В центре сквера шелестел листьями кто-то большой и злой. Злость чувствовалась всей кожей. Они старались действовать тихо, но все равно потревожили кого-то. Страж, про которого говорил Гор? Ваня взглянул на мужчину, а тот утвердительно кивнул – все было понятно и без слов.

Обычно шорох листьев успокаивает, но в этом шорохе слышались нечеловеческая злоба и раздражение, а в груди росла тревога. Что-то царапалось, скреблось, возилось – но сложно было отследить конкретное направление. Казалось, это шуршание доносилось со всех сторон одновременно.

На первый взгляд, это был все тот же сквер. Высились сосны и каштаны, царапая хмурое небо, на сыром асфальте тут и там стояли лавочки, в центре торчал фонтан, протягивая раскрытые каменные ладони навстречу небу. Но вместе с тем было ощущение, будто смотришь на немного смазанную, мутноватую старую фотокарточку столь любимого и знакомого места, и хочется настроить четкость и снять налет времени, но возможности такой нет.

Дорожки, обрамленные кустами с полуголыми ветками, разбегались прочь – к детской площадке, тренажерам в глубине сквера, бронзовой фигуре оленя, разделяя желто-зеленый уголок на зоны. Куда теперь? Ваня посмотрел на Гора и Аксинью, вышедшую только что вслед за ними из портала, скрывающегося за низенькой дверкой в арке, как вдруг почувствовал контакт. Чужие мысли, навязанные извне, заворочались в голове.

«Ты есть».

Механический голос, в котором чувствовалась чудовищная сила, произносил слова, лишенные всякой интонации. Так говорит неразумный помощник в смартфоне, элемент программного обеспечения, призванный отвечать на вопросы.

«Ты есть угроза».

Слышал ли только Ваня этот звучащий голос? Но он был хуже крика, словно удары хлыста в ментальном пространстве, обжигающие, раздирающие, подчиняющие. В промежутках между которыми звучала убийственная тишина, которая подавляла хуже любых пыток.

«Угроза всему сущему. Порядку».

Ваня попробовал сопротивляться, но стало еще больше невмоготу. Невидимые лапы-тиски сдавили со всех сторон, едва давая дышать. Затуманенный мозг, тем не менее, отчетливо различал слова – об этом чужак, вторгшийся в мозг, позаботился.

«Тебе не место здесь. Проникновение не останется безнаказанным».

Боль скрутила Ваню, проникла в нервные окончания, будто тысячи маленьких иголочек разом впились в кожу. Сейчас был голос и была боль, все остальное будто осталось в другой вселенной, за пределами разума.

«Что тебе надо?!» – мысленно прокричал Ваня в пустоту. – «Я не могу быть угрозой! Я даже не знаю, кто ты или что ты!»

«Ты знаешь», – прошелестел голос. – «Не знать и не помнить – совершенно разные вещи. Тот, кто собирается нарушить порядок, должен быть удален. Стерт. Уничтожен. Вычеркнут».

Страха не было, несмотря на то, что Ваня не чувствовал выхода или избавления. Все поглотила боль, не оставляя места другим чувствам. Закружились образы, туманные, появляющиеся на мгновение и тут же тающие. Девушка с огненно-рыжими волосами, огромный детина, щуплый паренек с хитрым взглядом. Он всех их знал когда-то, но кто-то стер это знание. Лишь слабые образы на подкорке сознания, будто невидимые глазу геомагнитные вспышки на далекой звезде. И к физической боли добавилась боль утраты. Еще немного, и он бы вспомнил что-то, казавшееся сейчас очень важным…

Звонкая пощечина вернула Ваню в действительность. Аксинья с видимым сожалением убрала руку, уже приготовившись бить во второй раз. Гор дернул Ваню так сильно, что тот едва устоял на ногах. Он потащил парня к выходу, сыпя проклятиями через плечо. Но Аксинья не торопилась за ними. Она повернулась спиной к арке и совершала какие-то пассы. Прямо перед ней рос шар неяркого света, пока не выплюнул на асфальт нечто ужасное.

Монстр, призванный неведомо откуда, немного поскуливая, поднял голову и посмотрел на Аксинью. Кроваво-красные глаза взглянули преданно и с любовью, он повел массивной шеей, обнажил острые зубы со слегка торчавшим между ними раздвоенным языком – получилось нечто наподобие чудовищной улыбки. Взмахнул хвостом, подняв в воздух сырые опавшие листья и брызги грязи. Наросты вдоль хребта торчали словно колья на дне ямы-ловушки, Ваня поежился, как представил, насколько легко они могут вспороть тело человека. Лапа с жуткими когтями оцарапала асфальт, когда тварь из неведомого мира зафыркала и пришла в движение.

Гор поморщился. Он никогда не любил Пушистика. С этим питомцем Аксиньи отношения у него не сложились, несмотря на то, что он мог повлиять на намерения животного и на некоторое время подчинить его волю, как это проделывал уже однажды. Но сейчас монстр был как никогда кстати – совершенно очевидно, что Страж намеревался помешать их планам. Хотя расклады на бумаге были явно не в пользу ручного зверька.

Аксинья потрепала Пушистика по голове, тот рыкнул в ответ, прижал свои остроконечные уши и раздул ноздри.

– Задержи его немного, мой милый друг. Прости, что вот так бросаю тебя в бой, но иного выхода нет.

Страж приближался, взметая опавшие листья, которые кружились неистово в вихре, качались деревья и кусты, выла природа от такого бесцеремонного с ней обращения. Гудела земля.

– Прощай, Пушистик, – и на лице Аксиньи за долгое время отразились эмоции, но налет печали слетел почти моментально – умела женщина прятать свои слабости.

– Нам пора, – Гор посмотрел на женщину тревожно. – Нам действительно пора.

И они нырнули под арку и направились дальше по улице Ленина, столь родной и чужой для Вани одновременно. Под аккомпанемент рева и грохота за спиной, вскоре сменившегося визгом и поскуливанием.

– Это был Страж? – спросил Ваня.

Гор кивнул.

– Он проник мне в голову и… – Ваня запнулся, он не смог подобрать слова, объясняющие, что делал с ним Страж. – В общем, было больно.

– Страж – сильный ментал, но это не единственные его способности. Он нам не по силам, по крайней мере, в этом месте.

– В этом месте?

– Здесь место, где практически рвется тонкая граница миров. Здесь Пограничье и Верхний мир сплетаются друг с другом. И здесь мы наиболее слабы. Я знаю еще одно такое место – испытал на себе. С тобой в другом мире, когда мы продирались через туман и бежали по Городу-Призраку.

Ване очень хотелось бы послушать эту историю, но он понимал, что времени было в обрез. Но слова про Город-Призрак несли в себе ту притягательную ауру таинственности и загадочности, которую так любят дети. Да и взрослые не прочь прочувствовать и познать.

– Если вкратце, – улыбнулся Гор, видя, как загорелись глаза Вани, – сначала мы продирались сквозь туман, и потеряли тебя, потом нашли, добрались до города с небольшими…эээ…потерями. И пробежали полгорода, чтобы не попасть в зубы, лапы и прочие конечности всяких тварей. Это было серьезное испытание.

Не сказать, что Ваню удовлетворил этот ответ. Но он понимал, что сейчас не до пространных объяснений.

– И куда нам теперь?

– Мост. Только не тот, который существует в Верхнем, то есть твоем мире. Нам нужен тот, который у вас еще не построили и называют Третьим, если не ошибаюсь. В Пограничье этот мост существует давно.

Мост с условным названием «Третий» начали возводить совсем недавно, уже кое-где стояли опоры, к заливу стянули технику. Понятно, что название ему никто еще не давал, но так как это был третий по счету мост в городе – так его и стали называть в народе. Как так получается, что в Пограничье он уже был?

Ваня подумал о Страже в сквере и спросил:

– Пешком?

– Предлагаешь вызвать такси? – усмехнулась Аксинья. – Боюсь, местные таксисты тебе не придутся по нраву. Совсем.

Ваня, Гор и Аксинья стояли на пустом мосту. Если перекинуться через перила и посмотреть вниз, то можно было увидеть, что там протянулась кромка темной воды. Волны неспешно накатывали на илистый берег и отступали назад, чтобы вновь собраться с силами на следующий шторм. В воздухе пахло дождем. Тучи висели низко и становились чернее с каждой минутой.

Гор махнул вперед.

– Оттуда ты пришел. С другой стороны. И дал нам всем надежду. А потом тебя разделили.

– Ну, скажем, надежду дал не всем, – улыбнулась Аксинья. – Некоторые и до сих пор считают всю эту затею глупой.

– Но, тем не менее, эти некоторые все равно на нашей стороне, – многозначительно заявил Гор и подмигнул женщине. – За что я благодарен.

– Что теперь?

– Пройти мост, и вдоль набережной добраться до входа в старый заброшенный коллектор.

– Проще простого, – съязвила Аксинья. – Гор, помнишь, что случилось во время твоей последней прогулки по мосту, и кому пришлось тебя вытаскивать?

– У тебя есть другое предложение, как попасть на ту сторону залива?

– В моем мире есть другой мост, – начал Ваня.

– Это не твой мир, малыш, – повернулась к нему Аксинья. – Пора это уже запомнить. По другому мосту бродят только мертвые. Хочешь к ним присоединиться?

Она поправила снова сбившийся шарф, прищурила глаза, излучающие изумрудный холод.

– Что если использовать птичек? – вполголоса спросила она.

– Жар-птицы в это время года непостоянны, сама же знаешь, могут и сбросить прямо в воду, – ответил Гор и развел руками. – У нас крайне небольшой выбор.

– Тогда пойдем, – Аксинья первая сделала шаг. – Помирать, так хоть не с кислым лицом.

Ваню не покидало дежавю, будто он уже оказывался однажды на мосту. Только в иных обстоятельствах и декорациях. И тоже позарез нужно было на другую сторону. Но сколько он не силился, не мог вспомнить, откуда это воспоминание. А может, оно просто было наваждением. Как дом с силуэтом в темноте.

– Верь в себя, – шепнул Гор, замедлив шаг и поравнявшись с Ваней. – Знай, что благодаря вере, которая всегда была с тобой, ты сможешь преодолеть все. И только ты знаешь, что ты можешь. Сила – она внутри тебя, но, возможно, еще дремлет.

Разгулявшийся ветер нес с собой колючие брызги, или это небо завело свою песню. Ваня вертел головой вправо и влево, высматривая возможную опасность, и старался не отставать от Гора и Аксиньи, которые бодро шагали по мокрому полотну моста, словно удочке, закинутой на тот берег. Слева, сквозь висящую в воздухе пелену измороси, был едва заметен маяк недалеко от входа в Волго-Донской судоходный канал имени Ленина. Он расплывался и снова обретал очертания, то и дело подсвечивая путь едва заметным и практически призрачным лучом света. Неужели в Пограничье тоже есть навигация? Гор говорил, что их миры похожи, и не похожи одновременно. Вполне возможно, что Создатель позаботился и о снующих баржах по одной из главных водных артерий страны. Страна, хм. Есть ли здесь привычные органы власти и страны? Столько вопросов, и ни одного ответа.

– Ваня, я бы советовала тебе держаться подальше от края моста, не ровен час, поскользнешься или утащит кто. Ты даже не представляешь, кто здесь может водиться.

Ваня вздрогнул. Вспомнил о Страже, Пушистике. Ноги сами увели ближе к середине пустого моста.

– Да, в отличие от твоего мира, здесь не совсем залив. Это, скорее, разлом. Поговаривают, что он бездонный, лично не проверял, – поддержал Аксинью Гор. – А еще здесь обитают водуны, которые поднимаются с самых глубин ада поохотиться за трофеями. И в их лапы лучше не попадаться.

Внизу плеснуло – словно в подтверждение слов Гора.

– Накаркал, – пробормотала Аксинья. – Гор, и почему где ты, там всегда жди неприятностей? Или это они на мальчишку так сбегаются…

– Просто за проход по мосту всегда приходится платить. Держитесь ближе, – Гор крепко затянулся и щелчком отправил окурок прямо в воду под мостом.

Через несколько томительно долгих секунд Ване снова пришлось удивляться. Изумлению его не было предела, когда он увидел, как темно-зеленая вода под ним начинает окрашиваться в огненный цвет. А к поверхности повсюду, насколько хватает глаз, из мрачных глубин тянутся жуткие создания с вытянутыми лицами. Лезли они вверх, по опорам моста, подставив морды моросящей с неба влаге и впитывая ее в себя. Серые, скользкие, дурно пахнущие тиной и протухшей рыбой. Вот несколько водунов перелезли через перила, шмякнулись на асфальт, неторопливо встали. Ваня смотрел на эти выпученные глаза, лица, на которых отсутствовали рты, жабры, начинающиеся на шее и тянущиеся до середины тела, неестественно длинные и неуклюжие с виду руки со сросшимися пальцами, ластоногие конечности, на которых те стояли не очень уверенно; и не чувствовал ничего, кроме омерзения к этим водным тварям.

Головы водунов венчали длинные плавники, тянущиеся с макушки до самого хребта, и напрочь отсутствовали всякие половые признаки на серых, облепленных водорослями телах.

– Поиграем? – недобро промолвил Гор молчаливым созданиям.

– Держи, – Аксинья протягивала Ване небольшой клинок, отливающий серебристо-голубым свечением. – Лучше, чем с голыми руками против них.

Огненный шар ударил прямо в грудь водуна, подобравшегося к ним ближе всех. Тварь охватило пламенем, и она тут же превратилась в водяную кляксу, расползшуюся по асфальту.

Тень выросла прямо за спиной Вани, он обернулся, инстинктивно выставляя руку с ножом. Клинок прошелся по брюху водуна, с легкостью вспарывая его колышущееся тело, хлынула жидкость, похожая на смесь воды и ила. Вонь стала нестерпимее. Тварь махнула своей перепончатой рукой и сбила Ваню с ног, отчего тот прокатился метра три по поверхности моста, обдирая локти и коленки. «Да уж, с виду неуклюжая, а сил много!» – подумал Ваня. – «Это не драка в подворотне с местной гопотой». Но рана, нанесенная парнем, все же оказалась серьезной. Ваня был готов поклясться, что тварь посмотрела на него с удивлением, а потом медленно осела и превратилась в вонючую лужу.

«Некогда разлеживаться!» Ваня вскочил на ноги, огляделся. Гор запускал свои файерболы направо и налево, выжигая водунов. Сразу несколько монстров кинулись к Аксинье, но та взмахнула руками, и зев портала, появившийся прямо перед ней, проглотил тварей без остатка.

А через перила переваливались все новые и новые создания, окружая троицу на мосту. Ваня взмахнул ножом, дернулся водун, словно обжегся о раскаленный металл – отрубленная конечность распалась на капли воды прямо в воздухе.

– Тебе вообще больно? – крикнул Ваня прямо в круглые выпученные черные глаза водуна, наблюдая, как тот продолжает наступать, несмотря на потерю руки. Ответом стало молчание, что и неудивительно при отсутствии рта. Еще две глубокие раны появились на груди твари, прежде чем она остановилась, осела и растеклась зловонной лужей. Но вместо нее нарисовались еще две.

Довольно! – громкий шепелявый голос заставил замереть всех, и прежде всего полчища водунов.

Ряды тварей расступились, пропуская вперед странное порождение, напоминающее рыбу, лягушку и человека одновременно. Одетое во фрак, сотканный из зелено-бурых водорослей существо остановилось, смешно шаркнуло маленькими ножками. Приподняло ластами шляпу, очевидно найденную на помойке, и снова водрузило ее на место. Получеловеческое лицо расплылось, изображая улыбку.

«У этого мракобесия хоть рот есть», – устало подумал Ваня.

– Водяник! Хозяин вод, приветствую тебя, – Гор пыхнул сигаретой, будто по волшебству появившейся в руке. – Не желаешь отозвать своих приспешников с нашего пути?

– А, Гор, рад тебя видеть, неужто решил лично наведаться с визитом ко мне? – забулькало существо.

– Я здесь транзитом.

– Тебе ли не знать, что за транзит нужно платить, а?

– Мне кажется, я уже давно наперед расплатился за все, или ты забыл про мои услуги, оказанные тебе?

– Ты расплатился, – согласился Водяник. – С Аксиньи спроса у меня нет. Взаимозачетом некоторые дела, так скажем. А вот он, – Хозяин вод энергично закивал в сторону Вани, – должен заплатить. А еще заодно поведай-ка мне, Гор, что делает здесь тот, чья душа не принадлежит нашему миру, но который уже успел переполошить всех здесь. А? Слухи разлетаются быстро, ты знаешь. И даже под воду уже проникли.

Водяник сделал еще два шага, шлепая ластами и оставляя за собой влажный след. Теперь он стоял в трех метрах от Вани, вперив свое полурыбье лицо в парня.

– Что же в нем такого ценного? – продолжал он.

– Разве тебя это должно касаться, о, Хозяин вод? – Гор глянул с вызовом, по стеклам очков побежали искорки.

– Ты же знаешь, Гор, я всегда сам по себе, – прошамкал Водяник.

– За это и ценю.

– Любопытство мучает, чего он так переполошил наш многоуважаемый, – при этом слове Водяник скривился, – отдел по контролю. А?

– Ты ведь слышал о разделении, – осторожно сказал Гор.

– Слышал, – закивал Хозяин вод. – Ну я и не жалуюсь, мне живется неплохо. Вся вода моя, дань собираю, детишек вот воспитываю, которых вы тут крушили направо и налево.

– Кто к нам с мечом…

– Ладно-ладно, недопонимание небольшое вышло, Гор. Нам незачем воевать друг с другом. Но правила нарушать тоже нельзя, верно? А?

– Нельзя, – вздохнул Гор.

– Стало быть, заплатить ему придется. – Водяник повернулся к Ване. – Чем платить будешь, а?

Ваня растерялся. Что нужно этой то ли говорящей рыбине, то ли человеку-пингвину? Червячков накопать? Или он деньгами принимает? В кошельке были наличные.

– Сколько…эээ…стоит проезд?

– Ну уж нет, ты платишь, а я принимаю решение, достойна ли плата того, чтобы пропустить тебя на другую сторону. Учти, мне деньги в прямом понимании этого слова не нужны. Понял, а? Монеты, хоть самые древние, бумажки-фальшивки, золотишко и прочее – оставь сразу при себе. Ты не представляешь, сколько всего люди кидают в воду, или сколько всего тонет. У нас от такого богатства, совершенно не нужного водному народу, сундуки трещат. Так что есть у тебя, а? Действительно ценного?

Ваня задумался. Тетрадь для лекций, которую он прихватил, когда с утра поехал в институт, скрученная в трубочку во внутреннем кармане. Ручка. Одежда, наконец. Вряд ли подобное интересовало Водяника и его слуг. К деньгам тот уже выразил все свое презрительное отношение. Так что же?

Рука нащупала в уголке кармана маленький ключ, находку, подобранную с земли в дождливый субботний вечер. Но он даже ему не принадлежит, имеет ли он право распоряжаться не своим имуществом? Ваня извлек ключик на свет. В этом мире он издавал едва заметное свечение. Свет исходил от тоненькой неровной линии, продавленной по длине всего ключа, начиная от колечка. Словно элемент кардиограммы. Будто сердце билось у ключика.

– Так, так! – глаза у Водяника загорелись бледно-зеленым. – Что тут у нас? Интересная вещица. Разрешишь взглянуть?

Ваня посмотрел на Гора и Аксинью, а те в унисон кивнули.

Водяник засопел, когда металл коснулся его перепончатой руки, поднес ключ близко к глазам и принялся рассматривать.

– Любопытно, – Хозяин вод причмокнул губами. – Это все очень любопытно. Что ж! Этого, конечно, недостаточно для транзита через нашу переправу, но по своей доброте душевной и благосклонности, а также из уважения к Гору и Аксинье, я готов пропустить паренька. Что скажешь, а?

Ваня смотрел в чешуйчатое скользкое лицо, на плямкающие жирные губы Водяника. На горящие от нетерпения бездонные глаза, в которых отражалась алчность. Отдать ключ? А разве есть другая возможность попасть на ту сторону залива? Эх, была, не была!

– Забирай, – расстаться с вещью, тебе не принадлежавшей, оказалось не так сложно.

Перепончатая лапа сомкнулась и утащила ключ куда-то в глубины одеяния из тины и водорослей.

– Мое почтение, – Водяник театрально раскланялся. – Но меня ждут и другие дела. Окажетесь в моих краях, будете справляться по воде, не пытайтесь сделать это незаметно, я и мои братья всегда узнаем.

А через мгновение водуны, превратившись в серо-серебристые стрелы, во главе со своим предводителем попрыгали с моста и исчезли в темной воде, снова принявшей привычный зеленоватый оттенок.

Гор подошел к Ване, положил руку ему на плечо, выдохнул густое облако дыма, парень едва не закашлялся от запаха терпкого табака.

– Не переживай, Ваня. Ты сделал все правильно. Не все ключи открывают замки, твой ключ открыл нам проход, и в этом, видимо, его предназначение. А уж зачем Водянику этот ключ – уже не наша история и не наши заботы. Вполне возможно, мы узнаем об этом, когда придет время.

Водуны больше не встречались на пути, хотя Ваня и чувствовал затылком на себе пристальные взгляды обитателей залива, провожавшие их до самого конца моста. Затем Гор, Аксинья и Ваня свернули налево и шли вдоль набережной под покрикиванье неизвестных птиц, прячущихся в редких островках камыша у берега. Нос пернатые создания решили не показываться, а судя по спокойному виду своих компаньонов, беспокоиться не стоило. Наконец, они подошли к приземистому строению, напоминающему, скорее, будку, сложенную из кирпича, или сарай, окруженному колпаками вентиляционных шахт и огороженному забором-сеткой.

– Пришли, – промолвил Гор.