Не спешу разворачивать листок. Медленно откладываю книгу с рецептами. Гектор взглядом спрашивает можно ли взглянуть, и я машинально киваю.

Не спеша отхожу к своей кровати. Хочу закрыть дверь, но она такая старая, что трогать страшновато. Да и, боюсь, это будет грубо. Поправляю подушки и одеяло, прежде чем лечь. Пружины кровати уже привычно скрипят. Задергиваю на окне занавеску, будто боюсь, что кто-то с улицы потревожит или заглянет в письмо. Ярик забирается ко мне, цепляясь крохотными коготочками за покрывало. Устраивается у самой шеи и тихо тарахтит. Его усы легко щекочут мой подбородок.

Гера внимательно наблюдает за мной, даже пересел, чтобы лучше видеть спальню. На лице нетерпение и любопытство. Нет уж, потерпи. Ты надо мной весь день измывался, заставляя проникать в суть камней, деревьев и травинок, чувствовать их. Слушать стук моего же сердца. Дышать геометрическими фигурами. И целый ворох подобной ерунды, которая никак не помогла мне овладеть силой, даже на миллиметр не приблизила к пониманию, что нужно делать. Теперь мой черед.

На самом деле я медлю не поэтому. Мне страшно. Сердце колотится и дыхание перехватывает.

– Яна! – не выдерживает Гера.

Бросаю не него взгляд, медленно выдыхаю и разворачиваю листок.

“Здравствуй, моя милая.

Как-то глупо начинать письмо словами “если ты это читаешь, значит, меня уже нет”, но случай тот самый.

Пишу это, потому что боюсь, что не успею рассказать тебе всего сам. И как страховку для себя самого – теперь каждый день непредсказуем, и я боюсь, память подведет. Виктор в последние дни перед смертью много забывал, узнавал только Гектора…”

Мельком гляжу на Геру поверх листа, и снова утыкаюсь в текст. Надо же… Кажется, ему лет семь было, когда Виктор умер? Само по себе удар, а тут еще и такое! Бедный потерянный мальчуган, которого родной отец не узнает. Понятно, почему он так прикипел к моему дедуле…

“… Боюсь со мной произойдет что-то подобное, а я должен успеть рассказать все, что успел узнать.

Не знаю, что ты уже выяснила о Велиале, но раз нашла письмо – основное знаешь. И, значит, он снова стал проблемой. Никогда не верил, что он угомонился и отстал от нас. Твоя мама – только начало. Не она ему нужна – Источник. Скорее всего и Брешь тоже. Покажи это письмо братьям, они должны знать. Яна, не обманывайся, демоны не так глупы как кажутся, особенно те, что много лет живут среди людей. Уверен, Велиал выберет самый тихий и вполне законный способ заполучить желаемое. Или завладеть домом по наследству от жены, а не выйдет – убить всю семью, чтобы имущество отошло государству, а дальше подключить связи и переоформить на себя, но это куда сложнее.

Сразу скажу, я не знаю, как убить Велиала…”

Разочарованно фыркаю, и братья отвлекаются от своих дел, глядят на меня. Гера, впрочем, этим и занимался. Но теперь и Гектор стоит у него за спиной и тоже наблюдает за мной. Коротко мотаю головой, давая понять, что пока не готова что-то комментировать.

“… Я все эти годы искал. Мне очень не хватало тебя и твоей мамы, и я очень хотел, чтобы вы вернулись. Но увы.

Но кое-что узнал, и это может помочь.

Не пытайся отыскать зелье, которое убьет или серьезно навредит бесу первого круга – его не существует, это ложный путь, впустую потратишь время. Не повторяй моей глупости. Простого способа не будет. Велиал – штучный экземпляр. Видимо, и способ его убить такой же штучный.

Не пытайся с ним договориться. Дело не в том, что Велиал обманет. Бесы не знают человеческих чувств. И цель у них одна – насытиться. Твоя мама верила: Велиал ее действительно полюбил. И был миг, когда и я засомневался. Но нет. Бесы ничего не испытывают, кроме голода, а человеческие чувства им вовсе неведомы. Даже не знаю, что будет с демоном, если заставить его почувствовать то, что чувствуем мы, люди. Попробуй, если сможешь.

Брешь может стать оружием. Как минимум источником большой силы. Любая аномалия, наверное. Но Брешь – по сути разрыв между двумя мирами. Граница. А все пограничное полно собственной магии. Что-то нарушило плотность мироздания. И это что-то можно попробовать использовать. Внутри прохода свои законы. Убьешь беса в нашем мире – он испарится. Убьешь в Астрале – получишь артефакт. Внутри Бреши бес умирает, но не исчезает, по крайней мере не сразу. И артефактом не становится. Какое-то время он продолжает существовать – это я сумел проверить. Возможно, в этот момент можно завладеть его силой. К сожалению, не нашел никого достаточно интересного для таких экспериментов.

А еще Брешь послушает только того, у кого есть сила. Думаю, ты унаследуешь мой дар, и сможешь с нею управиться.

Прости, что не смог рассказать тебе всего сам.

Прости, что настоял на том, чтобы ты росла, ничего не зная о Хранителях. Я думал, так вы с твоей мамой в большей безопасности. Не держи на нее обиды.

Прости, что скрывал от тебя братьев.

Прости, что тебе пришлось столкнуться со всем этим в одиночку.

Я люблю тебя, лягушонок!”

Смахиваю слезы и перечитываю письмо еще дважды. Потом возвращаюсь в гостиную, протягиваю листок Гектору, но Гера проворнее, выхватывает его из наших рук. Гектор не настаивает, лишь снисходительно улыбается и качает головой.

– Он не знал, как убить Велиала, – шепчу я и отворачиваюсь к окну.

Ярик тычется влажным носом мне в ухо. Возвращаю ласку, проводя губами по его макушке.

Внутри пустота. Не знаю, чего я ждала. Конечно, не точного рецепта с волшебным словом. Но хоть какого-то четкого указания: пойди туда, найди это, получишь то-то.

– Интересно, не знал про проходы, – бормочет Гера, не переставая читать.

Гектор нетерпеливо протягивает руку, требуя письмо, теперь ему тоже интересно, но Гера игнорирует.

– В проходе бес не исчезнет, если его убить, – начинаю я, и замолкаю.

Мысль, что возникает в голове, немного бредовая… А, может, и не немного, а совсем бредовая! Я даже цепенею, чувствую, как мурашки бегут по позвоночнику, потом разбегаются по рукам, щекочут кончики пальцев.

Смотрю поочередно на братьев. Наверное, глаза у меня как блюдца, потому что Гера перестает читать и вопросительно приподнимает брови.

– Голова горгоны, – шепчу я.

Братья не понимают.

– Демоны не знают человеческих чувств! Гера, ну! Что ты рассказывал про горгон? Про иррациональный страх, который они заставляют тебя чувствовать! Что ты цепенеешь! Что если на бесах это тоже сработает? Если мы будем в Бреши?

Гектор никак не комментирует, бегло читает дедулино письмо.

Гера же кивает, подхватывая мою мысль, усаживается рядом:

– Ты думаешь, если горгону обезглавить прямо в Бреши…

– Ее силу можно будет перенаправить на Велиала! Чтобы он испытал страх!

– И, возможно, это его убьет!

– Ну или обездвижит и обратит в камень.

– Как с тем драконом на Фиоленте!

Недавняя пустота сменяется нездоровым возбуждением. Улыбаюсь во весь рот.

– Это здорово, что вы так спелись, но вы представляете, насколько нереален ваш план? – Гектор опускает нас с небес на землю. – Это же сколько… существ нужно одновременно в Брешь запихать – представляете? Хранителя, Велиала, горгону… Как вы это сделаете?

Мне не нравится, что Гектор дистанцируется от нашего плана. Не говорит: “мы сделаем”. Хочу спросить почему, но Гера меня опережает:

– Ну, тут можно что-то придумать. Нас все же трое.

– А горгону где найдете?

– В Крыму была парочка, – Гера задумывается.

– Собираешься потрясти всех красивых стерв полуострова? Ну серьезно, Гер?

Я опускаю Ярика на продавленный диван и хожу туда-сюда по комнате. Надо сбросить напряжение. Может, прогуляться? Вот только за окном уже темень, можно с обрыва в воду навернуться. Мне не хочется слушать, как они обсуждают мою идею, а то и вовсе разносят ее в пух и прах. Мне нужна надежда, пусть и безумная!

– Ну а варианты? – упрямится Гера. – Это реально звучит как план.

– Понимаешь, насколько безумный план? У нас будет только одна попытка!

От возбуждения просыпается аппетит. Проверяю коробки от пиццы – вдруг завалялся последний кусочек. В них ожидаемо пусто. Лезу в холодильник за йогуртом. Но открыть не успеваю – странный звук привлекает мое внимание. Кто-то шкребется? Сперва думаю на котов. Но Геката горделиво вылизывается, сидя на стуле. Ярик потешно растянулся на диване. Да и звук идет с другой стороны. От входной двери? Кто-то пришел?

Поворачиваю ключ, давлю на ручку…

Коты яростно шипят мне в спину.

– Яна, стой! Не открывай! – кричит Гера.

Поздно.

Распахиваю дверь и невольно улыбаюсь. На меня глядит четырьмя блестящими глазами крохотный пушистый монстрик, больше похожий на милого зверька, помесь котенка с медвежонком. Ростом он не выше колена – даже странно, что я заметила его так сразу, будто знала, куда смотреть. В его глазах будто взрываются созвездия – безумно красиво.

Успеваю подумать про фамильяра, хочу опуститься на корточки, чтобы погладить монстрика, но замечаю влюбленную парочку, что, обнявшись бредет мимо.

Это пол вздрагивает или у меня ноги подкашиваются?

Сама не понимаю, как оказываюсь на улице. Херсонес впереди романтично светится желтоватыми огнями и манит прогуляться. В голове шумит. Или это просто ночной прибой? Вижу только влюбленную парочку. Они медленно идут по дорожке мимо “Базилики в базилике”. Женщина положила голову на плечо мужчине, а тот мягко обнимает ее за талию, что-то шепчет на ухо. Лиц не вижу, но знаю, они оба улыбаются. Потом она взмахивает рукой… Такой до боли знакомый жест…

– Мама?

Когда она приехала? Почему не позвонила? Или она меня тут ищет?

– Мама!

Меня не слышат. Бросаюсь к ним. Тапок слетает с ноги, мелкие камушки врезаются в пятку, но мне не до этого. Я точно знаю – это мама. И точно знаю с кем она!

– Мама, стой!

Наконец, они оборачиваются. Мама мягко улыбается мне, бросает горделивый взгляд на своего спутника. Простая черная футболка, черные джинсы, классическое шерстяное пальто, тоже черное… Красивый как дьявол…

Мое сердце колотится, как бешеное. Кажется, вот-вот выскочит из груди и поскачет по античной тропинке.

– Мама, отойди от него… – хриплю я и лихорадочно шарю по карманам. Какого черта я выложила все зелья?! Расслабилась в Херсонесе, побоялась разбить склянки во время тренировки с Герой.

Но чем бы мне помогли зелья?

– Яночка, ты о чем?

Бросаюсь к ним, пытаюсь вырвать ее из рук Велиала.

– Яна, да что с тобой? Это же папа, ты папу не узнала?

Отшатываюсь в ужасе. Трясу головой. Что за бред она несет?

Велиал улыбается мне голливудской улыбкой, потом ласково гладит маму по щеке и целует в губы, развязно, взасос. Будто она его собственность. Кричу, срывая голос. Бросаюсь к ним, чтобы оторвать друг от друга, остановить это безумие, но пролетаю мимо, спотыкаюсь и падаю на колени. Больно!

– Яна, не дергайся!

Гера? Оборачиваюсь. И от неожиданности плюхаюсь на задницу.

За моей спиной хрипит и вертится косматая громадина: не то медведь, не то громадный адский кот. Клочковатая шерсть. Четыре глаза пылают огнем. Озираюсь в поисках мамы, но ее нигде нет. И Велиала нет. Вскакиваю, пытаюсь понять, куда они могли уйти, где спрятались. Может, за руинами?

– Да замри ты, идиотка!

Оборачиваюсь на голос Геры, чтобы увидеть, как братья одновременно швыряют зелья, подкрепляя его нужным пассом и словом на древнем языке. Монстр шипит, вспыхивает зеленоватым огнем и взрывается совершенно бесшумно. Вокруг отвратительно пахнет деревенским туалетом.

– Мама, надо найти маму, – бормочу я.

Гектор ближе, он в два шага оказывается рядом, берет меня за плечи.

– Яна, успокойся, ее здесь нет.

С трудом соображаю, что он говорит:

– Нет?

– Ее здесь нет!

Ноги подкашиваются. Хватаюсь за останки каменной стены “Базилики в базилике”. Гектор подхватывает меня за талию.

– Ты как? В порядке? Идти можешь?

– Что это было? – не узнаю свой голос. Точно у столетней старухи.

– Позволь тебе представить Демона страха, – отвечает Гера. – Единственный, на кого не действует Херсонес. Ну, формально он не демон, а бес, но так звучит красивее. Серьезно, ты как? В норме? Так рванула из дома, мы даже среагировать не успели. Что ты видела?

– Маму… – лепечу в ответ. Странно, что я способна говорить. – И Велиала.

Братья переглядываются.

Сглатываю. Ощущение такое, что по мне асфальтовым катком проехались. В ушах шумит. Чувств никаких не осталось, только пустота. Шагаю обратно к дому и чуть не падаю – ноги не слушаются.

Гектор подхватывает меня на руки.

– Понятно. Будем пить горячий шоколад и заедать шоколадом.

– Я думала, горгона вызывает страх, – голос шелестит, не уверена, что Гектор разобрал хоть слово. Но он отвечает.

– Да, но не так. Горгона просто вызывает ничем не объяснимое чувство страха, практически животное. А этот бес заставляет пережить воочию то, чего боишься больше всего. С ним можно справиться даже без зелий. Если сумеешь одолеть страх.

– Ридикулус, – пытаюсь улыбнуться, но выходит криво.

– Типа того.

Молча перевариваю все случившееся и услышанное. Мы успеваем дойти до дома, и даже войти внутрь. Лишь когда Гектор опускает меня на кровать, произношу:

– Мы должны убить Велиала. Пусть рискованно, но давайте попробуем, пожалуйста. Не хочу, чтобы мама ему досталась. И Источник тоже.

– Значит, попробуем, – соглашается Гектор.