Последний день октября настает быстрее, чем мне хотелось бы.

Мы с Герой едем на Ревякина каким-то невероятным маршрутом, через Ялтинское кольцо и Лабораторное шоссе. Останавливаемся задолго до наших домов на параллельной улице. Пока Гера паркует мотоцикл, я проверяю снаряжение и в тысячный раз набираю мамин номер. Пытаюсь дозвониться со вчерашнего дня, но она постоянно вне зоны действия сети. Лишь пару раз удается пробиться, но связь настолько плохая, что мы едва слышим друг друга, о нормальном разговоре и говорить не приходится. Все, что получаю за эти два дня – кучу сообщений в Телеграме с новой информацией о проходах. “Кровь откроет доступ к Бреши”. Братья не сразу понимают о чем речь, ведь на первый взгляд в этом сообщении нет ничего нового – для прохода тоже нужна кровь, и это всем известно. Всегда нужна маленькая жертва. Но если мы хотим использовать энергию Бреши, придется принести ее второй раз, уже внутри, на границе миров, причем именно тому, кто хочет получить доступ к этой силе. То есть мне. И жертвовать кровью мне придется все время, пока нужна помощь Бреши.

Роли распределяются сами собой. Гектор доставит горгону. Костя согласился помочь отловить ее и привезти в Севастополь, но через Астрал Гектор потащит ее сам. Мы решили зайти “с тыла”, через Брешь того же Кости – так больше шансов остаться незамеченным, вокруг нашей будет слишком много бесов. Я прохожу Ритуал, а потом иду в Брешь. Гера со мной, прикрывает. Все рассчитано по минутам. Меня более чем устраивает такой расклад. Да, Гектор опытнее, но с Герой мне спокойнее, а лишние нервы сейчас ни к чему. Тем более мы были вместе при первой встрече с Велиалом – хочу верить, что это добрая традиция.

– Ну что? – Гера готов двигаться дальше. Из-за его плеча выглядывает рукоять меча.

Качаю головой – я не смогла дозвониться, мама так и остается вне зоны действия сети. Пишу ей одно и то же сообщение во все мессенджеры, где она есть, и только потом прячу телефон. Вот где ее носит? Мне важно услышать мамин голос перед Ритуалом, получить от нее какое-нибудь пустяковое напутствие. Вдруг в этом тоже есть магия, и это поможет. Но не судьба.

Гера берет меня за руку и ведет между домами. На Ревякина тихо. Солнце давным-давно село, молодая луна изгибается неправильным серпом, горожане попрятались по домам и ночным клубам: кто – ужинать и смотреть сериалы, кто – отмечать Хэллоуин, по дороге мы ненадолго заехали на Приморский, к морю, и я заметила девчонок, наряженных вампирами и зомби. Знали бы они, что неподалеку затаилась настоящая нечисть и что в один миг они могут превратиться во вкусный ужин. Выходит, сегодня я сражаюсь не только за себя и свою семью – а за всех людей. Если Велиал получит доступ к Источнику, вряд ли он запретит бесам заполонить мир и опустошить этих милых ряженых девчонок, что наверняка мечтают о вампирах и оборотнях. И не только их. Я понимала все это и раньше, но только теперь полностью ощущаю задачу Хранителя. Это придает сил, и я крепче сжимаю руку Геры.

Пробираться дворами и чужими огородами, еще и в полной темноте, в собственный же дом – странно. Как и думать, что его заняли бесы. Наконец, останавливаемся с незнакомой стороны знакомой ограды. Гера открывает незаметную калитку. Старается не шуметь, но она тихо скрипит, и мы оба морщимся, замираем и прислушиваемся. Я хватаю зелья, но вокруг тихо и спокойно, бесы не появляются. Наше появление все еще не заметили. И это хорошо.

Мы не пытаемся проникнуть в дедулин дом, хоть он и выглядит пустым – это было бы правильнее, но слишком рискованно. Духи предков услышат зов и через забор. Духам ведь все равно. А вот нам нельзя выдать себя. Конечно, бесы заметят, что происходит, и придут. Но пусть это случится, когда будет поздно.

Лавандовый особняк выглядит темной громадиной. Я вглядываюсь в окна – вдруг увижу проблеск свечи или движение за тонкой полупрозрачной тюлью. Нужен ли бесам вообще свет или они ориентируются в темноте как кошки или летучие мыши? И что мы будем делать, если нас уже ждут? Плана Б нет, только план А, и он уже запущен. Гектор уже тащит горгону по Астралу.

В тысячный раз с сожалением думаю, что надо было провести Ритуал в Херсонесе. Насколько теперь было бы проще. Не нужно было бы разделяться, оставалось бы одолеть Велиала. Кто знает, вдруг у меня пробудились бы такие силы, что я справилась бы с ним в одиночку!.. Но в эту ночь нам нужны духи предков, а Херсонес несколько дальше, чем соседний дом. Мне трудно принять всерьез это условие – я и так уже поверила в кучу всего невозможного и кардинально изменила свою жизнь. Но в споре с братьями это не аргумент.

Мы пробираемся ближе к забору, что отделяет участок братьев от дедулиного. Деревья тихо шуршат пожелтевшими листьями, скрывая наши шаги – повезло или Гера постарался? Тот на ходу открывает рюкзак, достает полотняный мешок со специальной смесью и охапку тонких церковных свечей. Дело не в том, что они освящены в храме, а в том, что из натурального воска. И нужно двадцать семь штук, потому что я – двадцать седьмое поколение Хранителей в семье. Буду, если все удастся. Я ведь здесь именно за этим. Не конкретно тут, в саду братьев, а в Севастополе. И так было с самого начала: я приехала не для того, чтобы помочь дедуле, а чтобы пройти Ритуал и занять его место. Что ж, его план уже осуществляется.

Действуем быстро. Я рисую круг смесью из морской соли и лаванды, Гера следом втыкает свечи. Меня начинает потряхивать от нервного возбуждения, руки дрожат, и линия выходит неровной. Аккуратно ровняю ее носком кроссовка. Против воли в голову лезет гадкая мысль о бедолаге Хоме, который нарисовал мелом круг, чтобы защититься от Панночки и бесов. Его это не спасло. О чем на самом деле эта история? Что Гоголь хотел рассказать?

Круг замыкается, и я с облегчением отбрасываю практически пустой мешочек, беру у Геры часть свечей и втыкаю в землю, помогая себе ножом. Голова слегка кружится от запаха лаванды и воска. Или это тоже нервное?

Вот и свечной круг замыкается, и Гера бросает мне коробок спичек.

– Готова?

Нервно смеюсь вместо ответа. А если не готова – что? Отменим? Отыграем назад? Отпустим горгону, скажем Велиалу, что передумали, и извинимся?

Телефон внезапно тренькает. Звук такой неожиданный и чужеродный всему происходящему, что я вздрагиваю. Хочу проигнорировать, но вдруг это мама?

Так и есть.

“И я тебя люблю, лягушонок. Удачи!!! Уже скоро увидимся!”

Ответила!

В груди становится чуточку теплее. Будто в снег бросили горячий уголек. Искры ведь достаточно, чтобы распалить пламя?

– Погнали, – говорю я, пряча телефон, и чиркаю спичкой.

Нам остается зажечь несколько свечей, когда я замечаю краем глаза какое-то движение. Даже не столько замечаю, сколько чувствую: воздух дрогнул, огоньки на свечах угрожающе заплясали, тьма вокруг шевельнулась.

– Яна, продолжай, – Гера бросает в центр круга свой коробок и достает из карманов зелья.

Мои руки дрожат сильнее, пальцы едва слушаются, спички ломаются. Мне хочется закричать, но стискиваю зубы.

Осталось пять свечей…

Четыре…

Вскидываюсь на пугающий шуршащий звук аккурат, чтобы увидеть, как Гера швыряет сразу два зелья, и что-то темное впереди бесшумно взрывается противными дымчатыми клочьями. А через мгновение еще раз.

Больше не пахнет воском и лавандой. Только затхлым болотом.

Три свечи…

Новые бесы появляются. В темноте не разобрать, какие именно, встречалась ли я с подобными раньше.

– Гера!

Он прыгает в круг, как раз когда я пытаюсь зажечь предпоследнюю свечу. Спички некстати заканчиваются – второпях я переломала половину. Шарю по земле в поисках второго коробка. Зелья летят надо мной в разные стороны. В ушах стучит.

Наконец, коробок! Бросаю взгляд на брата – он стоит, прикрыв глаза и раскинув руки, губы едва заметно шевелятся.

Жаркий вихрь проносится по саду. И я не хочу думать, что это значит. Огни на свечах вздрагивают все разом, и мое сердце уходит в пятки – если погаснут, я не успею зажечь их снова! Перестаю дышать, будто мой выдох станет последней каплей, которая и поможет огням потухнуть. Я не знаю, важно ли это вообще, сколько в этих свечах магии, а сколько – банального символизма, и не хочу знать. Братья не стали бы заморачиваться ерундой. Значит свечи должны гореть.

Обошлось. Двадцать пять огоньков затрепетали, но устояли. Зависаю над предпоследней свечой, не видя, что происходит вокруг. Только звуки заставляют вздрагивать.

Последняя свеча. Бросаю взгляд перед собой, пока зажигаю спичку, и замираю с открытым ртом.

На этот раз Гера не пытается беречь силы или выходить с Велиалом один на один. Теперь он хитрее. И я, наконец, вижу, на что он способен. Его сила не так безобидна, как я думала. Весь сад ожил: деревья и кусты обступают Велиала, лиана глицинии, что обвивала одну из стен дома, гигантской змеей ползет по земле, опутывает всех, кто попадается на ее пути.

Спичка гаснет, обжигая пальцы, и я прихожу в себя.

– Яна, быстрее!

Стараюсь!

Фитиль последней свечи занимается мгновенно, будто ждал огня.

Бросаю коробок и вытаскиваю бумажку с заклинанием. Я знаю его назубок, но сейчас не доверяю себе, боюсь ошибиться.

Лиана вспыхивает и опадает пеплом, а за деревьями мелькают огненные крылья. Интересно, что видят соседи? Решили, что мы просто сжигаем опавшие листья? Или что устроили оргию с сатанинскими ритуалами в честь Хэллоуина? Прильнули к окнам, стараясь разглядеть подробности? Вызывают пожарных и полицию? Или занимаются своими делами, ничего не слыша и не замечая? Или Ревякина такая безмолвная, потому что здесь никто не живет?

На Север. На Запад. На Юг. На Восток.

Призываю Воду. Призываю Огонь. Призываю Землю. Призываю Воздух.

Не знаю почему я кричу. Голос кажется противным и визгливым.

Птиц. Зверей. Деревья. Цветы. Духов.

И всех иных обитателей земли, подземелья и поднебесья.

Призываю в свидетели.

Теперь кажется, все вокруг ожило. Огоньки от двадцати семи свечей взмывают вверх. Земля и гравий поднимаются в воздух и кружатся тонкими вихрями. Листья срываются с деревьев и устремляются ко мне. Белесые, едва заметные в темноте, сгустки слетаются со всех сторон, больше всего – с дедулиного участка.

Вокруг нас Герой образуется пестрая живая стена из огня, дыма, земли, листьев, цветов… Она клубится, кружится вокруг нас, будто мы оказались в центре урагана. Велиал пытается прорваться внутрь, и я рефлекторно отползаю к противоположному краю, но его отбрасывает на несколько метров – вижу, как пылающий клубок взмывает невысоко и падает на землю. Деревья снова обступают его, обвивают ветвями и корнями, пытаясь удержать на месте.

– Яна, не тормози! – голос у Геры такой, будто он вот-вот отключится.

Снова утыкаюсь в бумажку:

Я, дитя двадцать седьмого круга, имя мне Яна,

По древнему закону, по праву крови, по обетам, что дал Перворожденный моего рода,

Покровительства прошу и оберега

У сил древних и первозданных, создающих и разрушающих…

За покровом белесого вихря все пылает. Кажется, Велиал выжигает весь сад, чтобы добраться до нас – ощущение именно такое. Я чувствую жар, даже по спине бежит капелька пота. А может, это просто страх.

Принимаю дар ваш и силу,

Дабы оберегать и защищать.

И да обратятся ваши дары против меня, если я нарушу древний завет.

Для последних слов мне не нужна шпаргалка. Смотрю прямо на тени, что могу различить сквозь вихрь, и кричу:

– Азэпи! ФоизА! ГуАзе! ПотЭсса!

Вихрь, что защищал нас, взмывает в небо, обдав меня напоследок прохладой и запахом воска, сырой земли и прелой листвы.

Сад пылает. Гера сделал все, что мог, чтобы защитить дом – деревья сбились в кучу, образовав гигантский костер и отползают подальше, к ограде.

А мы остаемся с Велиалом один на один. Деревья причинили ему мало вреда, на нем лишь несколько царапин, из которых сочится что-то черное.

Волна жара несется через весь двор, сметает кольцо из соли и лаванды. Велиал взмывает в воздух и несется на нас.

Я вдруг чувствую два сгустка силы: один совсем рядом, рукой подать, второй немного дальше, зато сильнее. Мысленно тянусь к ним в надежде на поддержку. Я не понимаю, что и как делаю, просто испытываю дикую ярость и хочу, чтобы Велиал сгинул. Выставляю перед собой простейший знак “Изыди”, но вкладываю в него всю силу, что чувствую. И Велиала отшвыривает волной, которая идет уже от меня, впечатывает в забор, каменная крошка и осколки сыпятся на землю.

– Яна, не зевай!

Гера хватает меня одной рукой. Вторая поднята, и на землю капает кровь.

Всплеск силы. Я не вижу – чувствую Брешь. Это похоже на пульсацию, которая отдается в груди и ушах. И мне не нужно, чтобы Гера тянул меня за собой. Я знаю, что Брешь здесь, знаю куда идти, она буквально тянет меня. Оглядываюсь – Велиал уже на ногах, а в следующий миг исчезает. Я вырываю руку и снова выставляю “Изыди” – вовремя. Демон появляется прямо передо мной, я почти касаюсь его груди. Наши глаза на миг встречаются. Когтистая лапа почти успевает схватить меня за горло. И тут Велиала отбрасывает.

А я шагаю в Брешь.

На мгновение в глазах все расплывается, а потом вижу взволнованное лицо Геры, направленные на меня ладони. Он уже в Астрале. Движения у него нелепо-медленные, точно в очень замедленной съемке. И я не понимаю, что он пытается мне сказать. Но на всякий случай замираю. Гера оглядывается, потом опять смотрит на меня. Снова ладони. Его рот открывается, но я ни слова не могу разобрать. Он хочет чтобы я остановилась? Ну да, я ведь должна оставаться в Бреши.

Оглядываюсь.

Это странно.

Я ничего необычного не чувствую: мне не холоднее и не жарче, дышу так же свободно. Двигаюсь как обычно, ничего меня не тормозит. Но ощущение, будто нахожусь под водой. Свет странно преломляется, звуки глохнут. Все, что вне Бреши, кажется слегка размытым, нечетким. Достаю из кармана небольшой перочинный ножичек – он вот-вот понадобится. Смотрю назад, на разоренный сад. Пламя на деревьях лениво колышется. Велиал уже на ногах, крылья плавно расправляются – на мир людей тоже накинули слоу моушен. Значит, время в Бреши идет иначе?

Снова гляжу на Геру. Он не обращает на меня внимания, высматривает что-то в темноте Астрала. Зову его – он вздрагивает… оборачивается… Как же медленно! Я успеваю разозлиться. Гера кричит что-то – слова так растягиваются, что я ничего не могу понять. Что он хочет? Что происходит? И почему не видно Гектора – где он? Что-то пошло не так? В противных растянутых звуках слышу что-то похожее на имя старшего брата. Гера мотает головой, если можно так назвать это бесяче-медленное движение туда-сюда. Ленивец и тот шустрее! Гера пытается что-то показать, все пальцы на руках, кроме указательных, складываются в кулаки… Я рефлекторно оборачиваюсь – Велиал почти рядом с проходом. Но ему нельзя входить, рано! Демон должен оставаться снаружи, иначе весь наш план пойдет прахом.

Бросаю взгляд на Геру в надежде, что Гектор появился. Но нет… И Гера не ждет, движется в темноту…

А мне что делать?!

Велиал вскидывает лапу. Ему ведь не нужны Бреши, чтобы перемещаться между мирами. Значит он может попасть в Астрал в любой момент! Лапа Велиала не успевает продвинуться и на пару сантиметров, а я успеваю проиграть в голове с десяток сценариев, один трагичнее другого. И все сводятся к одному: Велиал сперва убивает Геру, потом Гектора, потом добирается до меня. Иногда немного в иной последовательности. Возможно, меня он убьет первой, и это сейчас кажется самым удачным вариантом.

Нет уж.

Черта с два!

Никого из нас он не получит!

Никто из моей семьи не умрет сегодня. Потому что смерть обесценивает все. Не важно кем ты был, чего успел добиться. Твоя ценность становится равна нулю. Я так не хочу. Хочу, чтобы мои страхи и желания что-то значили. Поэтому мне придется выжить. Нам троим придется выжить. Никто не рождается воином. Воинами нас делают обстоятельства.

Перочинный нож щелкает, откидывая короткое лезвие. Отворачиваюсь, чтобы не видеть, как оно полоснет по ладони. Вспышка боли. Несколько раз сжимаю и разжимаю кулак и смотрю, как кровь капает под ноги.

Не знаю, что делать дальше, чтобы заполучить силу Бреши, но ничего и не требуется. Что-то теплое и невидимое мягко бьет меня в грудь. В ушах шумит так, что не слышу никаких других звуков. Потом по всему телу растекается тепло. Чувствую, как сила бурлит во мне. Только понятия не имею, как ею пользоваться. Что ж, вспомним те нелепые уроки, что успела получить в Херсонесе. Задача ведь до глупости проста – мне нужно остановить Велиала. Всего лишь. Не дать исчезнуть одному из сильнейших демонов. Он должен оставаться там, где стоит. “Ты все поймешь, сила сама подскажет”, – как-то сказал Гера. Но я не понимаю! Понятия не имею, что должна сделать! Мне просто нужна ловушка, которая удержит Велиала. Подобно тому, как недавно клубящийся вихрь не дал ему добраться до нас с Герой. И я начинаю повторять слова недавнего заклинания, переделывая их на ходу.

Призываю Воду. Призываю Огонь. Призываю Землю. Призываю Воздух.

Птиц. Зверей. Деревья. Цветы. Духов.

И всех иных обитателей земли, подземелья и поднебесья.

Прошу вас о помощи!

Сад вокруг Велиала снова оживает. Демон по-прежнему в режиме слоу моушен, но вот все, к чему я мысленно тянусь, движется в моем темпе. Догорающие деревья снова обступают Велиала. Ограда, что отделяет дедулин дом, вздыбливается и разламывается, отовсюду лезут гигантские корни, обвивают Велиалу ноги, ползут по торсу, сминают крылья. Он начинает бороться, но корни проворнее. Они вспыхивают и осыпаются пеплом, но на их место успевают наползти другие. Как в школьной задачке – можно ли опорожнить бассейн, если кран шире сливного отверстия. Надеюсь, Велиал захлебнется!

Призываю Воду. Призываю Огонь. Призываю Землю. Призываю Воздух.

Птиц. Зверей. Деревья. Цветы. Духов.

И всех иных обитателей земли, подземелья и поднебесья…

Кажется, все деревья в округе приходят на подмогу: корни тянутся со всех сторон, куда не глянь. Земля вздыбилась, будто ее изрыли гигантские кроты, даже здесь, в Бреши, я слышу запах чернозема и глины. У меня получается! Это так просто, оказывается! Гера был прав! Нужно сосредоточиться и думать, что хочешь получить. Захлестывает неуместным детским восторгом, и я продолжаю тянуть силу из Бреши и звать на помощь природные силы. И пока Велиал борется с корнями, он не замечает, как вокруг него образуется вихрь, подобный тому, что недавно окружал меня и Геру: плотный клубящийся туман с примесью земли, листвы, веток, щебенки… Мысленно я почти сливаюсь с этим вихрем, вливая в него всю силу, что могу собрать. Огонь срывается с деревьев и соединяется с туманом. Велиала практически не вижу, но по всполохам понимаю – он там, внутри, и сдаваться не собирается.

Бросаю взгляд назад, в темноту Астрала. Вижу какие-то смутные тени, но не братьев.

Что если они уже погибли? Что если не придут? Что если я осталась одна?

Кровь капает с моей ладони и исчезает, едва касаясь земли. Меня трясет от напряжения и страха.

Призываю Землю… Призываю Огонь…

Сколько я смогу вот так удерживать Велиала, подпитываясь энергией Бреши? И что будет потом? Важно ли это? Мы разозлили демона первого круга, а это значит, мосты уже догорели, а их обугленные обломки лежат на дне. Теперь есть только дорога вперед.

В Бреши оглушающе тихо. И это тоже пугает. Может, я оглохла? Может, я вообще все делаю не так? Нет, только не паниковать. Страх сейчас мне не поможет. Только теперь понимаю, почему Гера врубал музыку, когда нападали бесы. Прикрытие для соседей – ерунда. Братьев давно считают сумасшедшими. Музыка стирает страх. Нельзя петь и бояться одновременно. Потому в войну солдаты и шли в бой с песней. Потому и я делаю самое нелепое, что можно сейчас придумать – начинаю петь. Пусть фальшиво, зато во весь голос и от души. Если бесы не любят рок, пусть им будет хуже. Я его очень даже люблю и уважаю.

А не спеть ли мне песню о любви,

А не выдумать ли новый жанр,

Попопсовей мотив и стихи

И всю жизнь получать гонорар…20

Больше ничего не происходит. Корни прекращают тянуться к Велиалу. Теперь его сдерживает только белесый вихрь. На мгновение когтистая лапа пробивает дыру и вырывается наружу. Я чуть не отскакиваю, рискуя вывалиться из Бреши. Нужно усилие воли, чтобы остаться на месте и не дергаться. Сильнее сжимаю кулак. Кровь капает чаще.

Гера, Гектор, где же вы?

Снова гляжу в Астрал, но там никого. Не знаю, сколько времени прошло. Может, минута. А может, час. А может, и то, и другое одновременно. Сколько раз я уже спела эту песню? Я не знаю, что будет дальше, сколько продержусь, но точно знаю, что живу, пока удерживаю Велиала.

И я стану сверхновой суперзвездой

Много денег, машина, все дела

Улыбнувшись, ты скажешь: «Как крутой!»

Я тебя обниму – ты права…

Вихрь вокруг Велиала вдруг идет всполохами и становится прозрачным, будто хрусталь. Я даже могу разглядеть демона внутри: лицо перекошено от ярости и беззвучного крика, когтистые лапы пытаются разбить барьер, потрепанные огненные крылья вздымаются.

Меня бросает в жар. Это Брешь или просто от страха? Забываю о песне, снова бормочу заклинание с призывом, тянусь к силе портала. Но вихрь не обретает плотность, остается хрустальным, а местами покрывается паутиной трещин.

Плохо. Очень плохо!

Перекидываю нож в левую руку. Она слегка онемела, но слушается. Морщусь от боли, когда рукоятка впивается в свежий порез. И чиркаю по ладони правой руки. Нож падает под ноги. Зато крови становится больше. Вихрь вокруг Велиала мутнеет, но я теперь не понимаю, хорошо это или нет. Одно знаю, это происходит не потому, что мои силы иссякают, я не чувствую себя слабее, даже наоборот. Но, видимо, Велиал понял, что нужно делать, как бороться с моим вихрем.

А потом происходят сразу несколько вещей, одна за другой. Мне даже кажется, время ускорилось, хотя все, что за пределами Бреши, так и походит на замедленное кино.

Я слышу невнятный звук за спиной, оборачиваюсь и вижу, как братья волокут какое-то чудное сопротивляющееся существо. Наконец-то! От облегчения всхлипываю. Мне нужно сосредоточиться на вихре, но я не могу оторвать взгляд от Геры и Гектора, до того рада их видеть. Оба потрепанные, причем Гектору досталось больше. Из разбитого носа сочится кровь, рубашка порвана в клочья, на груди глубокие царапины. Гера выглядит получше, но слегка прихрамывает. Они так медленно движутся, что я отворачиваюсь, снова сосредотачиваюсь на вихре. Трещин на нем все больше, и они все отчетливее. Когда снова смотрю в Астрал, братья совсем рядом.

Гера обнажает меч. Гектор толкает вперед горгону. У нее и правда вместо ног – змеиный хвост, черно-зеленый, точно кожа бумсланга. Вокруг головы роятся и шипят такой же расцветки змеи. Еще толчок – и горгона оказывается внутри Бреши, прямо передо мной, и я вижу ее лицо, очень злое, но очень красивое, с выразительными миндалевидными зелеными глазами и змеиными зрачками.

А в следующий миг на меня обрушивается такой ужас, что хочется заскулить, упасть на колени и забиться в самый дальний угол. Вот только пошевелиться я не могу. Меня бросает то в жар, то в холод, пот струится за шиворот. Почти ничего не вижу, кроме змеиных глаз. Я не знаю, чего я боюсь, но все, чего я боялась раньше, теперь кажется пустяком.

А потом глаза исчезают, страх отпускает меня так резко, что я едва не падаю на четвереньки. Вижу, как обезглавленное змееподобное тело заваливается на бок, выпадая обратно в Астрал.

– Яна!

Гера уже рядом, в Бреши, но смотрит мимо меня, и я тоже оборачиваюсь. И холодею.

Я сделала глупость. Буквально на мгновение. И этого было достаточно. Мой хрустальный вихрь осыпается осколками, а Велиал вырывается на свободу. Но делает ошибку. Такую же глупую и крохотную, как и я секунды назад. И это меня спасает.

Я успеваю вонзить в ладони ногти, чтобы отдать Бреши больше крови. А Гера успевает швырнуть мне отрубленную голову горгоны. Ловлю ее не глядя. На руки и грудь брызжет темно-зеленая кровь с запахом сероводорода. Гера взмахивает мечом, но Велиал проворнее, он бьет Геру в грудь, вышвыривая его прочь из Бреши прямо в Астрал. Хочу кричать, но голос отказывает. Краем глаза замечаю стальной блеск, моя грудь вспыхивает жгучим огнем, и мне становится очень тепло. Наверное, потому что пылающий Велиал в двух шагах? Выставляю перед собой голову горгоны и отворачиваюсь, чтобы не смотреть на нее. Пусть Велиалу станет страшно! Как мне пару мгновений назад! Вижу, как Гера медленно летит по воздуху и так же медленно падает на землю… Как Гектор бежит к нему… Но у меня не осталось никаких эмоций, кроме жгучего желания, чтобы Велиал скулил от того невозможного ужаса, который вызывает горгона. Пусть демоны не знают человеческих эмоций, но тут, в Бреши, все законы и правила нарушаются. Так пусть Велиалу сделается так страшно, что он захочет умереть, исчезнуть – что угодно, лишь бы это прекратилось! По телу то жар, то холод. Мысленно тянусь и к Бреши, и к Источнику, но уже не понимаю, откликаются ли они.

Чувствую, как когти касаются моего лица, царапая кожу до крови, жду, что сейчас все кончится, что Велиал меня прикончит, но ничего не происходит. Гектор успевает добежать до брата, опуститься возле него на колени… Чувствую, мои ноги тоже подкашиваются. Но мне ведь нужно стоять. Нужно держать голову горгоны. Но руки слабеют. Эта голова такая тяжелая, будто из чугуна! И вообще я очень устала. Пусть все поскорее закончится! Я хочу увидеть, что стало с Герой, но в Астрале все происходит так медленно, ничего не понять. Это Гера шевельнулся сам или просто Гектор его тормошит?

Больше не могу, руки опускаются против воли. Роняю голову горгоны. Больше меня ничего не защищает. И тогда решаюсь, смотрю перед собой…

И снова не могу сдержать всхлип облегчения.

Велиал стоит, как изваяние. Крылья расправлены, по ним пробегают последние всполохи огня, красивое лицо перекосило оскалом, оказывается, у него длинные острые клыки, почти как у вампиров. Лапы занесены для удара, когтистые пальцы скрючены и топорщатся. Велиал больше не красив, а до отвращения страшен, и я отступаю на шаг… другой…

Не верится, что все получилось. Что все закончилось. От облегчения ноги подкашиваются и в глазах мутнеет. Грудь жжет. Хочу почесать и натыкаюсь на что-то. Опускаю глаза…

Рукоятка моего же ножа торчит из моей груди. Какого черта? Первое желание – вытащить нож, но в голове вспыхивает спасительное – нельзя, это смерть. И я не знаю, что делать. Беспомощно оглядываюсь на братьев, но им не до меня.

Ноги совсем не держат. Падаю на колени. Думать очень трудно, мысли вязкие, будто вчерашний кисель. А братья слишком медленные, чтобы меня спасти. Да и Гектор ничего не видит, пытаясь помочь брату.

Наверное, мне нужно выбраться в человеческий мир. Что случается с Хранителями, которые умирают прямо в Бреши? Может, я стану бесом? Или все зеркально, и я обернусь артефактом, который будет их защищать? Не хочу ни того, ни другого. Ползу вперед, к миру людей. Или мне только кажется, что ползу? Почти ничего не вижу. А потом что-то толкает меня, и я проваливаюсь в темноту.