Приходить в себя – будто просыпаться в воскресенье в пять утра, но не затем, чтобы отправиться в аэропорт, откуда самолет унесет в теплые края, а чтобы пойти на работу, еще и по снегу и лютому морозу. Хочется ругаться, цепляться за кровать, с головой кутаться в одеяло, что угодно – лишь бы не достали, не заставили вставать. И даже мамин голос кажется таким неприятным и раздражающим.

Стоп.

Мамин голос?

Разлепляю глаза. Пытаюсь подняться.

– Шшш, тише, тише. Не спеши.

Глаза фокусируются с трудом.

Мама смотрит на меня и улыбается, но по ее щекам текут слезы.

В первый момент не понимаю. Может, мне все приснилось? Севастополь, братья, бесы, Велиал…

Но я лежу на рыхлой земле под открытым ночным небом. Воняет гарью, пепел все еще кружится в воздухе. В спину впиваются то ли сучья, то ли комья глины. Больно, еще и холодно. Медленно сажусь. Мама поддерживает меня за плечи.

– Ты тут откуда? – смотрю на нее и никак не могу поверить, что она здесь. – Я дозвониться не могла…

– В поезде ехала. Ты же знаешь, какая связь…

– В поезде? – все еще соображаю с трудом.

– Раздобыла в Питере пару капель Живой воды. Обменяла на мой амулет. Чувствовала, что понадобится.

И не ошиблась… Вспоминаю все, что произошло в Бреши. Ощупываю себя. Худи порвана и залита кровью, но от раны на груди остался лишь тонкий шрам. Голова слегка кружится, но в целом чувствую себя нормально.

– Я прямо с вокзала, – продолжает мама. – Очень боялась опоздать. Хотела еще до Ритуала приехать, но билет смогла взять только до Симферополя. Когда ты написала последний раз, я уже в такси ехала.

– Не понимаю, – как же хочется вытащить ту вату, что сейчас у меня вместо мозга. – Тебя не должно быть здесь.

– Гектор мне все рассказал. Я хотела остаться с тобой до Ритуала, мне на работе отпуск дали на похороны. Но Гектор убедил вернуться в Питер. Боялся, мое присутствие здесь навредит. Видишь, он был прав. В Питере от меня было больше пользы.

– Спасибо, мам, – шепчу я. – Вот только… От твоего амулета теперь никакого толку… Ты обманула какого-то Хранителя, выходит.

Мама улыбается, наверное, не столько моей нелепой шутке, сколько тому, что я вообще сейчас способна шутить:

– Ну… Мы же не обязаны рассказывать, что Велиала больше нет.

Она обнимает меня, я утыкаюсь в ее плечо. Наверное, ее толстовка слегка пахнет поездом, но запах гари вокруг все перебивает.

Сад напоминает выжженную землю. Тут и там тлеют головешки. От деревьев почти ничего не осталось. Пропал сад, который Гера так старательно выращивал. Велиал стоит огромным неподвижным изваянием и медленно каменеет. Интересно, его можно будет передвинуть или он навечно тут, точно немой укор? Что-то еще стало иначе, будто чего-то не хватает, но не пойму чего именно. Зато осознаю другое.

– Гера! Мам, где братья? – снова оглядываюсь. Сад пуст, кроме нас двоих никого. – Они же были в Астрале, рядом с Брешью!

Мама качает головой:

– Не знаю. Тебя одну выкинуло.

– Выкинуло? Я не сама вышла?

Последнее, что помню – как пытаюсь выбраться из Бреши. А потом темнота.

– Просто вышвырнуло. Я уж подумала, все плохо. Ты так упала… – ее губы дрожат.

– А братья?

Мама молчит. Вспоминаю Гектора в разодранной рубашке. Геру без сознания. Всхлипываю.

Вдалеке воет пожарная сирена. Вовремя они. Тушить уже нечего.

– Мне надо вернуться в Астрал, – поднимаюсь на ноги. Голова кружится. Рефлекторно тянусь к Источнику, позволяю его силе влиться в меня… И сразу становится легче.

Смотрю на ладони – раны затянулись, даже следов не осталось. Но ведь где-то должен быть мой нож, не испарился же он! Я точно помню, как он торчал у меня из груди. И шрам есть!

Смотрю на маму:

– Где мой нож? Что угодно, мне нужно несколько капель крови!

– Яна, тебе сейчас отдохнуть нужно!

– Где нож, мама? Я должна им помочь!

– Я не знаю! – с виноватым отчаянием выкрикивает она. – Я бросила его где-то здесь! Мне не до ножа было!

Ну что мне зубами раздирать кожу на руке? Опускаюсь на корточки и шарю по земле там, где лежала. Тянусь к Бреши – я отдала ей сегодня столько крови, вдруг она откроется просто так!

И внезапно понимаю, что стало иначе.

Брешь.

Ее больше нет.

Это открытие оглушает. Чувствую только Источник, а там, где раньше был второй сгусток силы, – пустота. Брешь захлопнулась! Точно как на Фиоленте возле Дракона! Я не смогу вернуться за братьями.

Внутри холод. Цепляюсь за маму, чтобы не упасть:

– Прохода в Астрал больше нет…

– Они не любят, когда их используют. Я писала об этом, вы разве не получили сообщение?

– Поэтому в Питере они постоянно перемещаются?

Мама кивает.

– То есть где-то в городе откроется новый проход в Астрал?

Звук пожарной сирены становится ближе.

– Нам лучше пойти в дом. В наш дом, – мама подхватывает с земли дорожную сумку.

Но я так и стою посреди сожженного сада, пытаясь сообразить, что означает исчезновение Бреши.

Мне очень хочется верить, что с братьями все в порядке. Что они просто не успели выйти. Есть же другая Брешь, та, через которую Гектор тащил горгону. Нужно просто подождать? Но если они не смогут пройти? Сюда Гектор еле пробился. А как теперь? Очнется ли Гера? Хватит ли Гектору сил вытащить его? Если по дороге они наткнутся на бесов?

Пожарная сирена совсем рядом. Кажется, даже вижу синие всполохи.

Мама тянет меня к пролому в стене, который я сама и сотворила, сражаясь с Велиалом. Покорно иду за ней, продолжая думать о своем.

Хранители ведь привязаны к своей Бреши. Если она переместилась, значит, и братья теперь переедут? Или это буду я? Вряд ли они захотят покинуть шикарный лавандовый особняк. Даже с учетом того, что стало с их садом. Почему-то я уверена, Гера его быстро восстановит. Если вернется.

Нет, нельзя так думать. Они оба вернутся, и Гера, и Гектор.

Вот только потом все равно кто-то из нас переедет, и я останусь одна. А я не хочу оставаться одна!

Мама заводит меня в дом. Смотрю под ноги, ожидая увидеть Ярика… Но он остался в Херсонесе вместе с кошками братьев.

Пока мама носится по комнатам, включая свет в каждой, я осматриваюсь. Дедулиному дому тоже досталось. Сломанные стулья валяются у входа на кухню, у шкафа в гостиной отломана дверца, полки оборвались и книги рассыпались по полу, телевизор лежит экраном вниз. Интересно, это когда Гектор и Костя сражались с бесами или потом Велиал бесился?

И почему я не узнала, где именно дом Кости? Как можно быть такой дурой?! Я даже его телефон не спросила! И теперь от меня никакого толку! Может, братьям нужна моя помощь, а я ничего не могу сделать!

За окном синие всполохи, голоса и шум.

Начинаю собирать книги, но сразу понимаю, что слишком устала для уборки. Бросаю их обратно на пол. Не сегодня. Плевать. Переживем день-другой в этой свинарнии. Сажусь на диван. Дедулин плед уцелел. Укутываюсь в него, вдыхаю знакомый запах.

Мама возвращается с шоколадкой и чашкой ароматного чая из дедулиных травяных запасов. И когда успела?

– Теперь тебе можно вернуться, – послушно беру чашку, но пить не хочется. Зато рукам приятно от тепла. И запах мяты успокаивает. – Сюда, в Севастополь. Хватит от меня дистанцироваться! Тебе больше нечего бояться.

Сейчас, когда я ничего не знаю о братьях, это кажется крайне важным.

– Знаешь, наверное, не Велиала я боялась больше всего. А что рано или поздно ты станешь Хранителем, вернешься в Севастополь, где поджидает Велиал, а я останусь в Питере и мы никогда не увидимся.

Киваю. А я всегда чувствовала эту странную дистанцию, смутную стену между нами, что мешала стать по-настоящему близкими, и не могла понять. Теперь это можно исправить.

– Забудь о Велиале, мам. Ты свободна. Ничего тебя в Питере не держит.

– А кто нас кормить будет? У меня же работа… – мама разворачивает шоколадку и протягивает мне ломтик.

– Я найду подработку. Могу репетиторством заняться, я уже думала об этом.

– Тебе учиться надо, Яна!

– Ой, да брось, мам! У меня академ! И… какой теперь смысл вообще в вуз возвращаться? Чему полезному меня там научат? Зелья варить?

– Бесы тебя не прокормят… Тебе нужна профессия.

Не слушаю ее:

– Ты часть времени из дома работаешь. Переведешься на удаленку, сейчас все так делают! А квартиру продать можно. Ну или сдавать. Возвращайся! Ты нужна мне тут!

В дверь стучат. Вскидываюсь, в надежде, что это вернулись братья. Хочу броситься открывать, но мама не дает мне подняться, идет к двери сама.

Пожарные. Ну конечно. У них, наверное, миллион вопросов: что видели, что слышали, что горело, как горело, кто вызывал бригаду. Тушить же нечего. Доносится что-то про Хэллоуин, петарды и фейерверки. Мне очень хочется, чтобы они поскорее ушли и все, наконец, закончилось. Я просто жду братьев.

Разочарованно откидываюсь на спинку дивана, и понимаю, что дико устала. Отхлебываю чай и отставляю чашку – даже на это нет сил. Ложусь на диван, подтягиваю к груди ноги и с головой накрываюсь пледом. Не хочу ничего ни видеть, ни слышать. Я хочу уснуть, но сон не идет, приходится изнывать в ожидании, вздрагивая от каждого случайного звука, прислушиваясь к каждой проезжающей мимо машине.

Мама возвращается, вздыхает, садится рядом, гладит меня по бедру. Переворачиваюсь, чтобы положить голову ей на колени.

Если к утру братья не объявятся, смогу я разыскать Костю? Его дом в Херсонесе, у меня остался ключ. Наверняка в администрации что-то знают о хозяине на случай, если придется связаться. Мало ли, обнаружат под холмом уникальное захоронение с уцелевшим античным храмом какому-нибудь Посейдону… Да, я поеду в Херсонес, и не отстану от них, пока не получу Костин телефон или адрес…

Наверное, я ненадолго отключаюсь – усталость берет свое. Но меня подбрасывает, когда автомобильные шины шуршат и останавливаются совсем близко. Мотор замолкает. Двери хлопают. Сажусь так резко, что в глазах темнеет.

Мама спешит открыть дверь, а я не могу шевельнуться. Смотрю прямо перед собой и боюсь ошибиться. Но дверь хлопает, дом наполняется знакомыми и чужими голосами.

Первым появляется Гектор. Рубашки на нем нет, на голое тело наброшена куртка, а к груди он прижимает что-то, похожее на футболку.

Я не выдерживаю, бросаюсь ему на шею. Гектор охает, но обнимает меня в ответ одной рукой.

– Все в порядке. Мы оба тут.

Гера входит, опираясь на незнакомого мужчину. Это и есть Костя? Коротко киваем друг другу, когда я подхватываю брата с другой стороны и помогаю усадить на диван. Гера морщится и держится за голову.

– Его лучше уложить, может быть сотрясение, – подсказывает Костя.

Я думала, он моложе, а ему, наверное, за сорок. Он старше мамы! Выглядит непритязательно: старые джинсы, растянутый лонгслив весь в каких-то застарелых пятнах.

– Нечему там сотрясаться, – беззлобно ворчит Гектор.

Ловлю его взгляд и мы улыбаемся друг другу. Футболка, что он использует вместо бинтов, вся в крови.

Смотрю на маму:

– Вода… Она привезла с собой немного, выменяла на амулет, – поясняю братьям.

Мама качает головой:

– У меня всего несколько капель было. Все на тебя ушло.

– Все в порядке, Ян, пустяки, – отмахивается Гера.

Если братья и удивлены появлению мамы, еще и с Живой водой, то вида не показывают.

– За себя говори, – Гектор выглядит измученным. Лицо осунулось, скулы заострились. Но раз братья препираются, значит оба будут в порядке.

– Мы переночуем у тебя, да? С недельку, – Гера вяло пытается пошутить. – Пока Источник нас подлечит.

У него вид еще более жалкий, чем у Гектора. Опускаюсь на пол рядом с ним.

– Что с вами случилось?

– Когда горгону тащил, напоролся на минотавров, – Гектор замечает мою чашку, поднимает ее и залпом опустошает. – Похоже, Велиал отправил их стеречь другие проходы.

– Минотавры тупые, но сильные, – Гера слабо усмехается.

– Брешь закрылась! – вспоминаю я.

– Не поверишь, но мы заметили! – Гектор устало плюхается в кресло.

В его словах нет ни обиды, ни настоящего возмущения. Наоборот, в нем пробуждается что-то мальчишеское – восторг от того, что мы сделали что-то невообразимое, что он считал невозможным. Впервые он напоминает мне Геру. Наверное, в Гекторе до сих пор бурлит адреналин, ведь как-то он вытащил брата.

– Пришлось назад идти. Спасибо Косте, не выдержал и пошел навстречу. И повезло, ни одного серьезного беса не встретили, только мелочевку. Видать, наша схватка с Велиалом всех распугала. – Гектор умолкает, взгляд становится серьезным. – Не думал, что все получится. Ты молодец, Ян.

– Моя школа, – тут же откликается Гера.

– Ой, молчи уже… – легонько шлепаю его по ноге.

– С тобой-то что случилось? Я видел, ты упала, а потом… просто исчезла.

– Велиал в меня нож всадил. Видимо, это было последнее, что он сделал. А потом Брешь меня вышвырнула наружу, перед тем как захлопнуться. Но этого я уже не помню. Очнулась на земле в саду.

– Добро пожаловать!

Поворачиваюсь к Косте. Я уже забыла, что он здесь. Половину книг успел сложить стопками.

– Ты прошла Ритуал, – поясняет он, видя мой недоумевающий взгляд. Показывает мне какую-то книгу. – Возьму почитать?

– Куда важнее, что она одолела Велиала, – Гектор расслабляется и прикрывает глаза.

– Мы одолели, – поправляю его.

– Да уж, когда он в Брешь ворвался…

– Мне кажется, вам всем нужно отдохнуть, – мама встает посреди комнаты с аптечкой в руках, точно воспитательница в детском саду. – Завтра наговоритесь и все обсудите. Гере надо бы врачу показаться. Гектор, тебе бы раны обработать.

Мы затихаем. Я жмусь к Гериным ногам, точно кошка – не хочу уходить. Костя скомкано прощается. Хлопает входная дверь. За окном загораются фары, мотор рычит, потом все снова стихает. Мама поливает перекисью Гекторовы раны. Тот морщится и от этого выглядит беззащитным. Вспоминаю, как он лечил царапины от кустов на моей ноге. Неужели это было три недели назад?

– Вы теперь переедете, да? – решаюсь я. – Раз Брешь закрылась…

Гектор глядит на меня через приоткрытые веки:

– Пусть сперва новая откроется.

– На это может уйти время, – говорит мама, доставая тюбик с каким-то кремом. – Может, даже полгода.

– Вы как хотите, а я отсюда никуда не съеду, – сонно бормочет Гера. – Сами валите, если хотите. Я тут остаюсь. Я люблю наш дом.

Беру его за руку и улыбаюсь.