Я боюсь, что не усну на кровати со скрипучей металлической сеткой и допотопным ватным матрасом, но проваливаюсь в сон, едва голова касается подушки – минувшие ночи меня вымотали. Не мешает ни неудобная кровать, ни слишком большая подушка, из которой вылазят и колятся перышки, ни непривычные запахи и звуки за окном.

Просыпаюсь, как ни странно, отлично выспавшейся. Через приоткрытое окно тянет утренней свежестью. Гера возится на кухне, напевая под нос “It’s a kind of magic” Квинов19. Пахнет оливковым маслом и поджаренным на сковороде хлебом.

Пока умываюсь, Гера наливает мне чай и делает яичницу-глазунью. Жую импровизированный тост и разглядываю книжные полки – они напоминают букинистическую лавку или старую библиотеку. Усмехаюсь потрепанным учебникам по Научному коммунизму и Истории КПСС. Удивляюсь синим томам Малой советской энциклопедии. Улыбаюсь россыпи пестрых женских романов и старым книгам с детскими сказками. А потом замираю на мгновение и тянусь к книге с древнегреческими мифами. Спешно пролистываю, отыскивая то, что нужно. Читаю по диагонали…

– Ты чего не ешь? – Гера трогает меня за руку.

Вздрагиваю. Кажется, так увлеклась, что ничего вокруг не слышу.

– Гер, а горгоны существуют?

Тот приподнимает книгу, чтобы увидеть обложку. Взгляд становится серьезным.

– Тааак? – тянет он.

– Так существуют?

– К чему ты клонишь? – Гера сосредоточенно глядит на меня.

Ну почему нельзя просто ответить? На миг закатываю глаза, давая понять, что думаю об этой его манере, но отвечаю:

– Я все понять не могла, что мне дракон на Фиоленте напоминает. Только сейчас дошло. Миф о Персее помнишь?

– Морское чудовище, обращенное в камень, – Гера догадывается мгновенно.

Вот только я ждала другой реакции. А он спокоен. У меня от догадки мурашки носятся табунами по всему телу, а ему все равно!

– В мифе тоже скала на берегу моря была. И город рядом. Похоже на Фиолент! Ну, по крайней мере так часто изображают…

Замолкаю под его насмешливым взглядом.

– Горгоны существуют, малютка-хранительница.

Не сдерживаюсь, легко бью его книгой по лбу. Гера уворачивается, и удар приходится в пустоту. Задеваю тарелку, вилка падает на пол, прямо возле Ярика, что вертится под моим стулом, выпрашивая лакомство. Котенок шипит и выгибает спину, потешно отпрыгивает в сторону, пугая при этом обычно спокойную Гекату. Куча-мала! Невольно смеемся. Гера протягивает мне чистую вилку.

– Так что с горгонами? – надеюсь, мой взгляд достаточно красноречив, и Гере понятно, что я не отстану.

– Есть такие демоны. Демоницы, если уж точно, в мужском облике они не появляются. И в камень никого не обращают.

– Даже их отрезанные головы? – не хочу отказываться от надежды.

Гера смотрит на меня, как на серийного убийцу.

– Ну ты даешь. Нет, Яна. Мертвые бесы ничего не делают. Ни целые, ни их отдельные части. Не знаю, как это вообще возможно, они же лопаются и исчезают сразу.

– А кто-то пытался отрезать голову горгоне?

Гера чуть не давится бутербродом. Смотрит на меня со смесью недоверия и восхищения.

– Ты мне нравишься, знаешь? Нет, Ян, горгоны не обращают в камень. Ну, точнее, делают это не буквально. Они чем-то похожи на джинов, только нагоняют такого страха, что человек цепенеет, его будто парализует. Причем боишься ты не чего-то конкретного, что можно осознать и преодолеть, а просто находишься в иррациональном ужасе. И боишься уже самого страха. Как бег по спирали – с каждым витком хуже и хуже.

Звучит так, будто он это переживал.

С досады отталкиваю книгу Куна. Я надеялась, что нащупала что-то. Подсказку. Хотя бы намек! Видимо, мое разочарование слишком заметно.

– Если тебя утешит, – говорит Гера, – в истинном облике у горгоны, действительно, змеи вместо волос. Но на человека она не очень похожа, нижняя половина ее тела – змеиная.

Фыркаю в ответ – не знаю, как это должно меня утешить. И все же… слишком много совпадений. Но совпадения ли это? Может, я так хочу победить Велиала, что вижу подсказки там, где их нет? Но как-то ведь тот хранитель одолел демона-дракона! И не просто одолел – обратил в каменную глыбу. Ведь это реально! Значит есть способ! Узнать бы какой…

Молча доедаю остывшую глазунью. Наверное, она вкусная, только я этого не замечаю. Помогаю Гере убрать со стола и помыть посуду, потом подхватываю последний бутерброд, иду в комнатушку-спальню, вытаскиваю из рюкзака гримуар и плюхаюсь на кровать. Та противно скрипит. На мгновение кажется, что сетка провисает почти до пола. Нахожу разворот про Велиала. Не знаю, что надеюсь там вычитать. Разве что выучить весь текст наизусть. А может, мне просто нравится смотреть на строки, написанные дедулей.

Внимательно читаю весь разворот с первого до последнего слова, будто надеясь отыскать зашифрованное послание. Вот только дедуля не стал бы скрывать такой секрет, зная, что Велиал вернется. Мне хватило той одной встречи, чтобы понять – этот демон житья не даст. И не отступит. Каким бы ни был его план, он доведет его до конца.

Отодвигаю занавеску, чтобы впустить больше света. И вдруг замечаю то, на что не обратила внимание раньше – короткую приписку в конце дедулиного текста. Всего пара словечек, написанных тонким простым карандашом там, где обычно ставят номера страниц. Бумага потемнела от старости, и бледный текст на ней едва виден, еще и слегка смазан, оттого я и не заметила его, пока не упал прямой луч солнца.

Значит, есть тайное послание?

– Гер! Гектор сегодня приедет?

Гера появляется в дверях. На плече полотенце, в руках зубная щетка и тюбик пасты.

– Вроде не собирался, а что?

– Мне нужно кое-что из дома.

– Любимую расческу забыла?

– Ха-ха! – не хочу признаваться, что нашла что-то в гримуаре. Мы ведь вдвоем читали этот разворот. А вдруг Гера видел, но понял, что это ерунда, и поднимет меня на смех. Не хочу разочаровываться раньше времени.

– Ну так попроси его.

Легко сказать… Это с Герой легко. А с Гектором слишком хрупкий мир, чтобы грузить его сомнительными просьбами и заставлять ехать почти через весь город. Поджимаю губы, пытаясь подобрать слова. Но Гера понимает все и без них:

– Господи, Яна… Ладно, говори, что нужно.

А вот это просто. Дедулина книга с рецептами. Та самая, что я нашла в коробке с фотографиями и моими детскими поделками. И которая лежит сейчас на тумбочке возле моей кровати.

***

Греческие мифы меня увлекают. Я читала их в детстве, но теперь все видится иначе. В античных историях я то и дело нахожу отголоски того, с чем уже успела столкнуться, понаслышке или в реальности. Это все делает настоящим. Неровен час, что я поверю: все эти истории случились взаправду, а герои – действительно, жили. И что? Были Хранителями? Персей, Тесей, Ясон, Геракл… Или не они, а, скажем, Медея с Ариадной, ведь это они помогли справиться с драконом и минотавром. Или время и люди все приукрасили? Знать бы, сколько правды в этих древних сказках и как отличить ее от вымысла. Интересно, с другими мифологиями так же? И я бы до ночи провалялась с книжкой, но Гера не позволяет.

День снова не по-осеннему солнечный и жаркий. Кидаем в рюкзак воду и чипсы и идем в поле, подальше от туристов, чтобы попробовать разбудить мою силу. Но ничего не выходит. Под руководством Геры я пытаюсь и сосредоточиться, и разозлиться, даже медитировать. Брат помогает как может, рассказывает, что знает сам – все бестолку. В конце концов доходит до того, что он швыряет в меня палки и небольшие камни, все, что подвернется под руку. Я едва успеваю уворачиваться, и когда один из камней больно бьет меня в спину, вскрикиваю, а Геру отбрасывает на несколько метров, точно от мощного удара.

– Круто! – он сидит на земле, потирая ушибленное плечо, его глаза светятся восторгом.

– Ты совсем больной?! – ору на него. Наворачиваются слезы не столько от боли, сколько от обиды.

– Прости, малютка-хранительница, но времени ждать, пока на тебя снизойдет осознание, у нас нет. Остались только крайние меры.

Не успеваю ничего сказать или сделать, мощный порыв ветра проносится по полю, швыряет в Геру охапки павшей листвы и мелкого мусора и валит обратно на спину.

Тот лежит и заливисто хохочет прямо в небо. Не понимаю, чему он радуется. Меня эти неконтролируемые всплески силы пугают.

– Ты точно двинулся, – устало опускаюсь рядом с ним на теплую землю. – Я ведь даже обряд не прошла! Чего ты от меня хочешь? С чего ты вообще решил, что у меня что-то получится?

– Ну так получается же… Не совсем, правда, то, на что я рассчитывал…

Гера садится, обнимает меня за плечи. Тихо охаю, когда он случайно задевает ушибленное камнем место:

– Мало мне синяков и шрамов от Велиала… Тут Источника нет, заживать долго будет!

Солнце палит во всю, из-за истоптанной листвы в воздухе отчетливо пахнет осенью.

– Весной тут куча маков, все склоны красные, – невпопад говорит Гера.

Гляжу на него, пытаясь понять, то ли он от рождения такой дурной, то ли я огрела его сверх разумного. Гера смотрит на меня и улыбается:

– Это круто, Ян! Ты не представляешь, насколько крутой Хранительницей ты будешь!

– Что крутого, если я тебя случайно пришибу? Хорошо рядом деревьев нет или камень под голову не попал! Я ведь не понимаю, как этим управлять. Оно само получается!

– Так вот и надо понять. Одно ясно, сейчас тебе помогает злость.

– Или обида… – усмехаюсь я. Надеюсь, теперь Гера поймет, что меня бесит дурацкое прозвище, что он придумал. Но тот беспечно улыбается. Хорошо ему, он со своим даром давно разобрался. – А тебе долго пришлось учиться? Как ты вообще овладел силой?

Гера задумывается, уставившись себе под ноги, подбирает щепку и ковыряет землю. Потом пожимает плечами и тихо хмыкает:

– Не знаю… Реально, оно пришло само, будто я всегда умел. Ты просто хочешь… И если можешь – это происходит. Трудно объяснить. Ты же не задумываешься, как шевелить руками или ногами, как ходить, как говорить… Вот и тут так же.

– То есть главное – понять, есть ли у тебя руки и сколько?

Гера фыркает, аналогия ему по душе:

– Точно! Ты все поймешь сама, Ян, когда дар проснется в полную силу.

Хорошо, если так. Вот только у ребенка и руки, и ноги есть. Но ему нужно всему научиться, прежде чем он сможет ходить или хватать. Будет ли у меня на это время?

Гера поднимается на ноги, протягивает мне руку. Возвращаемся к рюкзаку, который оставили недалеко под деревом. Хочу отдохнуть, посидеть в тени, выпить воды и похрустеть чипсами. Но Гера тянет прогуляться. Приходится подкрепляться на ходу.

– Может, попросить Гектора привести бадминтон? – предлагаю я. – Воланчик не так больно бьется.

– А бадминтон тебя бесит? – в голосе Геры неподдельная надежда.

– Ты меня бесишь! – огрызаюсь я. – С чего ты вообще взял, что моя сила на предметы направлена?

– Ну как же, электричество. И музыка потом.

– Это предметы?

– Нет, но если даже такое… – бурчит Гера, понимая, что ляпнул глупость.

– И что? Может, дело вообще не в телекинезе? В эти моменты мне жутко хотелось убить Велиала! Ну или музыкальный центр разгрохать.

– Обидно будет, если ты права… Хотя, если твоя сила сможет уничтожать все подряд – тоже неплохо!

– Не уверена… – шепчу я. Не думаю, что хочу такую силу. Лучше уж стать магом, как мечтает Гера.

Мы идем вдоль обрыва, удаляясь от городища. Море сегодня тихое и сверкающее, будто покрыто россыпью стеклянных осколков, больших и маленьких. Мысленно тянусь к нему, и вода вдруг отзывается рябью, хотя ветра нет. Воздух теплый и неподвижный.

Улыбаюсь, чувствуя внезапный прилив сил. Останавливаюсь, закрываю глаза и снова тянусь к морю. Зову его.

– Яна, обалдеть!

Открываю глаза, когда большая волна разбивается о скалу прямо под нами. Мне даже кажется, несколько капель падают на лицо, а в воздухе отчетливее пахнет морской солью. Неужели получилось? Улыбаюсь и пытаюсь запомнить то, что делала. Протягиваю руку и мысленно тянусь к палке, что валяется под ногами. Так же, как только что тянулась к морю…

Ничего.

Только еще одна слабая волна плюхает внизу.

Палка даже не шевелится.

Разочарованно выдыхаю. Смотрю на Геру. Он все равно выглядит довольным. Наверное, его любой мой успех радует. Но мне хочется большего. Случайной удачей Велиала не одолеть. Но если прав Гектор, и сила проявится только после Ритуала? А то, что происходит сейчас, – просто случайные всплески, как предощущение моих будущих возможностей. Или я много фэнтези читаю?

Молча иду дальше, глядя на море. Оно снова кажется неподвижным. Доходим до остатков крепостной стены, и я тяну Геру обратно.

– Надумала тренироваться?

– Давай только придумаем менее травмоопасный способ.

И мы возвращаемся на прежнее место и снова тренируемся. Ну как тренируемся – пытаемся вызвать мою силу. Без успехов, зато с усердием и до позднего вечера. Лишь пару раз мне удается уговорить Геру прерваться, чтобы повторить древний язык и пассы. И так пока Гектор не звонит, чтобы возмущенно сообщить, что приехал и ждет у закрытой двери.

***

Гектор привозит не только дедулину книгу рецептов, но и пиццу. Дом наполняется запахом сыра и базилика. Я с удовольствием пользуюсь возможностью оттянуть решающий момент. Мне боязно, что ошиблась, что зря напрягла Гектора и в дедулиной книге ничего нет. Пицца немного остыла, но все равно обалденно вкусная. Еще и обед из воды и чипсов добавляет аппетита. Первая коробка пустеет почти мгновенно. Съедаем даже корочки. К середине второй пиццы мы с Герой готовы говорить и отвечать на вопросы. Смущенно пересказываю идею о горгонах и Персее. Гектор, в отличие от Геры, не насмехается. Напротив, задумывается. Мне нравится это его состояние: взгляд вниз, морщинка между бровей, губы подрагивают. В эти моменты от Гектора веет мужской надежностью, кажется, пара секунд – и он найдет правильный ответ и все решит.

– Ты знаешь, что у славян есть похожий миф? – вдруг улыбается он.

Говорить не могу – только что откусила большой кусок пиццы. Мотаю головой. Поспешно сглатываю.

– Про горгон и Персея?

– Про деву Горгонию и волхва. Выглядела она в точь как горгона. Правда, у нее были лошадиные ноги и хвост. Зато ее взгляд убивал, а если овладеть ее головой, то станешь непобедимым. И вот один волхв сумел одолеть Горгонию, заполучил ее голову, но отдал ее Александру Македонскому.

Чуть не давлюсь:

– Кому??

– Македонскому, – усмехается Гектор. – Благодаря этой голове он и смог завоевать весь мир.

Пару минут молчим. Мне отчего-то неловко. Не знаю куда девать глаза, поэтому скармливаю кусочек пиццы Ярику, который все это время шебуршит под моим стулом. Геката взирает на нас с неодобрением, ну точно Минерва Макгонагалл, поймавшая Гарри и Рона на нарушении дисциплины. Протягиваю кусочек и ей, но черная кошка презрительно отворачивается. Пожимаю плечами: было бы предложено, а вот хозяин твой пиццу любит. Гляжу на Геру:

– Это уже два одинаковых мифа. Совпадение?

– Не думаю, – задумчиво заканчивает он.

– Может, в твоей идее что-то и есть, – Гектор забирает последний кусок пиццы и убирает пустую коробку. Кивает на дедулину книгу с рецептами. – А это тебе зачем?

Смотрю на нее: потертый кожаный переплет, надпись давно стерлась, уголки сильно обтрепались, страницы топорщатся от множества закладок и вложенных бумажек. И все еще не решаюсь притронуться.

– Мне кажется, я нашла подсказку в гримуаре.

Гера заинтересовано вскидывает брови. Гектор спокойно ждет продолжения.

– На развороте про Велиала простым карандашом написано “Книга рецептов”. В самом низу страницы, мелко, сразу и не заметно.

Братья молчат. Ждут. Моя находка – мне и разбираться. Провожу по обложке, будто ласкаю. И начинаю листать. Несколько бумажек падают на пол, Ярик тут же набрасывается на одну из них. Наклоняюсь, чтобы подобрать – ничего важного, обычные рецепты. А вот в середине книги нахожу сложенный вчетверо лист А4 с надписью “Велиал”.

– Видимо, речь об этом.