Зарешеченные окна кирпичной будки будто смотрели исподлобья на вновь прибывших. Небольшое здание пряталось от любопытных посторонних глаз за ветвистыми деревьями и кустами, дико разросшимися вокруг. В пяти метрах в железной сетке забора зияла дыра, усеянная по краям торчащими шипами ржавой толстой проволоки. Словно кто-то сердитый и большой выдрал кусок, оставив рваные края наружу.

– Туда, – Гор махнул рукой с сигаретой в эту рану-дыру в металлической сетке. – Там спуск в старый коллектор, практически такой же есть и в Верхнем мире. Один из пунктов управления, ныне заброшенных. Здесь ты спустишься под землю.

Что-то не понравилось в словах Гора Ване. Он пытался нащупать и понять, что же тут не так, пока, наконец, не сообразил.

– Спущусь только я?

– Дальше без нас, Ваня. Мы не помощники тебе.

– Ты не переживай, мы не бросаем тебя, нам тут тоже держать оборону, тебе надо выиграть время и оказаться как можно дальше от того, кто идет по нашему следу, – добавила Аксинья. – Тебя должно беспокоить больше не то, что впереди, а то, что за твоей спиной.

Ваня посмотрел на немного уставшее лицо Аксиньи, на ее слегка дрогнувшие губы, совсем не улыбающиеся сейчас, заглянул в изумрудные глаза, которые уже не так жалили холодом, и почувствовал всем сердцем, что она говорит правду.

– Ваня, знай, что все ответы есть у тебя, все загадки тебе по силам, а все нужные двери давно открыты. Кстати, о дверях. В старом коллекторе их полно, что скрывается за ними – я не знаю. Точнее, что скрывается за ними именно для тебя. Будь осторожен. Тебе предстоит найти нужную дверь. А за ней будет финал. Избавление. И спасение.

Ване совсем не хотелось спускаться в темноту подземелий, и вовсе не из-за страха перед мраком или закрытым пространством коллектора. Он не любил неизвестность, а сейчас совершенно не представлял, что ожидает впереди. Но душа звала туда, где-то внизу он сможет найти ответы на вопросы, которые он никак не мог окончательно сформулировать в своей голове. Привычный осязаемый и такой понятный мир рухнул, когда он оказался в Пограничье, и пути назад уже не было. Ну вернется он в свою квартиру, и что? Получится жить как прежде и забыть все, что с ним произошло? Или будет до конца жизни жалеть об упущенной возможности заглянуть под полог тайны? Новый мир манил и секретами, полнившими сердце Вани азартом и обещавшими невиданные приключения.

Кирпичная будка выглядела жалко. Будто после обстрела. Тут и там зияли выбоины, пестрели сколы и трещины. Сквозь уцелевшие стекла в небольших окошках с наглухо приваренными толстыми ржавыми решетками ничего невозможно было разглядеть – помутнели они от времени и копоти, словно у стен строения нещадно жгли костры. Под ногами шуршала опавшая листва вперемешку с сухими веточками, земля пружинила, а кроссовки оскальзывались и пробуксовывали по влажной почве.

Вот и дверь. Деревянная, но обшитая поверх жестяным листом с разводами. Маленький глазок замка, утопленного в ней, позеленевшая круглая медная ручка с непонятным орнаментом.

– Вот так просто открою дверь и войду? – Ваня обернулся к Гору и Аксинье, стоявшими за спиной парня.

Кивнули в ответ синхронно, будто сговорились.

– Да, Ваня, эта дверь открыта для тебя. Но закрыта для других. Это твой путь, твой коллектор и твой лабиринт, который ты обязан пройти до конца.

«Моего конца?» – предательская мысль тут же отозвалась в голове Вани.

Рука легла на ручку двери, которая отозвалась еле заметным пульсирующим теплом.

– Удачи там, где бы ты не оказался, – шепнула Аксинья.

– Удачи, – эхом вторил Гор.

Ваня рванул на себя дверь, удивился, что она так легко поддалась. В лицо дохнул запах гнили и сырости. Ступеньки из небольшой комнатушки, заваленной всяким хламом, вели вниз, в кромешную тьму. Ваня пошарил взглядом вокруг, обнаружил на стене открытый щиток. Без особой надежды, скорее на удачу, щелкнул тумблером. Что-то застучало, а спустя полминуты вдоль стен уводящего вниз коридора со ступенями через равные промежутки загорелись тусклые пыльные лампы. Теперь можно было видеть, куда наступаешь, без риска переломать себе ноги.

Длинную лестницу устилал строительный и бытовой мусор. Ваня миновал площадку с несколькими комнатами, похожими на диспетчерскую с давно погасшими устаревшими приборами, крохотную мастерскую с молчавшим станком, обросшим толстым слоем пыли, раздевалку для персонала, и продолжил спуск по лестнице.

Ступени вывели его в жерло широкого и достаточно высокого коллектора, где можно было передвигаться свободно, даже не нагибаясь, без риска задеть потолок или торчащие конструкции сверху. Поверху по углам плели свои сети мощные жгуты проводов и кабелей, скручиваясь и раскручиваясь, ныряя в ниши в стене и дырявя квадратный свод туннеля. Ваня поднял руку, но не смог достать до них, из чего сделал вывод, что до потолка метра три, а то и больше. Слева и справа уходили в неизвестность толстые трубы, впрочем, места, где развернуться, они оставляли – в свободном пространстве спокойно могли бы разминуться два человека. В центре пола был вырезан желоб. «Видимо, для отвода сточных вод», – подумал Ваня.

Под ногами противно чавкало. Идти приходилось осторожно, чтобы не провалиться ногой в случайно подвернувшийся колодец, или споткнуться о какую-нибудь железяку, брошенную рабочей бригадой давным-давно. Еще и от затхлого воздуха на глаза наворачивались слезы.

И снова дежавю, будто приходилось ему уже петлять по лабиринтам бесконечных коридоров. Тусклые лампы разгоняли мрак, глаза скоро привыкли к недостатку света – его хватало, чтобы увидеть, что под ногами, да не пропустить какой-нибудь поворот. Несколько раз Ваня встретил на пути маленькие комнатушки, из которых начинался путь наверх, к киоскам вентиляционных шахт. Оттуда тянуло еле заметным сквозняком, который приносил свежий воздух с поверхности. Но ноги снова и снова уводили прочь в неведомые коридоры, пронизывающие толщу земли. Из углов попискивали крысы, зыркали красными глазками, понимали, что Ваня им не по зубам, и спешили убраться подальше от залетного гостя в их подземном царстве.

Спустя некоторое время Ваня обнаружил, что сжимает в руке нож, который дала ему Аксинья на мосту. Этот факт придал уверенности – всяко лучше, чем с голыми руками путешествовать по заброшенному коллектору. А ну-ка, с боем еще придется продираться дальше – вспомнить только тварей типа этих мерзких водунов на мосту.

А вскоре потянулись двери, то слева, то справа – в нишах в стене. Обитые металлическими листами, просто деревянные, а встречались порой и двустворчатые с мутными окнами-иллюминаторами, сквозь которые едва можно было разглядеть хоть что-то. Возле каждой Ваня застывал, замирал, прислушиваясь и пытаясь понять, есть там кто-то или что-то. И каждый раз ответом ему было лишь собственное учащенное дыхание, с легким хрипом вырывающееся из груди. Куда же дальше? Вглубь коридора или попробовать испытать счастье за одной из дверей?

Наконец, Ваня решился. Замер у обитой жестяными заплатками двери, прислушался – тихо. Навалился плечом, заскрипели побеспокоенные петли, звук разнесся далеко по коридору, отражаясь от стен эхом. Парень вздрогнул. А чего он ожидал? Что кто-то регулярно следит за состоянием коллектора и смазывает солидолом давно заржавевшие петли? Слава богу, освещение еще худо-бедно работало.

Дверь приоткрылась. Очертания комнаты терялись в темноте, единственный светильник над головой пытался в одиночку бороться с наступающим мраком. Желтоватый свет дрожал и моргал, грозясь потухнуть и полностью погрузить комнату во тьму. Ваня покачал ножом перед собой из стороны в сторону, осторожно ступил на бетонный пол. Сделал шагов пять, замер на границе света и тьмы. Хрустнул мусор под ногами, он присмотрелся и похолодел от ужаса – весь пол был устлан костями. То ли человеческими, то ли животными – разобрать трудно.

«Спокойно!» – мысленно сказал себе Ваня. Не поворачиваясь спиной к темноте, он сделал шаг назад, к выходу. В дальнем углу зажглись два красных огонька. И еще одни. И еще. Ваня смотрел на дюжину плывущих во мраке красных точек и пытался понять, как ему действовать дальше. Темнота выпустила на свет первого обладателя мерцающих в темноте налитых кровью глаз. Оскалились зубы. Протянулась к полу ниточка слюны. Существо, очень похожее на дикую собаку, злобно глядело Ване прямо в лицо. По телу, будто сотканному из мрака и плоти, перекатывались мышцы, короткая шерсть на загривке топорщилась, очертания постоянно немного видоизменялись, будто тьма на ходу лепила тварь из подручных материалов.

– Ч-черт! – хрустнула кость под ногой Вани, парень выругался.

На звук тут же отозвались другие. И вот уже в полукруге света стоят пять диких собак, судя по виду, явно не собирающихся так просто отпускать Ваню. А невидимые руки лепят их тела на ходу, модифицируют. Лапы становятся мощнее, клыки длиннее, пасти шире. Стоящие сейчас перед Ваней монстры уже имели немного общего с обычными дворовыми собаками, столь привычными рядовому обитателю.

Ваня уже давно перестал удивляться, чему он только не успел стать свидетелем в этом диковинном мире. Сейчас вот он только отпрыгнет назад и попробует захлопнуть дверь перед носом этих тварей. Вот сейчас, два-три шага, и снова окажется в коридоре…

Самый ближний пес прыгнул. Колыхнулось сотканное словно из тумана тело, мелькнули на короткий миг приоткрывшиеся ребра, тут же снова обросшие плотью. Ваня прыгнул назад, схватил ручку (слава богу, ладонь не соскользнула!) рванул на себя дверь, заскрипевшую жалобно. Дверь пришлась аккурат на шею дикой собаки, что-то хрустнуло, зверь завизжал от боли, а затем зарычал пуще прежнего. Заклацали зубы в считанных сантиметрах от Вани. А парень все тянул и тянул спасительную дверь на себя, понимая, что во что бы то ни стало необходимо закрыть вход, потому что там – он видел это через щель – подбирались ближе остальные монстры.

Но силы оказались неравны. Пес-монстр сумел протиснуться еще немного, подставил грудь под дверь и сейчас перебирал лапами, упираясь в бетонный пол, миллиметр за миллиметром отодвигая дверь обратно. Ваня с досады полоснул клинком по морде, оставляя кровавый глубокий след прямо на лбу неистовствовавшего зверя. А затем ударил ножом еще раз по пасти, выбив зуб и отсекая кусочек мерзкого зеленоватого языка.

Поняв всю тщетность своих попыток закрыть дверь, Ваня всадил нож в грудь бесновавшейся твари, заливающей кровью все вокруг, и рванул дальше по длинному коридору в надежде, что сумеет выиграть немного времени, если остальные звери решатся на преследование и станут прорываться сквозь небольшой проход.

Через минуту его ушей достигло рычание и топот десятков лап по полу. Ваня понял, что преследователи не отстанут так просто. Глаза спешно искали хоть какое-то укрытие. Лучше всего бы подошла вентиляционная шахта с лестницей, уводящей наверх. Вряд ли эти создания умеют лазать по лестницам. Но, как назло, тянулась сплошная серая стена в подтеках с облупившейся местами штукатуркой и бесчисленными проводами вперемешку с трубами. Несколько раз Ваня чуть не упал, неосторожно наступив в дурно пахнущие сгустки грязи и поскользнувшись в нечистотах, но фатального падения удавалось избежать.

Твари были все ближе и ближе. Ваня глянул через плечо – беглеца и преследователей разделяло уже метров семь-восемь. Счет шел на секунды. Дикие собаки намного быстрее человека. Слева, недалеко от очередного фонаря на стене, показалась дверь – близнец предыдущей. Не раздумывая Ваня навалился на нее, стараясь гнать прочь мысли о том, что или кто за ней может оказаться. Вполне возможно, там будут твари, по сравнению с которыми эти собачки покажутся милыми щенятами. Он едва успел захлопнуть створку прямо перед носом зверей и тут же рухнул, как подкошенный, сполз по прохладному листу металла, шлепнулся на пятую точку, прислонившись спиной к двери и замер.

Пару минут доносилось поскуливание из коридора, царапались когти с той стороны, лапы пытались преодолеть преграду на пути, открыть проход. Но на счастье Вани в коллекторе сейчас находились звери, а не люди. И их интеллект, а также строение тела не позволяли провернуть ручку и открыть дверь.

Справа у стены обнаружился стеллаж с какими-то бумагами, Ваня, недолго думая, навалился плечом и придвинул его к двери. А затем осмотрелся. Комнатка оказалась небольшой и пустой, в дальнем углу дырявила потолок винтовая лестница, уводившая в неизвестность. Ваня постоял, вглядываясь в полумрак наверху, а затем взялся за кованые перила и начал подниматься.

***

– Я ведь все равно войду, и мы все прекрасно это знаем. Так может просто отойдете? Очистите дорогу, поджав хвосты?

Мистер Контроль стоял у дыры в сетчатом заборе и смотрел на Гора с Аксиньей. Очевидно, он был зол. На голове царил небольшой беспорядок – всегда зачесанные назад седые волосы немного взлохмачены. Костюм выглядел все так же идеально, но галстук немного съехал в сторону, а туфли покрыл легкий слой пыли. По меркам Мистера Контроля это было вопиюще и выходило за всякие рамки. Но ничего, вот он разберется с этой занозой, поправочка – занозами, и обязательно приведет себя в порядок.

– Войдешь, – отозвался Гор. – Но не сразу.

– Что ты творишь, Гор? А от тебя, Аксинья, я вообще не ожидал, что ты станешь помогать нежелательным элементам в их пустой и бесполезной мятежной борьбе.

– Мир изменился, нам пора вернуться к истокам, а вмешиваться в судьбы людей мы не имеем права.

– А ты сам разве не вмешался, а, Гор? С дороги!

Молния ударила в землю недалеко от того места, где стояли три фигуры. Мистер Контроль удивленно приподнял одну бровь, посмотрел на выжженный пятачок почерневшей земли.

– Я лишь пытаюсь исправить то, что ты натворил с моего полного попустительства.

– То есть ты в открытую объявляешь войну? Что ж, хорошо. И ты? – последний вопрос адресовался Аксинье, вставшей плечом к плечу ряжом с мужчиной в шляпе и солнцезащитных очках.

Впрочем, на вопрос ответа не последовало. А Мистер Контроль продолжал:

– А знаете ли вы, что Стена построена в незапамятные времена вовсе не для того, чтобы защищать Чудесатую от порождений тумана? Стена защищала остальной мир от него, от Вани, а туман – всего лишь один из Стражей. Пока вторая разделенная половина жила в Чудесатой, закупоренная словно в пробирке, мир мог спать спокойно. И нельзя ни в коем случае допустить, чтобы Ва и Ваня соединились вновь.

– Потому что тогда ты лишишься своей власти? – нарушила свое молчание Аксинья.

– Нет, потому что всем придет конец. Вы даже не представляете, какую силу вы высвободите. Разделение держит хрупкий мир. В природе людей заложено, что за войной следует очередная война – они не могут без этого! А теперь представьте, когда появится сила, многократно превосходящее всю существующую на земле. Да с ее разрушающим воздействием не сравнится даже сотня атомных бомб!

– Ты не даешь шанса парню. Свою силу и энергию он может направить в правильное русло.

– Этого знать мы не можем. А я реагирую на угрозу, пока не стало слишком поздно. Лучше нейтрализовать ее в зародыше, иначе последствия разгребать будет некому. Но довольно! Вы тратите мое драгоценное время! Даю последний шанс уйти в сторону!

– Нет!

А затем огненный шар ударил в грудь Мистера Контроля, разрушая на корню хрупкое перемирие, длившееся много лет.

Когда яркий свет исчез, гладко выбритое лицо, испещренное морщинами, тронула еле заметная тень улыбки. И она не предвещала Гору и Аксинье ничего хорошего. Мистер Контроль смахнул последние искорки со своего пиджака, стремительно тающие и исчезающие в набирающем силу ветре, и протянул к наглецам, посмевшим встать у него на пути, руки.

***

Спустя несколько пролетов железная винтовая лестница с кованными перилами перешла в обычные каменные ступени, окрашенные в серый цвет. Они плавно огибали нечто вроде огромной колонны и вели вверх, туда, откуда сквозняк доносил запах свежего бриза. А спустя несколько мгновений Ване почудился крик чаек.

«Что это за место?» – пронеслась мысль. Широкий колодец с массивными ступенями уводил все выше, а вскоре Ваня ступил на небольшую круглую площадку, откуда открывался удивительный вид. В лицо дунул свежий ветер, опьянил парня, слегка закружилась голова. Стало понятно, куда он попал. Он стоял на вершине маяка, а вокруг разливалась безмятежная вода. Темная гладь была подернута рябью, в ней отражались низко нависшие тучи, а на полоске берега вдали, у самой кромки, ивы макали свои ветки прямо в воду. По-над водой сновали тут и там чайки в поисках рыбы, плескавшейся у поверхности.

– И что дальше? – растерянно пробормотал Ваня, оглядываясь. Разве сюда лежал его путь? Разве его цель была найти маяк? Парень не знал ответа на вопросы.

– А дальше будет так, как распорядишься ты сам, – раздался голос.

Из-за огромной лампы в центре круглой комнаты с высокими окнами от пола до потолка вышел человек. В темном балахоне, коротко стриженный и с небольшой бородкой. Глаза хитро оглядели парня с ног до головы, человек улыбнулся, забегали морщинки в уголках блеснувших глаз.

– Илья, – представился он. – Смотритель маяка. Здравствуй, Ваня. Ты потерял связь, ты в какой-то мере потерял смысл. Это не ты нашел маяк. Это маяк привел тебя сюда.

– Зачем я тут? – Ваня обвел рукой помещение. – Какой во всем этом смысл?

– Наверняка у тебя накопились вопросы, ведь так? – Илья продолжал улыбаться. – Ведь что такое маяк по сути? Это место, где рождается и живет свет. Это путеводитель для заблудших во тьме душ. А что есть свет? Свет – это познание.

Ваня неуверенно кивнул. Однозначно, это лучше, чем убегать от зверей по коридору коллектора. Но на всякий случай решил держаться от Смотрителя на небольшом расстоянии, оставляя за спиной ступени лестницы, чтобы не лишать себя возможности ретироваться, если что-то пойдет не так. Вместе с тем, он совершенно не ощущал опасности в этом месте. А наоборот тут царила безмятежность, по комнате разливалось спокойствие, теплый свет огромной лампы в центре не слепил, а наполнял душу умиротворением.

Вопросы? У него их накопилось много, но Ваня никак не мог сформулировать их, облечь в нужные слова.

– Кто я? – вопрос показался ему глупым, но уже сорвался с губ, поплыл по воздуху, зазвучал.

Илья покачал головой.

– Это верный вопрос. Но по форме, не по содержанию. Ваня, если я скажу, что ты человек, тебя устроит такой ответ? Сомневаюсь. Не буду говорить и банальные вещи про избранность. А скажу так: ты тот, благодаря которому это место существует. Это твой якорь в этом мире. Твоя опора.

– Яснее не стало, – грустно вздохнул Ваня.

– Тебе окончательно станет понятно, когда ты вспомнишь, что было до разделения. Я ведь только что говорил о свете. И ты прекрасно знаешь, что у любого явления существует его противоположность. Свет и тьма. Два близнеца, но настолько разные, что едва ли найдется хоть одна общая черта. А роднит их только то, что они – две части одного целого. В тебе, как и в каждом, живет свет и тьма.

– А что такое разделение?

– Хм, однажды, давным-давно, одна сущность решила, что у всего должна быть граница, что нельзя быть одним целым, а мир должен состоять из половинок. Вот только хирург из этого…назовем его созданием…вышел никудышным. И скальпель оказался недостаточно острым. И линия разреза оказалась не там, где надо. В итоге он отсек не свет от тьмы, а поделил их пополам. Надо было вдоль, а вышло поперек.

Тут Ваня окончательно запутался. Что хотел сказать этим Смотритель? Что за создание, и почему оно решило разделить? За маяком постепенно темнело, свинцовые тучи все так же висели на небе, казалось, ничто не способно разогнать их, еще чуть-чуть, и они упадут на землю, придавят своей тяжестью. Но маяк боролся с темнотой. Он был сейчас тем самым скальпелем, который вспарывал мрак, резал лучом, выжигал беспощадно черноту.

– А Гор, Аксинья?.. – Ваня замолчал, пытаясь подобрать слова.

Илья внимательно посмотрел на парня, погладил бородку.

– Ты хочешь спросить, можно ли им доверять? Можно. Нужно ли им доверять? Это понять можешь только ты. Выбор, Ваня. Всегда есть выбор. Даже в стремительно меняющихся условиях он есть. Ты сомневаешься в порядочности Гора? Не стоит. Это человек определенных принципов, которыми он никогда не поступится. И совершенно очевидно, что к нему можно повернуться спиной. Другое дело, вы с ним разные. И идеалы тоже могут отличаться. У тебя ведь своя голова на плечах.

– Что мне предстоит сделать? Какова моя роль? – парень развел руками.

– Что предстоит или не предстоит сделать – решать только тебе, Ваня. Разве ты действуешь по принуждению? Нет! Тебе не нужны подсказки. Ты ищешь ответы, но ты давно знаешь их. Ты – в этом шуме волн, накатывающих сейчас на волнорез, на котором возведен маяк, ты – в этом крике чаек, ты – ключ от всего сущего и обладатель тайных знаний, укрытых сейчас под пологом неведения и забытья. Ты одновременно победитель и проигравший в бою, который никогда не происходил.

– Да, теперь стало еще понятнее, – хмыкнул Ваня. – Определенно. Я как будто тихонечко схожу с ума.

– Сумасшедший никогда не признается в том, что он сходит с ума, так что будь спокоен.

Илья помолчал немного, вглядываясь в даль, в сумрак, смело и немного с вызовом – будто там, за чертой, притаился кто-то невидимый и опасный.

– Пойми, у тебя свой путь. Иной путь. Позволь я расскажу тебе одну историю, притчу. Однажды, спасаясь бегством от свирепого племени разбойников, жители одной деревни снялись с насиженных мест и отправились в поисках тихого уголка, где их не будут донимать набегами, грабежом и убийствами. Пошли налегке, прихватив только самое необходимое. Мужчины и женщины, старики и дети. И был у них лидер, он шел гордо впереди, вел своих людей по неизведанному маршруту, но ни на секунду не усомнился, что он делает что-то неправильно. Шли-шли они и вышли к огромной пропасти, куда ни посмотри, всюду отвесная стена и ни намека на переправу. И вышел у людей спор. Одни стали кричать, что зря доверились лидеру, надо было остаться на месте. Жили же как-то с набегами раньше, ну теряли периодически скот, мужчин, уводили у них молодых девушек в рабство, но можно и потерпеть. Зато есть своя земля, которая дает неплохой урожай. И набеги происходили не так уж часто. Другие отвечали, что их поселение было бы обречено на постепенное вымирание, если бы они остались. Крепкие мужчины бы все погибли со временем, женщин увели, а старики бы умерли. Но нашлись и третьи. И пока первые две группы стояли и спорили, они принялись рубить деревья повыше, и сооружать мост. У споривших дело дошло до жестокой драки, а третья группа во главе с лидером успешно достроила мост и перебралась на другую сторону. А вывод такой: не обязательно все вокруг черное и белое, не всегда нужно выбирать, куда повернуть – направо или налево, и не обязательно пан или пропал. Зачастую есть и третий путь, который, возможно, не так очевиден, но если подумать, присмотреться, то этот путь можно заметить. У любой монеты две стороны, но три грани.

Смотритель Илья погладил лампу, и свет стал немного ярче. Очертания вокруг стали четче, реальность настроила фильтр резкости.

– Ступай, Ваня. Будь маяком в этом мире, помни это мое напутствие. За недоразумение в виде собак там, внизу, не переживай, они давно разбрелись по своим углам и забыли про тебя. Видишь ли, у любой, даже самой сильной злобы, должен быть источник питания, а если его нет, то злоба пожирает саму себя.

Ваня кинул напоследок, словно на прощание, взор на темное зеркало воды за высокими окнами с расчерченными по нему дорожками света, лившимися из маяка. На полоску берега, стремительно исчезающую в надвигающейся темноте. И направился вниз, махнув рукой Смотрителю Илье, улыбающемуся ему вслед.