Дождь шел весь день, стирая границы между прошлым и настоящим. Посмотришь за окно на тяжелые свинцовые тучи, непрерывно изливающиеся на землю влагой, и затруднишься определить, утро сейчас или вечер. Все стер ливень. На дорогах бурлили грязно-водные потоки, увлекая листья и ветки вниз по улицам. Город молчал, отсыревшие стены домов угрюмо темнели в серости дня. Качали пушистыми головами раскидистые вязы, сновали яркими оранжевыми пятнами по блестевшему асфальту редкие полупустые автобусы.

Весь день ничего-не-делания не пошел на пользу, голова гудела и была тяжелой, кофе спасало ненадолго, а к вечеру Ваня уже не мог на него смотреть, так как сбился со счета, сколько кружек он уже выпил. Немного освежила бутылка газировки, найденная в холодильнике. Откуда она – Ваня и не помнил, вроде не покупал ничего такого в супермаркете. Фирма-ноунейм, яркая этикета обещала вкус лайма и апельсина, а картинка изображала два одинаковых силуэта, стоящих спиной друг к другу, но окрашенных в разные цвета. Вкус оказался сносным, газировка ударила в нос, зашипела во рту. Выпив залпом стакан, Ваня отправил бутылку с остатками обратно в холодильник.

По полу потянуло холодом, сквозняк ворвался в комнату, пробежался по столу с бумагами, разворошил квитанции и документы. Ваня заглянул в гостиную – окно было распахнуто настежь. «Странно, вроде бы закрывал его». Шторы вздулись пузырем, как паруса корабля в ветреную погоду, пахнуло свежестью и сыростью. Ваня не без удовольствия вдохнул полной грудью насыщенный ионами воздух, почувствовал, как проясняются мысли.

Ваня быстро оделся – желание прогуляться возникло спонтанно, и даже дождь не остановил. Слишком засиделся он дома, захотелось проветриться. Наскоро натянул джинсы, накинул ветровку и нырнул в сумрак лестничной площадки.

Дождь немного сбавил обороты и сейчас слабо моросил, оседая водной пылью на мостовых. К вечеру субботы город немного ожил, очевидно, некоторым надоело торчать дома в этот почти загубленный выходной день – тут и там бродили прохожие под зонтами, кто выгуливал собак, кто просто гулял по аллеям и улицам, болтая о всякой всячине. В кафешках было достаточно людно – лучше места провести вечер в такую погоду и не придумаешь. Светились ярким светом светодиодов высокие окна, за столиками торчали улыбающиеся и счастливые лица посетителей, беседующих о жизни.

Куртка заметно потяжелела – намокла от сырости. Но Ваня шел вперед, куда глаза глядят. И идти вот так, бесцельно, было приятно, несмотря на то, что снаружи уже было довольно прохладно. Дышалось легко и свободно, кроссовки пружинили и несли вперед, ловко минуя лужи.

Вечером город похож на тайну. Если закрыть глаза, то можно почувствовать, как он с тобой разговаривает. Он разговаривает с тобой цокающими каблучками проходящей мимо девушки с ярко-оранжевым зонтом, мерцанием вывесок и реклам, огнями фонарей и шумом проезжающих автомашин, беседой двух женщин на соседнем сидении в автобусе, ветром в лицо и еле слышимой музыкой, доносящейся из приоткрытого окна на четвертом этаже, покачиванием веток и стоном опор моста над судоходным каналом, паром из рта, веселыми квадратиками окон и чернеющим небом над головой, зелеными, серо-синими и красными заправками, стоящими людьми на остановках, теплом магазинов и городского транспорта после прохладного воздуха снаружи, пьяной вечеринкой в баре за углом и желтыми огоньками снующих такси, уютными скверами и угрожающими «долгостроями», салонами красоты и магазинами самообслуживания на каждом углу, улыбками знакомых и силуэтами прохожих…

Ваня и не заметил, как свернул во дворы, еле освещаемые редкими фонарями, запутавшимися в ветках рядом растущих деревьев. Здесь не было ни души, если не считать рыжего кота, шарахнувшегося из-под ног, когда парень едва не наступил на животного в темноте. Кот недовольно заворчал, сверкнул глазами, осуждающе оглядываясь на посмевшего нарушить его покой. Мокрая шерсть на спине вздыбилась, хвост мотался из стороны в сторону, всем видом выказывая недовольство.

– Ты чего торчишь на дожде? – ласково сказал ему Ваня. – Шел бы под крыльцо дома или под дерево.

Но кот не намерен был поддерживать этот разговор с неуклюжим на его взгляд прямоходящим существом. Он шмыгнул дальше по своим одному ему ведомым делам и скрылся среди гаражей, наставленных беспорядочно во дворе.

Холодный сырой воздух немного обжигал щеки. Ваня не узнавал места, куда забрел, хотя в детстве излазил эти районы вдоль и поперек. В темноте же все казалось чужим. Разлапистые ели, тени, отбрасываемые на дорожки, детские горки и качели, невысокие домики, мокрые от продолжающегося дождя, тут и там горели теплым светом зашторенные окошки, через которые изредка долетали приглушенные обрывки разговоров.

Слева что-то темнело. Среди деревьев угадывался силуэт небольшого строения. Ваня всмотрелся во мрак, пытаясь понять, что перед ним. Там, среди кустарника и акаций, притаился небольшой домик. Ваня не помнил, чтобы он здесь замечал его раньше, и готов был поклясться, что ничего подобного раньше тут не стояло. Возникло даже желание достать телефон и свериться с картой. А с другой стороны, ну дом и дом, что такого странного в этом? Не корабль НЛО же перед ним стоит. Окно одноэтажного строения еле заметно подсвечивалось – так бывает, когда в городе гасят свет, и жители зажигают свечи, чтобы хоть немного разогнать темноту.

Насколько можно было разобрать, дом был старым, покосившимся от времени и, судя по всему, деревянным. Ряд торчащих кое-где из земли колышков указывал на то, что у строения некогда был невысокий забор, обрамлявший по периметру деревянную избу.

«Неужели тут кто-то живет?»

Словно в подтверждение дум Вани в едва освещаемом окошке мелькнула фигура. Ее обладатель явно был выдающихся размеров, парень при виде ее невольно попятился назад. Но страха не испытал – силуэт не вызывал ужаса, а скорее жалость, что он живет в такой забытой богом лачуге. Скрипнула дверь – Ваня покосился на кривой вход из грубых досок, набитых одна на другую, как попало. Всего лишь сквозняк – никто не рвался наружу из дома.

Когда Ваня уходил прочь, его не покидало ощущение, будто эта огромная фигура находится в заточении в этом странном домике. «Как-нибудь днем схожу сюда еще раз, посмотрю», – решил парень. – «Совершенно не помню таких домов в своем районе».

Ноги вывели ко входу в сквер. Блестела от дождя вывеска на арке входа, сообщавшая, что перед ним – парк «Юность». На небольшой площадке гордо рвался вперед бронзовый Ленин, добродушный, почти ласково смотрящий вперед в светлое будущее. Массивные скамейки по кругу ограничивали пространство из асфальта и постамента с памятником на нем. Светились окна кафе почти домашним уютом. Фонари вели борьбу с темнотой, поочередно одерживая верх.

В центре сквера – засыпанный ветками и первой листвой, давно не чищенный фонтан с бетонными ладонями, на которых покоились голубые жемчужины. Под ногами – россыпь каштанов, попадавших с деревьев от сильного дождя. Зеленая оболочка с колючками полопалась от удара о землю, и на свет выглядывали коричневые блестящие бока орехов. Ваня любил здесь гулять, и зачастую, в одиночестве – дышалось легко, никто не досаждал, народу всегда было немного.

От фонтана во все стороны расходились узенькие дорожки, сейчас полностью пустые. Ваня выбрал одну из них, наугад. Путь вывел к обратной стороне сквера, ограниченного узкой автомобильной дорогой. Над головой гаркнула ворона. Ваня задрал голову – лицо тут же стало влажным от моросящего дождя, капюшон съехал назад, подставляя незащищенную голову сыплющейся с неба влаге. Птица сидела на нижней ветке и провожала Ваню взглядом, поворачивая вслед ему голову с бусинами-глазками, отражающими свет моргающего фонаря неподалеку.

– Кар-р, – сказала ворона.

– Не спится? – спросил Ваня.

– Кар-р-р, – утвердительно ответила ворона.

– Непросто на свете живется? Вот и встретились два одиночества.

Вместо ответа ворона указала клювом на землю.

Ваня посмотрел на мокрый асфальт дорожки, что-то блеснуло среди трещин дорожного покрытия под раскинувшей узловатые ветви сосной. Что там могло быть? Он наклонился, рассматривая маленький предмет, а затем протянул руку и взял его.

Маленький ключик, а это был он, отозвался холодом. Он напоминал ключики от старинных деревянных расписанных шкатулок, которые были у бабушки в чулане. Такой же маленький, с причудливым орнаментом, резной. Его зубья в ряд с одной стороны напоминали неровную стену с каменными башенками или бойницами. Смотрелось загадочно и очень красиво. Но кто же его потерял – вокруг ни души. Оставить его на месте, вдруг кто хватится и отправится искать пропажу?

– И что мне с ним теперь делать? Ты обронила? – обратился Ваня к вороне, снова задрав голову. Но на ветке уже никого не было.

Вынырнувшая из подворотни черная праворульная Тойота сверкнула габаритными огнями в последний момент и с диким визгом покрышек развернулась прямо перед Ваниным носом, заскользила по сырому асфальту, смяла фонарный столб, вырвала куст с комом земли с узенького газона. Ваня кинулся в сторону и едва успел – капот просвистел в считанных сантиметрах от парня. Как в замедленном кино он видел перекошенное лицо водителя, ожесточенно выкручивавшего руль и пытавшегося подчинить непослушный автомобиль. Наконец, Тойота затихла, пропахав несколько метров по газону и увязнув в сырой раскисшей земле.

Водитель вывалился на свежий воздух, подбежал к Ване, сидящему поодаль на своей пятой точке, затряс парня, бормоча что-то вроде извинений и справляясь попутно о здоровье.

– Нормально, – отмахнулся Ваня от волосатых рук водителя, тормошивших его. Руки были неприятные, все в дешевых перстнях, среди которых выделялся один крупный, с изображением гипертрофированной уродливой птицы. – Мужик, ты сдурел так гнать?

– Я тихо ехал, – оправдывался водитель, – да вдруг машинка взбеленилась, рванула сама, еле справился. Вчера только из мастерской забрал, перебрал полностью, как новая. Сам не понимаю.

На вид ему было за шестьдесят, такой среднестатистический, склонный к полноте пенсионер. Он сокрушенно вздыхал, взмахивал руками, бегал от парня, переместившегося на лавочку и безуспешно оттиравшего грязь со штанов, к исцарапанной и помятой Тойоте, тускло поблескивающей габаритными огнями. Голова его быстро намокла от моросившего дождя, и он стал выглядеть еще более жалким.

– Да отстань ты, – в сердцах сказал ему Ваня, когда тот в очередной раз подбежал к парню.

Мужик залепетал что-то про деньги, про полицию, а Ване уже осточертело тут находиться. Он вскочил на ноги и зашагал дальше по тротуару, не обращая внимания на крики вдогонку. Хотелось сбежать подальше, пусть водитель сам разбирается. Ваня-то в чем виноват? Давать какие-то показания, торчать под дождем в ожидании патрульных и совсем загубить вечер желания не было.

Ваня посмотрел на ключик, который он сжимал в руке. И чего не оставил там, где нашел? Ему этот ключ без надобности. Он шел, а под ногами журчали ручейки воды. Змеились они, тянулись отовсюду, сливались в большой поток, который набирал силу, бурлил, смывая грязь улиц и несся дальше. Ваня уже плюнул на непогоду и просто шлепал по лужам, кроссовки набрали воды, стали тяжелыми и противно хлюпали. И точно так же хлюпало у парня на душе. Разум отказывался верить, но факты упрямо намекали, что что-то происходит или пытается произойти. Странный звонок девушки, замолчавший на несколько секунд внешний мир, этот дом, будто затерявшийся во времени, с огромной тенью в окне, ворона на сосновой ветке и диковинный ключ, дорожное происшествие – слишком много для одного дня.

Вспомнилась и фраза, сказанная ведущим новостей: «Отсутствие контроля может привести к непредсказуемому результату». Понятно, что она вырвана из контекста, но было чувство, что она каким-то образом адресуется непосредственно ему, или имеет прямое отношение. Никаких доказательств тому не было, лишь осознание глубоко внутри, а Ваня своим чувствам верил, они его еще не подводили.

Контроль – какое странное слово, если задуматься. Ваня покатал его на языке, пожевал, и шепнул негромко, выдохнул прямо в сырой воздух осеннего вечера. Мистер Контроль. Но почему мистер? И было в этом слове еще что-то – темное и опасное, как переулки, мимо которых лежал его путь. Как ставшие вдруг неприветливыми сейчас окна низеньких домов по улице Ленина, как мрачная арка в «Юность», за которой еле угадывались в пелене дождя очертания сквера. Дождливой осенью многое кажется мрачным. И очень остро захотелось чая. Обжигающего травяного чая в кафешке на первом этаже у окна, по стеклу которого стекают ручейки влаги.

Слишком много совпадений, чтобы списать их на случайности и не обращать внимания. Может быть Ваня преувеличил ценность случившегося, но определенная цепочка событий все же выстраивалась, и если хорошенько подумать, то можно найти единую нить, еле различимую, которая связывала все эти события вместе, не оставляя шанса случаю. Нить, ведущую к выходу из лабиринта?

Ближайший бар, стилизованный под здание мельницы, вполне годился для Ваниных дум. В уютном теплом помещении одного из залов практически никого не было. Ваня бросил на соседний стул порядком отсыревшую куртку и сел за небольшой столик. Подскочившая официантка нахмурилась, увидев запачканные грязью штаны Вани, но предпочла промолчать. Лишь предложила отнести куртку в гардероб. Ваня кивнул, поблагодарил, а через минуту она вернулась с номерком от вешалки и вручила его парню. Ваня заказал чай, немного подумал и взял также салат «Цезарь» и пирожное.

К десяти вечера, если верить часам на стене в небольшом зале, где сидел Ваня, поток с неба прекратился. На стеклах окон искрились капли, понемногу сползавшие вниз. В кафе было тепло, и Ваню, поглощавшего еду, немного разморило. Хотелось подумать обо всем, но мысли текли вяло.

В одном Ваня был уверен давно – мир вокруг не так прост, как кажется. И далеко не все можно объяснить известными человечеству законами физики или биохимическими процессами. Возникла мысль набрать телефон звонившей ему с утра девушки, но немного подумав, Ваня отмел эту идею. О чем с ней говорить? К тому же, попытка позвонить однажды закончилась провалом, когда из трубки механический голос буднично доложил, что такого номера в природе нет. Да и будучи по натуре откровенным интровертом, Ваня не особо стремился впускать в свою жизнь новых знакомых. Тем более знакомых со странностями. С другой стороны, а кто нынче нормальный? И по каким лекалам меряют эту нормальность?

На мониторе, висящем на дальней стене, сменилась картинка. Вместо видов природы, мелькавших ранее, теперь показывали бескрайнее море и вспарывающий остроконечным носом водные просторы трехмачтовый фрегат. Алые паруса были наполнены свежим попутным бризом, а сновавшая по палубе команда была занята рутинными делами, постоянно что-то подвязывая и отвязывая, с остервенением накручивая лебедки и натягивая или ослабляя тросы, а капитан величаво смотрел с мостика, положив обветренную ладонь на штурвал и щурился от соленых брызг, пряча лицо в густой бороде. Картинка расслабляла, а яркие краски и небо, наполненное солнечным светом и редкими перистыми облаками, радовали душу и выступали получше всяких антидепрессантов от мрака за окном.

Ваня сверился с часами. И как небезызвестная героиня знаменитого романа решил, что подумает обо всем завтра. И совсем не удивительно, что самой лучшей мыслью, пришедшей ему в голову за время, проведенное в кафе, было решение отправиться домой, с осторожностью пересекая дороги. Расплатившись и оставив щедрые чаевые, Ваня проследовал к гардеробу, где висела его сырая куртка, и если бы он был хоть чуточку внимательнее, то заметил бы, как у столика в углу помещения, там, где темноты скопилось больше, чем в остальных местах небольшого зала, оторвавшись от чтения глянцевого журнала, за ним внимательно наблюдает пара глаз, отчего-то сокрытых темными линзами очков. Незнакомец в шляпе кивнул своим мыслям, проводил Ваню взглядом и задумчиво поскреб щетинистый подбородок.