День сегодня так себе. Погода мерзкая, почти питерская. Впрочем, как и большую часть ноября. Похолодало, дожди почти не прекращаются. А на вершине холма возле СевГУ еще и ветер такой, что зонт не откроешь. Мы с Герой жмемся друг к дружке и прячемся за одной из колонн недалеко от входа в учебный корпус. Дождь сюда не долетает, чего не скажешь о промозглом ветре, который забирается в любую щель. Зато с этого места отлично просматривается и площадь перед универом, и холл за огромными панорамными окнами.

Гера легко пихает в бок, привлекая внимание. Но я и так слышу, как из здания кто-то выходит. Внимательно вглядываюсь в незнакомое лицо. Нет, и близко не похож ни на инкуба Сергея, ни на злополучного вампира.

Мне зябко. Хочется молчать и пить кофе. Но мы на охоте. Поэтому поправляю капюшон худи, застегиваю повыше куртку.

– Может они отсюда свалили уже? – шепчу Гере. – Третий день тут торчим – и никакого толку. У меня уже в горле першит.

И почему мы не можем караулить внутри? Геру тут все помнят, его пустят. И уболтал бы, чтобы меня тоже пустили за компанию.

– Не ной, лягушонок, – фыркает он. – Куда они свалят? Тут, поди, все прикормлено. Потерпи, скоро лопнем твоего вампирчика!

После победы над Велиалом “малютка-хранительница” осталась в прошлом. Теперь, если Гера хочет меня подразнить или расшевелить, то зовет лягушонком. Меня не раздражает – это прозвище напоминает о маме и дедуле.

– Почему тебе так нравится убивать бесов, а?

– А как не любить? Они так потешно лопаются! – Гера смешно шевелит бровями. Не понимаю, что он пытается изобразить. Кровожадность? Выглядит совсем не страшно.

– Гер, ну серьезно!

Он косится на меня, задумчиво чешет нос. Потом говорит, подбирая слова – видимо, раньше не задумывался над этим:

– Ну… Почему… Не так-то просто быть Хранителем, особенно, когда ты ребенок. С самого детства это было проблемой. По крайней мере для меня. Я не мог свободно гулять с пацанами, и не мог объяснить почему. Постоянно приходилось врать, выкручиваться. Постоянно приходилось учиться дополнительно к школе: единоборства, заклинания, зельеварение… На всё времени не хватало. Бывало, я жалел, что родился Хранителем. Все Гарри Поттером зачитывались, а у меня эта магия поперек горла стояла.

Смотрю на него с сомнением. В последнее верится с трудом. Если бы это сказал Гектор – я бы поверила. Но Гера…

– То есть ты мстишь за свое детство?

– Ну… Ян, бесы лишили меня семьи. Мама из-за них ушла, не выдержала всего этого. Отец умер от яда мантикоры. Я не то, чтобы мщу. Скорее, я придаю всему этому какую-то ценность, понимаешь. Чтобы это случилось не просто так. Жертва не должна быть бессмысленной. Не важно, какая она и чья.

Киваю. Кажется, я понимаю о чем он. Смерть обесценивает все – я думала об этом же в ночь Ритуала. Выходит, став Хранителем, я не дала обесцениться дедулиной смерти.

Гера смотрит на часы:

– Сейчас звонок будет. Гляди в оба.

И точно. Проходит несколько минут – и просторный холл наполняется студентами. Кто-то спешит в кафе. Кто-то одевается на ходу, собираясь домой.

– Гер, смотри!

Сергея узнаю мгновенно. Симпатичное лицо, рыжеватые волосы, очки в тонкой оправе. Вьется вокруг смущенной, но жутко довольной девчонки. Вот же тварь! Внутри поднимается волна злости – как бы я не старалась забыть, что произошло на Малаховом кургане, – не получается. Ну погоди, новой жертвы тебе не дождаться. От возбуждения даже становится теплее.

– Держи, – Гера протягивает склянку с зельем, которое защищает от чар инкуба. – Сразу только не пей. Пусть сперва выйдет.

Сама понимаю. Но очень хочется что-то сделать. Например, плафон уронить ему на голову. Я могу. Я не стала супер-магом, как мечтал Гера, но на такое способна. Жаль, нужно держать себя в руках.

– Второго не видишь?

Качаю головой. Всматриваюсь в каждого темноволосого парня, но увы. Гера нетерпеливо выдыхает.

Переходим ближе ко входу. Я снова не спускаю глаз с Сергея, думая, как бы его выманить. Вряд ли он снова на меня клюнет. Скорее, мое появление его отпугнет, и мы будем его еще неделю отлавливать по всему Севастополю, если не по Крыму.

Слежу за каждым движением инкуба. Тот улыбается, что-то рассказывает бедолаге-девчонке, забегает перед ней и делает несколько шагов спиной вперед, имитируя лунную походку. Получается так себе, но его это не смущает. Он делает оборот вокруг себя, потом отвешивает поклон, помахивая перед собой воображаемой шляпой. Позер. Но девчонке нравится, она заливисто смеется, шутя отталкивает инкуба, когда тот подставляет щеку для поцелуя. Не могу не признать – он обаятельный шут. Простой, открытый, не боится показаться смешным и нелепым. Он кажется искренним и безопасным, поэтому ему веришь. На него легко повестись. Вот я и повелась. Дура. Но больше он никого не обманет.

Инкуб вдруг смотрит в сторону окна, коротко машет рукой. Точно как тогда, при встрече со мной! Мы с Герой одновременно смотрим туда же, куда и инкуб…

Есть!

Переглядываемся.

– Эй, бро! – Гера широко улыбается и бежит к вампиру. – Слуш, зажигалки нет?

– Не курю, – вампир отворачивается, всем видом показывая, что не желает общаться.

Я осторожно пробираюсь поближе. Забавно, в моей памяти остался другой образ, более мрачный. А на самом деле вампирчик выглядит вполне заурядно: обычная невыразительная внешность, неприметная темно-серая одежда. Мимо такого пройдешь и не заметишь. Вот только глаза у него – будто два уголька.

– Вейпишь, что ли? – усмехается Гера. – Или на чем другом торчишь?

Вампир недовольно дергает плечами.

– Слуууушай, – тянет Гера и бесцеремонно обнимает его. – Ты же здесь учишься? А где? По терверу лекций нет, случайно?

Вампир дергается, сбрасывая Герину руку. Черные глаза недовольно щурятся. И я узнаю этот взгляд: голодный, предвкушающий.

– Не, ну прикинь, я подработку взял, какой к черту тервер… Но препод такой занудный… А зажигалки реально нет? Серьезно, что ли, вейпишь? А я тебя вроде видел с парнем таким белобрысым, в очках. Друг твой?

Гера понемногу теснит вампира к пустующей из-за дождя курилке за углом. Поражаюсь его способности бесконечно нести какую-то жизнерадостную ахинею.

– Слушай, отвали, а? – вампирчик не разделяет моего восхищения. Вампирчик недоволен. – Меня там ждут вообще-то.

– Да подождут, не агрись. Не, ну серьезно, вейп посоветуешь? С чего начать? Я так-то пытаюсь бросить, курить как-то зашкварно уже. Еще и девушка моя мозг начала выносить. ЗОЖница! Вот реально, чтобы клубникой пах, она клубнику любит, есть же такой? Ты где берешь? Ну посоветуй, что ты как не родной! И я отстану!

С трудом сдерживаю смех. Они успевают спуститься на целый лестничный пролет, когда вампир сдается.

– Ну пойдем.

Они спускаются к курилке. Гера продолжает нести какую-то ахинею. А я держусь поодаль, стараясь не привлекать внимания. Капюшон медленно мокнет под мелким дождем. Скорее бы разделаться с этой парочкой и оказаться в теплой машине. Там термос с горячим чаем. Гектор умеет заварить вкусно: с шиповником, медом и какими-то травами.

Когда подхожу к курилке, Гера с вампиром уже под пожарной лестницей, что вьется спиралью, укрывая их от случайных взглядов.

– Значит, вейп? – доносится до меня голос вампира.

Он делает что-то, и Гера усмехается и цокает языком.

Вампир отступает, потом разворачивается, чтобы улизнуть. И сталкивается лицом к лицу со мной. Замирает, вглядываясь в мое лицо. Отбрасываю капюшон. Мне хочется, чтобы он меня узнал, чтобы успел понять, кто его прикончит. Но он не узнает. Даже намека на это нет.

– Уйди с дороги, – рычит он.

– Фу, как грубо, – швыряю в него приготовленное зелье и отскакиваю в сторону.

Тихий хлопок – и в воздухе отчетливо пахнет кровью. Может потому их кровопийцами зовут? Ощущение, будто гигантского комара раздавил. Только следов не остается.

– Эх, жаль, поспешили, – с сожалением тянет Гера. – Надо было у него кровушки нацедить.

– Кровушки?

– Откуда по-твоему Венерина кровь берется?

Закатываю глаза. Живот на мгновение сводит. Нет уж, не хочу этих подробностей. Лучше останусь в сладком неведении.

– Ну что, еще один? – Гера отходит к лестнице, смотрит наверх, на вход. – Или черт с ним, пусть живет?

– Да щаз!

– Эй, Серега! Серег! Мы тут! – Гера машет, привлекая внимание инкуба.

Спешно глотаю защитное зелье.

Инкуб не подозревает подвоха. Он не привык бояться. Тут его царство. Или правильнее сказать пасека? Лужайка, где он ловит пчелок и бабочек. Он легко сбегает с лестницы, откидывает с лица намокшую под дождем челку. Ух, как же хочется разорвать его на мелкие клочки!

– Гляди, кто тут, – Гера толкает инкуба под лестницу, прямо ко мне.

Вот он меня узнает. Не мгновенно, но глаза вспыхивают пониманием, а потом удивлением – я не должна его помнить. Тем более не должна стоять здесь, глядя на него, как безумный маньяк на вожделенную жертву.

Наверное, он пытается напустить на меня свои инкубьи чары, потому что удивление на его лице сменяется недоумением, а потом вовсе паникой. Вот он все понимает, в отличие от вампирчика!

– Яна, не играй с едой… – подгоняет Гера.

И я бросаю склянку.

– Я почему-то думала, после него будет пахнуть розами. Ну или чем-то приятным.

Гера усмехается – после инкуба воняет какой-то невообразимой гнилью.

– Ну что, полегчало? – спрашивает он, когда мы спускаемся к дороге.

Пожимаю плечами. Странно. Я боялась, эта встреча вызовет много неприятных эмоций и воспоминаний. Но они быстро отпускают. Даже кажется, все, что было на Малашке – случилось не со мной и в какой-то другой жизни. Вспоминаю ту девчонку, что приехала в Севастополь и неуверенно шагала по перрону, а потом брела вдоль дороги под бодрую музычку. Не верится, что это была я.

– Эй, улыбнись! – Гера обнимает меня за плечи.

Отчего-то не хочется. Внутри неприятная пустота. Наверное, так всегда бывает, когда делаешь что-то важное, к чему долго шел. А я за последние пару месяцев сделала ну очень много важного. Надеюсь, дальше будет не так интенсивно.

Мы останавливаемся у машины. Смотрю на Геру и вспоминаю самую первую нашу встречу. Его нагловатый вид и радостную улыбку, когда он понял, кто я такая. И то, как дико он раздражал меня.

Гера вскидывает брови, интересуюсь, почему я пялюсь на него и о чем задумалась.

– Будни Хранителей ведь не всегда такие насыщенные?

– Ну, по-разному бывает. Но после Велиала стало куда спокойнее.

– Я рада, что он тебя не убил, – слабо улыбаюсь ему.

– Ну признайся, ты меня любишь!

Молчу, разглядывая Геру. Его волосы промокли под дождем, облепили лицо. Взгляд совсем не наглый, а вполне дружелюбный. И вообще Гера сейчас выглядит беззащитно-милым.

– Знаешь как бывает со средствами для волос? Ну вот покупаешь новый шампунь, и тебе дико нравится, восторг, а пройдет неделя-две – и все, ничего особенного, даже разочарование. Хорошо, если не успел второй раз купить.

Гера слушает, глядит насмешливо. Философские размышления – не по моей части, да. Нашло.

– А бывает сперва средство вообще не нравится, даже выкинуть хочешь, – продолжаю, глядя в сторону, на море. – Но жалко, денег много стоило, и понемногу пробуешь-пробуешь и в какой-то момент понимаешь – крутое же средство, просто разобраться надо было, как правильно пользоваться.

– И?

– Вот с людьми все так же. Не замечал?

– И кто в этой концепции я?

– Ты? – ловлю его лукавый взгляд и улыбаюсь в ответ. – А ты кератиновая маска от Селектив. Сперва гадость, вообще не понятно, почему все от нее в восторге, а приноровишься – и оказывается, шикарная штука, просто спасение.

Гера жмурится, точно сытый кот:

– Я твое спасение, это правда.

– Дурень ты самовлюбленный! Но я рада, что ты мой брат.

– Самый любимый?

Вот что нас роднит. Нам обоим не хватало любви. Конечно нас любили. Меня – мама и дедуля. Его – Гектор и… тоже дедуля. Но все равно мы оба оказались словно оторваны от семьи. Он жил с чужим дедом, а я – в чужом городе, с мамой, которая вынуждена была много работать, чтобы нас прокормить и, как оказалась, каждый день заранее со мной прощалась.

– Самый любимый, – киваю ему.

– Я знал!

Машина пикает сигнализацией. Гера рвет с места, будто заправский гонщик, даже не дает мне пристегнуться и налить чаю, приходится все делать на ходу. Кондиционер обдувает теплом, от чая пахнет шиповником, и противный дождь сразу кажется пустяком.

Гера включает Бон Джови21 – тут наши вкусы тоже совпадают. Улицы Севастополя мелькают за окном. Остается позади Муссон… Площадь с кинотеатром и улочкой, что ведет к Херсонесу… Памятник Юрию Гагарину… Заброшенное кладбище с готичного вида часовенкой… Круглое здание цирка… Площадь Ушакова с красивым зданием Матросского клуба… Машина выруливает на Троллейбусный спуск, и я вижу хмурое море, покрытое рябью… И вот уже вокзалы, старый паровоз – и мы на Ревякина.

Гера проезжает мой дом, заруливает во двор лавандового особняка, и я в который раз удивляюсь магическим возможностям брата. От пожара не осталось и следа. Вдоль ограды тянется молодая поросль кипарисов и лаванды. По стене вьется новая глициния, не такая роскошная как прежняя, но до весны еще далеко, разрастется. Деревьям в саду такое чувство, что года три – это не саженцы, а вполне крепкие молодые деревца. Гера высадил несколько черешен, абрикос, инжир и даже пару гранатов. Каменного Велиала накрыли брезентом, чтобы не мозолил глаза. Вот только на аккуратные дорожки и клумбы времени не хватило.

В доме вкусно пахнет мясом. Гектор выходит в коридор, чтобы нас встретить. Коты тоже вертятся под ногами, все трое – последнее время они живут на два дома, для них даже сделали специальную дверцу в новой калитке между нашими участками. Ярик радостно мявчит, Геката мимолетно трется о мою ногу, Герань сидит поодаль, но глядит добродушно, шевелит роскошными усами, изучая запахи, которые мы с Герой принесли с собой.

– Ну как, успешно? – в голосе Гектора нет ни грамма сомнения. Но спросить надо.

– Она уделала обоих, как букашек! – вместо меня отвечает Гера, будто учитель, что гордится хорошим учеником.

– Ну, значит, заслужила, – Гектор хитро улыбается и скрывается в комнате.

Я как раз успеваю разуться, повесить куртку, стянуть промокшую худи, когда он возвращается с какой-то коробочкой.

– Держи. Это в честь Ритуала и сегодняшних побед.

– Это от нас обоих подарок! – в голосе Геры легкое возмущение.

Улыбаюсь ему. Будто я могла подумать иначе. Срываю обертку и хлопаю глазами. Новый смартфон. Еще какой – последняя флагманская модель Самсунга!

– Просто достало, что до тебя фиг дозвонишься, – поясняет Гера, будто подарок требует оправданий или причин.

А вот мне трудно подобрать слова:

– Блин… Я не ожидала… Спасибо…

Смущаюсь еще больше, когда Гера подставляет щеку для поцелуя. Игнорирую его и лезу в куртку. Протягиваю братьям конверт.

– Ну, раз такое дело… У меня тоже в каком-то роде подарок.

– Это что? – Гектор вытаскивает из конверта лист бумаги.

– Можно сказать, пропуск в вашу семью…

Не то, чтобы я пыталась что-то доказать. Просто хотелось поставить точку во всех сомнениях. Хотя бы для самой себя.

– ДНК-тест? Ты как умудрилась?! – Гера то ли удивлен, то ли возмущен – не понять.

Не упускаю шанса съязвить:

– Ну ты так настойчиво оставляешь волосы на моей расческе, что я подумала – это намек.

Гектор внимательно читает, потом смотрит на меня. И меня внезапно отпускает – его реакции я боялась больше всего. Но глаза Гектора светятся теплом.

– Я убедился, что ты наша сестра, еще в Велесову ночь. Это лишнее.

Демонстративно нюхаю воздух, чтобы скрыть смущение:

– Обедать будем? Я дико голодная!

– Все давно готово, – Гектор гостеприимно указывает на кухню.

– О, давайте шампанское откроем! Мы же так и не отметили! – Гера скрывается где-то в недрах дома.

Гектор возвращается на кухню, а я остаюсь в коридоре, делая вид, что вожусь с курткой и коробкой с новым телефоном. На самом деле мне просто нужна минутка, чтобы побыть одной и перевести дух.

И запомнить этот момент.

Я и не думала, что мне так нужна семья. Потому что не знала по-настоящему, что это такое: мы всегда жили с мамой вдвоем, а большую часть времени я проводила одна. И привыкла думать что так будет всегда. И я уж точно не ждала двух внезапных братьев. А теперь…

Все так изменилось!

Я навсегда связана с Севастополем. Мама все-таки согласилась сюда вернуться. У меня есть братья – доказано! И я понимаю, что впереди долгий путь. Это Гера ждал меня всю жизнь и принял безоговорочно, а с Гектором нам еще предстоит узнать друг друга, понять, притереться… Но главное – у меня есть семья.

Удивительно, но, выходит, я была рождена для этой семьи, для Севастополя. Может, потому дедуля и настоял, чтобы к нему приехала именно я – восстановить справедливость. Чтобы я никогда больше не оставалась одна.

Хлопает пробка от шампанского. Что-то звякает.

– Гера, ну твою ж мать, – ворчит Гектор.

– Систер, ну ты где застряла!

Я хочу запомнить этот момент, эти ощущения, новые, непривычные. Я буду вспоминать об этом зимними вечерами или когда вдруг станет грустно. Может, даже детям рассказывать.

Потом будут зелья и тренировки, бесы и демоны, ссоры и споры… Кто-то из братьев переедет, когда новая Брешь откроется, и нам придется научиться жить по-новому. Будут слезы, и потери, и новые знакомства… Из этого и состоит жизнь, так ведь? Меня еще ждут новые концы света и новые седьмые небеса. Потом.

А сейчас внутри меня все беспечно искрится, будто шампанское.

– Яна, только тебя ждем! – теперь Гектор.

– Иду! Я иду!

Санкт-Петербург – Севастополь

2023 год