не так я себе его представляла.

Ва кивнул, посмотрел влево и вправо – конца строению не видно.

– Скорее всего, он.

– Признаться, я не верила, что ты сможешь зайти так далеко, – вкрадчивый голос раздался слева. Его обладательница, мгновение назад пребывая незамеченной, отделилась от стены Лабиринта и сделала пару шагов к Ва и Морковке.

Аксинья улыбнулась:

– Да и смелости вам не занимать. Я ошибалась во многом, когда сомневалась в словах Гора.

– Что вы здесь делаете? – Ва уже привык к разного рода неожиданностям и даже не вздрогнул от уже знакомой им гостьи. Почти не вздрогнул. Нахмурился. Аксинья оставалась для него загадкой, а первое впечатление навсегда впечатало в мозг образ холодной, расчетливой и хитрой женщины. Впрочем, он в своей жизни не раз ошибался.

– Пришла помочь советом. Дружеским.

– Лучше бы Гору помогли раньше, – вырвалось у Ва.

– Не переживай за Гора, он и не из таких передряг выкарабкивался. Не спеши закрывать за ним дверь, ведущую в ад. Ибо сам он не так прост, как кажется.

Что это означало? Гор жив? Ва вспомнил, как хищное растение утаскивало мужчину на дно Оврага, опутав его лианами. Что ж, его погибели он не видел, как и не знал всего, что Гор умел. Но, в любом случае, его сейчас рядом нет, и на помощь от него тоже рассчитывать не стоит.

– И что за совет?

– Позволь, я тебе немного расскажу о Лабиринте. Это не просто здание, построенное задолго до появления Чудесатой, это не просто камни и кирпич, это не просто запутанные ходы с ловушками. Внутри надо быть особенно осторожным. Лабиринт существует настолько давно, что за это время стал скорее живым участником, чем безмолвным каменным свидетелем. Вряд ли он так просто позволит найти тебе то, что ты ищешь.

Ва не понимал, что он ищет. Три ключа висели на его шее от двери, что делать дальше – он не знал.

– Проблема в том, что я не знаю, что ищу, – парень развел руками.

– Разве эта проблема? Неважно, какая форма будет у искомого, важно другое – ты поймешь. Но Лабиринт будет сопротивляться. Поэтому вот мой совет: доверься туннельным сквознякам. Их обмануть нельзя. К сожалению, это практически все, чем я могу помочь. Таким, как я, вход внутрь запрещен.

Да уж, невелика помощь. Ва досадливо скривился. Аксинья заметила гримасу парня:

– Есть вещи, которые доступны только избранным. Как я уже сказала, с вами я пойти не смогу, но вот еще кое-что, – рука Аксиньи протягивала Ва небольшой сверток, умещающийся на ладони. Он осторожно взял его, поднес к глазам, пытаясь рассмотреть в надвигающейся темноте сумерек. Ничего особенного – мешочек из плотной ткани, стянутый шнурком.

– Что это?

– Если заплутаешь в ответвлениях Лабиринта, то высыпь то, что находится внутри прямо в воздух. Говорят, что давным-давно на месте Лабиринта росло исполинское дерево. И тот, кто создал Лабиринт, срубил дерево, материал из которого пошел в том числе и на постройку того, что сейчас перед твоими глазами. А в мешочке пепел от сожженного кусочка того самого дерева. Кому, как не ему, знать путь? Только учти, действие пепла ограничено, спустя некоторое время он осядет на землю. Так что используй, когда совсем невмоготу.

– Спасибо, – неуверенно протянул Ва.

– А теперь вам пора, – Аксинья поправила шарф, кивнула. – И…берегите друг друга.

Силуэт растаял в тени там, откуда появился совсем недавно. Морковка подошла к Ва.

– У меня чувство, будто я сейчас в своем сне, настолько нереальным кажется все происходящее. Вот сейчас проснусь, и мы пойдем на реку все вместе: я, ты, Чу, Громила. И будем там беззаботно плескаться до обеда. А потом есть мамины оладьи, приготовленные с утра.

– Но к сожалению, это не сон, – грустно ответил Ва.

Последний ключик провернул механизм третьего замка, спрятанного в массивной двери. Внутри что-то щелкнуло. Ва на всякий случай отошел на пару шагов назад, отодвинул Морковку, заслоняя ее собой. Дверь слегка приоткрылась, провернулись шарнирные петли, скрипя вековой пылью, забившейся в них за долгие годы. Ва взялся за кольцо, потянул на себя.

Дохнуло сыростью и затхлостью. Ва и Морковка смотрели на каменные ступени, убегающие вниз. Здесь не был абсолютный мрак. Стены слегка пульсировали бледно-синим цветом, придавая месту ореол таинственности. Разбираться в источнике света не хотелось. Парень шагнул, осторожно увлекая девушку за собой.

Пять высоких ступеней привели на голый земляной пол, слегка пружинящий под ногами. Высота узкого коридора, уходящего вглубь, позволяла передвигаться, выпрямив спину – потолок оказался достаточно высоким.

– Куда теперь? – Морковка вглядывалась в каменные коридоры, теряющиеся впереди.

Ва прислушался к себе. Что должно подсказать ему сердце? В тишине туннельного жерла он слышал, как оно стучит, постепенно разгоняясь от волнения. Откуда-то наползал туман, понемногу съедая стены туннеля. Стало ясно, что лучше не оставаться на месте, а двигаться. Либо вперед – в поисках не-пойми-чего, либо назад и прочь от Лабиринта. Сейчас казалось, что они находятся в утробе огромного организма, червя, свернувшегося в немыслимые кольца.

Ва потянул девушку за руку.

– Пойдем, – и шагнул наугад в одно из разветвлений – недалеко от входа коридор разделялся надвое. «Буду сворачивать всегда направо», – решил он. – «Так проще возвращаться, если угодить в тупик».

«Тебе не выйти живым отсюда», – донесся шепот из стен, или это воображение сейчас вовсю разворачивало свою тяжелую артиллерию в голове Ва. «Не выйти», – повторили стены.

Поворот, еще и еще. Ва бросил считать. Коридоры с пульсирующими стенами, подсвеченными синим, уносили все дальше и дальше. Морковка и Ва то спускались по пологим плитам, то вновь поднимались по вырезанным прямо в земле ступеням. И бесконечные повороты. Один за одним.

«Остановись, присядь на секунду, закрой глаза», – шептал в голове голос. «Сдайся, ибо неподвластен тебе Лабиринт». Но Ва, стиснув зубы и таща Морковку за собой, упорно рвался вперед, ускоряя шаг. Одержимый идеей найти хоть что-то за этими одинаковыми как близнецы поворотами, но каждый раз натыкаясь на очередное жерло из камней и кирпича с пульсирующими стенами и туманом.

«Ты будешь виноват в гибели Морковки, – голос набирал силу. – Только ты. Ты завел ее в это место, не дав никакого шанса. Вы погибнете от голода и жажды в этих застенках, больше не увидев дневного света!»

– Прочь! – Ва отмахнулся и с удивлением увидел, как Морковка отлетела от него, держась за плечо. Парень с удивлением посмотрел на свою руку, отбросившую Морковку от себя.

– Прости, – затараторил он, бросившись к девушке. – Это не я, голоса в голове. Ты их слышишь? Они путают мысли!

– Ва? Ты в порядке? – Морковка глядела беспокойно. Но протянутую руку Ва приняла, позволив поднять себя на ноги.

– Ты ничего не слышишь?

Она отрицательно помотала головой.

– Это Лабиринт испытывает тебя, Ва. Помнишь, Аксинья предупреждала о том, что он живой. Держи меня за руку, Ва, крепко держи. Вместе мы справимся. Гони прочь голоса в голове. Есть только мой голос и твой голос.

Ва кивнул. Они пошли дальше, но внушение Морковки действовало недолго. Снова шепот в голове. Настойчивый.

«Громила так и останется в вечном заточении. А твоего друга Чудика-Шмудика уже доедают звери, но туман не отпустил его душу, которая будет вечно скитаться во мраке. Сдавайся, ты пылинка, ты надоедливая вошь! Если вернешься назад, то я буду настолько милосерден, что позволю тебе выйти из Лабиринта. Но только если отступишь прямо сейчас!»

– Морковка?

Ва вдруг обнаружил, что не держит за руку свою подругу.

– Морковка?!

Парень завертелся в панике. Куда она делась? Вроде бы только что он держал ее за руку. А теперь стоит один в туннеле. Когда он ее потерял? Он бросился назад, но только через десяток поворотов понял, что сворачивает наугад, то влево, то вправо.

– Эй, ты где? – вполголоса позвал он в пустоту.

За очередным поворотом туман колыхнулся, выплевывая перед Ва призрачного исчадия с телом человека и головой быка. Тварь наклонила голову, рыкнула, наставив мощные рога прямо в грудь парня и пошла на него, держась волосатыми руками за стены.

Ва отпрыгнул, побежал прочь, бросаясь то в одно ответвление туннеля, то в другое. «Доверься туннельным сквознякам», – вспомнил он наставление Аксиньи. И вдруг почувствовал легкое дуновение на коже. Сквозняки не могли разогнать туман, он был слишком плотный для них и всячески сопротивлялся. Но теперь они вели по коридорам, подсказывая безошибочно повороты, позволяя миновать ямы и провалы и уводя прочь от тупиков.

Ва бежал уже очень долго, погружаясь в пучины Лабиринта. Найдет ли он Морковку? Да и как ее искать, он не знал. Сейчас надо было сбросить с плеч эту дикую погоню полубыка-получеловека за ним. Пока он опережал тварь, безошибочно сворачивая в нужный туннель. Но как долго это продлится? Рев позади то становился тише, то громче. Легкие жгло огнем, воздуха не хватало, ноги понемногу налились свинцом, словно к ногам привязали гантели, каждый шаг давался все с большим трудом.

Внезапно Ва споткнулся об одну из ступенек. Инстинктивно выставил вперед руки. Мелькнул мешочек с пеплом. Ва только сейчас заметил, что все это время сжимает в левой руке артефакт, который он получил от Аксиньи. Мешочек вылетел из руки, его завязки разошлись, и пепел высыпался в воздухе. Ва плашмя рухнул на земляной пол, и очень больно ударился головой при падении. И тут случилось чудо: пепел превратился в серебряную светящуюся нить, зависшую в воздухе и отчетливо видную в тумане. «Она ведет меня к тому, что я ищу», – пронзила сознание Ва догадка. «Доверься туннельным сквознякам», – снова вспомнилось напутствие Аксиньи.

Туннельные сквозняки с помощью светящейся нити из пепла указывали путь. Сжав зубы, не обращая внимания на ссадину на голове и налившиеся усталостью ноги, Ва сделал рывок, вскочил на ноги и последовал за нитью. Она петляла и сворачивала, парень вдруг осознал, что за ним никто не гонится. Но надо было торопиться, нить понемногу растворялась в воздухе и оседала – ориентир движения стал расплывчатым.

Ва выбежал на развилку, нить сворачивала направо, где коридор плавно переходил в круглую комнату с высоким сводом. Вот она – цель путешествия! Там, в середине комнаты, на небольшом пьедестале что-то было, осталось только преодолеть последние пятьдесят шагов.

– Ва!

Парень развернулся, во втором коридоре показалась Морковка – напуганная, с исцарапанным лицом. Ее лицо осветилось счастьем, когда она увидела друга. Она протянула руки.

Ва посмотрел на комнату, к которой вела его нить. Он понял, что, достигнув цели – все закончится. Все это мракобесие с испытаниями и лишениями. Там, на пьедестале его ждало избавление! Но Морковка была рядом, в десяти шагах. Сейчас-сейчас! Он только обнимет свою подругу, возьмет за руку, чтобы больше не отпускать, и они вместе войдут туда!

– Морковка! Я тут! – он шагнул навстречу девушке, а она к нему. И в следующий миг он понял, что не ощущает опоры под ногами, и с запоздалым удивлением и страхом осознал, что летит в пропасть, а следом – девушка. И еще он успел заметить, что дно глубокой ямы утыкано острыми иззубренными кольями. А затем сознание Ва взорвалось тысячами оттенками боли, когда острые колья проткнули тело парня, разрывая на части внутренние органы и отправляя Ва на свидание со смертью. Последним, на чем остановился остекленевший взгляд парня, была Морковка, пронзенная, как и Ва, остро заточенными пиками на дне ямы-ловушки, источающей смрадное дыхание смерти.