Просыпаюсь оттого, что затекла рука. В первый момент не понимаю, где нахожусь. Потом вспоминаю – дедулина гостиная, диван. Вчерашняя схватка нас так вымотала, что мы упали вповалку прямо тут, в надежде, что силы Источника и Живой воды к утру поставят нас на ноги. Ну, по крайней мере я на это надеялась.

Моя голова лежит на коленях Геры, ноги заботливо укрыты любимым дедулиным пледом. Ярик уютно устроился на моем боку, обнимая меня крошечными лапками. Гера же развалился в углу дивана: голова упала на грудь, одна рука на моем плече, вторая свисает с подлокотника. Мы все еще во вчерашней одежде, и от нас воняет серой.

Мягко высвобождаюсь, стараясь не разбудить Геру, и сажусь, подтянув под себя ноги. Разбуженный Ярик недовольно спрыгивает с дивана и бредет к черной и рыжей кошкам, что спят неподалеку – надо же, и они тут. Гера что-то недовольно бурчит, пытается устроиться удобнее, сонно шарит рукой, нащупывает плед, стаскивает с меня и заворачивается с головой. Возмущаться нет ни сил, ни желания. Все равно надо вставать – солнце светит во всю, стало быть время позднее. И в душ хочется. Нюхаю свои волосы и морщусь. Осторожно трогаю шею и нащупываю несколько тонких шрамов. Зато щеки и колени целы, от поездки по асфальту не осталось и следа. Штаны, правда, погибли. Жаль, я любила этот костюм.

Замечаю, что Гектор открыл глаза и теперь наблюдает за мной. Смутно помню, что он уходил домой – видимо, вернулся. Глядим друг на друга, потом Гектор улыбается мне, легко, уголки губ едва приподнимаются, но тепло. Отвечаю тем же. Мы не произносим ни слова, но будто заключаем соглашение. Не перемирие, нет, ведь мы никогда не были по разную сторону баррикад. Соглашение. О дружбе. Прошлая ночь нас сблизила, всех троих. И теперь, глядя на Гектора, такого непривычно взъерошенного, я понимаю: мне все равно что он там обо мне думает. Нам не обязательно быть братом и сестрой. Мы ведь можем быть просто друзьями. Это хороший старт.

– А как называется, когда ты только проснулся, а уже задолбался? – мычит из-под пледа Гера, откидывает его и недовольно оглядывает комнату.

– Жизнь, родной, – отзывается Гектор. – Это называется жизнь.

– Или депрессия, – добавляю я.

Снова переглядываемся с Гектором и робко улыбаемся друг другу.

– Это у вас в Питере депрессия, а у нас тут в Севастополе жизнь, – Гера скептически оглядывает меня, тянет носом воздух, карикатурно морщится и машет перед собой рукой. – Выглядишь ужасно. Культурная столица, ты вообще моешься?

– Кто бы говорил…

– Да оба вы хороши.

Только теперь замечаю, что Гектор, в отличие от нас с Герой, хоть и помятый после неудобной ночевки в кресле, зато чистый, без следов ночных приключений. На нем свежая футболка и удобные джоггеры, волосы вымыты. Наверное, и пахнет от него приятно, в отличие от нас с Герой. Черт, я не должна хотеть его нюхать, он же мой брат, это противоестественно! Или братьев нюхать можно?

– Я в душ, – встаю и чуть не падаю обратно на диван, в глазах на мгновение темнеет и голова кружится.

Гектор подрывается мне навстречу.

– Все нормально, – смущаюсь я. Но мне приятен его порыв.

Да, что-то изменила прошлая ночь. Надеюсь, Гектор убедился, что я им не враг, а я хоть немного искупила дедулины “грехи”.

– Нам всем нужен кофе. И гранатовый сок, – решает Гектор.

– Или бокал кагора, – подхватывает Гера.

– По утрам помнишь кто пьет? – с улыбкой напоминаю я.

Дохожу до ванной и только тогда вспоминаю, что электричества нет. Уныло щелкаю выключателем несколько раз, размышляя, что делать.

– Я уже позвонил в аварийку, – тут же реагирует Гектор. – Еще вчера ночью. Но там работы на пару дней, а с их темпами – так на неделю.

– Не знаешь, где у дедули свечи?

Гектор пожимает плечами:

– Можешь не закрывать дверь, будет светлее.

Чувствую, что краснею. Но мы вроде как родственники. В конце концов, в ванной есть шторка.

– Там еще колонка, – мямлю смущенно. Дедуля так и не успел меня научить, как ею пользоваться. Он всегда вставал раньше, а мне всегда было не до того.

Гектор встает:

– Я помогу.

Провожаю его взглядом.

– Прости, систер, я без сил, – стонет с дивана Гера. Слишком театрально, чтобы его беспомощность была правдой.

Оборачиваюсь к нему.

– Впрочем, как всегда по утрам, – с улыбкой добавляет он. – И мне тоже надо в душ.

Гера отбрасывает плед и встает… и тут же оказывается обратно на диване.

– Воу-воу… Занятное ощущение. Ранее неизведанное.

Да уж, понимаю. Не каждую ночь тебя убивают, а потом возрождают к жизни. Хотя, раз Живая вода подействовала, Гера умереть не успел. Мы выдернули его прямо с берега Стикса, когда он шарил по карманам в поисках монетки для Харона.

– Ты как?

Он смотрит неожиданно серьезно:

– Твоими молитвами. Спасибо. Без шуток.

– Брось. Сам же говорит: мы не чужие.

– Рад, что ты это признала. А то все “мне никто не нужен!”, “я не навязываюсь!”.

– Ой, иди ты… в баню…

С улыбкой скрываюсь в ванной. Мне приятно, что Гера так сказал. Не потому, что я спасла ему жизнь и теперь он благодарен. Я не чувствую, что сделала что-то особенное, я лишь отдала Гере Живую воду. У меня и выбора-то не было. Мне приятно, что он искренне хочет быть мне братом. Настоящим.

Выхожу из ванной, кутаясь в просторный дедулин махровый халат, и на миг испытываю дежа вю. В доме пахнет кофе и слышен недовольный голос Гектора, точно в тот день, когда я только приехала. Вот только теперь дедуля ему не ответит. Всего два дня прошло – я так быстро пережила его смерть? Но в горле першит и глаза наполняются слезами – не пережила. Но приняла, как неизбежное. Я ведь ехала сюда, зная, что это произойдет. Не думала, что так быстро, и… так, как в итоге произошло.

Делаю два глубоких вдоха прежде чем зайти на кухню. Запах кофе здесь просто одуряюще прекрасный: густой, горьковатый. В голове проясняется без единого глотка. Но как, электричества же нет? Будто в ответ Гектор отворачивается от плиты. В его руках медная турка. Ну конечно…

– О чем спорите? – сажусь за стол, поближе к булочкам. Как хорошо, что вчера мы почти ничего не съели.

– Не поверишь, о тебе! – Гера, на удивление, чист и свеж, только волосы мокрые. Я так долго купалась? Мне казалось, от силы минут десять. А он успел и домой сгонять, и душ принять, и переодеться.

– Обсуждаем вчерашние события, – поясняет Гектор в ответ на мой озадаченный взгляд. – И что кое-кому пора прекратить быть легкомысленным. Живой воды больше нет, – он расставляет перед братом кружку с кофе. – Это твой, с кардамоном и перцем…

Гера довольно потирает руки и принюхивается. Даже глаза прикрыл от удовольствия. А меня передергивает. Не представляю, как он пьет эту адскую смесь.

– С молоком и корицей…

Вот и моя кружка, и мой черед улыбаться. Гектор постарался, даже умудрился сделать легкую молочную пенку. И корица пахнет так соблазнительно.

– А я из вас самый приземленный. У меня просто кофе.

– С арманьяком, – усмехается Гера, отхлебывая из своей чашки.

– Так о чем спорите? – напоминаю я и делаю глоток.

Кофе потрясающе вкусный, густой, совсем не такой, как из кофемашины. Мне даже кажется, что Гектор намешал в него что-то кроме корицы. Но уточнять не хочу.

– Гек рассказывает, как ты взорвала Велиала.

Перед глазами дождь из золотистых и красных искр. Качаю головой:

– Только на несколько секунд. И я сомневаюсь, что это я сделала.

– А кто еще? У Гека таких сил нет. Я уже в отключке был.

– А у меня силы откуда, умник? – язвительно улыбаюсь ему.

– Вот об этом и спорим, – Гектор расставляет перед нами тарелки с яичницей, беконом и помидорами и, наконец, усаживается за стол.

– А у тебя силы от гримуара. Не все книги одинаково полезны, знаешь ли, – рот Геры набит яичницей и беконом, поэтому половину слов я лишь угадываю.

– А говорят, надо больше читать, – бормочу я, в сотый раз прокручивая в голове все, что успела за эти дни услышать или подслушать. – Велиал сказал, что я не Хранитель, но и не человек.

– Я же говорил, – кивает Гера, не мне – брату.

– Что это значит? Я тогда подумала, это потому что я успела призвать какие-то силы, но обряд не завершила. Ярик же появился, а это значит… – замолкаю, заметив, что братья настороженно переглядываются. – Что? Что не так?

– Обещаешь не беситься? – Гера внезапно смущен.

– Опять какую-то фигню задумал? – складываю руки на груди.

– Когда я фигню задумывал?

– Да постоянно! Ты постоянно или болтаешь какую-то фигню, или делаешь!

– Это правда, кстати, – тихо говорит Гектор, прячась за чашкой кофе.

– Обидненько, между прочим. Я думал меня тут любят…

– Говорите уже! – не выдерживаю я.

Братья снова переглядываются, будто решают, кто станет гонцом, который принесет недобрую весть. Потом Гектор вздыхает и медленно говорит, подбирая каждое слово:

– Есть такая версия. Это только версия! Мама твоя ведь почти год встречалась с Велиалом. И насколько знаю, они… ну…

– Секс у них был, – подсказывает Гера.

– Да, в курсе я, что с того?

Братья снова переглядываются, и до меня доходит:

– Вы думаете, я его дочь?! – и давно Гектор так считает? Поэтому не признает сестрой? – Но мама сказала, это невозможно, от демона дети не родятся!

А как хорошо начинался день… Я почти поверила, мы можем быть если не семьей, то друзьями… И что опять началось?

– На этот счет есть разные версии, Ян… – Гектор бросает на меня короткий взгляд и отводит глаза, разглядывает остатки кофе. – Досконально ведь этот вопрос не изучен.

Досконально… Не изучен… Слова-то какие подобрал. А с чего бы ему быть изученным? Можно подумать каждый день люди заводят романы с бесами!

– Как по мне, это все бред, – рубит Гера.

Гляжу на него с благодарностью. Он улыбается в ответ.

– Ты не видел ее силы, Гер. Это… Она управляла электричеством! Это как в кино было, молнии и всполохи по всей дороге…

– С каких пор электричество стало видимым? – Гера стучит себя по лбу.

– А вот прикинь!

– Чье ты дитя, – говорю я, сжигая все мосты.

– Что? – братья глядят на меня.

– Велиал допытывался, чей я ребенок. “Чье ты дитя”. Так он спрашивал.

Молчим. Так бесконечно долго, что тоска успевает вырасти внутри меня, развернуться и облепить плотным слоем все внутренности.

– Так, давайте без бредовых теорий, мы в реальном мире живем, – Гера откидывается на спинку стула.

Невольно хмыкаю – удачная шутка, ничего не скажешь. Вот только во рту горько и живот сводит. Делаю большой глоток кофе в надежде, что это поможет. Версия Гектора настолько абсурдна и нереальна, что я даже не знаю, как реагировать. Что это вообще может означать?

– Если он твою мать искал, то логично, он спрашивал, чей ты ребенок, – продолжает Гера.

– Ян, ты, главное, знай, что это ничего не меняет. Мы все равно вместе, – начинает Гектор.

– А это и не может ничего поменять, потому что это бред. Ты – наша сестра! – упрямо повторяет Гера, точно заклинание.

Мне непонятно, почему он так цепляется за это, но каждый раз согревает.

– Мы просто пытаемся понять природу твоих сил. И на что ты вообще способна. Сейчас это важно, как никогда, – Гектор встает и отходит к плите, чтобы сварить еще кофе.

Слабо киваю. Отправляю в рот полоску бекона и задумчиво жую. Силы… Я бы тоже хотела в этом разобраться. Пытаюсь почувствовать в себе хоть что-то. Ведь если у меня есть силы, они должны как-то отзываться, ведь так? Но этого не происходит.

– Я не делала вчера ничего специально, – ковыряю вилкой яичницу. – Оно все само получилось. Я правда не уверена, что с электричеством – это была я. И потом…

А потом с музыкой. Ведь она утихла, едва я об этом подумала. Но стоит ли об этом говорить?

– Что потом? – Гера тянется через стол, чтобы утащить у меня бекон.

Подвигаю к нему всю тарелку – аппетит пропал. Гектор помешивает кофе и поглядывает на меня через плечо, ложечка тихо постукивает о стенки турки. Гера жует и тоже смотрит, ожидая пояснений.

– Музыка, – вздыхаю. – Когда я бежала в дом за Живой водой, меня так выбесило, что она все еще играет. Это было… неуместно. Я глянула на дом, и она утихла. Но я тоже ничего не делала, это просто совпадение, наверное.

Не знаю, почему я оправдываюсь, почему пытаюсь откреститься от того, что произошло. Когда Гера только сказал, что у меня могут проявиться силы, мне это понравилось! Но то, что было вчера… Если это была я… Я ведь реально ничем не управляла!

– Так вот в чем дело, – бормочет Гектор.

– У дедули был телекинез, да? Может, это оно? – цепляюсь за единственное, что могу объяснить сама себе.

– Нет. Это не обычный телекинез, – Гектор задумчиво качает головой, снимает с огня турку и возвращается за стол. – Ты просто не понимаешь, о чем говоришь. Такого я никогда не видел. Ни один телекинетик на подобное не способен. Это больше, гораздо больше…

Пару бесконечных секунд, за которые я успеваю смириться, даже с тем, что я – демон и поэтому скоро умру, братья глядят друг на друга. Потом Гера выдыхает:

– Охренеть!

Глядит на меня со смесью восторга и страха одновременно.

А я все еще не понимаю, пугаться мне или надеяться.

– Может меня посвятите? – выдавливаю, наконец.

Но братья сомневаются.

– Уверен? – спрашивает Гера.

– Прикалываешься? – фыркает Гектор.

– Проверить можно?

– Ну попробуй…

Не знаю, что меня заводит: эта многозначительная усмешка Гектора или то, что они полностью меня игнорят.

– Может объясните все же?! – взвизгиваю я.

Гера подается вперед, наваливаясь на стол, чтобы быть ближе.

– Смотри. Телекинетики просто двигают предметы. Ну, что-то материальное. Ты тоже можешь, но у твоей силы вообще нет границ. Ты можешь не просто двигать, а управлять… чем угодно.

Меня пугает, что он говорит об этом, как о свершившемся факте. Будто все проверено и подтверждено.

– Это только предположение, – тормозит его Гектор.

Но Геру уже не остановить:

– Никаких ограничений! – воодушевленно продолжает он. – Любая материя и даже не материя. Вне зависимости от массы, возраста, природы… Не только двигать, но и останавливать, управлять. Может, даже создавать, понимаешь? Полное подчинение! Возможно, ты даже бесов сможешь убивать своей силой!

Становится немного страшно. Опасливо гляжу на свои руки, потом на Геру:

– Я все равно не понимаю.

– Ты сможешь управлять стихиями! Горы передвигать! Море раздвинуть и пройти посуху. Понимаешь? Как настоящий маг из фэнтези! – в голосе Геры восторг ребенка, получившего игрушку мечты.

Охренеть…

– Это только предположение! – сдержанно напоминает Гектор.

– Ой, да брось! Сам говоришь, она управляла электричеством и взорвала демона первого круга. Обычный телекинез на это не способен! К тому же это была твоя идея.

– Но почему? Как? – мямлю я.

– Потому что в Природе, в отличие от общества, справедливость существует, – говорит Гера с пафосным торжеством.

– Это как закон сохранения энергии, она никуда не девается, только меняет форму, – кивает Гектор. – Твоя мать отказалась от дара, и твои силы скакнули через поколение. Ты, по сути, два в одном.

– Ну или мой отец – демон, да?

Гектор сочувственно поджимает губы:

– Есть и такой вариант, увы.

Мне он не нравится. Совсем. Я не чувствую в себе ничего демонического. И никогда не чувствовала. Тот единственный раз, когда я реально хотела убивать, я была под чарами вампира. Правда, и силы я тоже не чувствую. Но их я хотя бы могу объяснить. Впрочем… Может все проще? И… приземленнее?

– А если вы оба ошибаетесь? – зло спрашиваю я. – Хранители часто женятся между собой? Вы говорили, они одиночки, что почти не общаются друг с другом. А такого, чтобы две семьи Хранителей жили рядом, вообще не бывает.

– Ну да… – Гектор хмурится, пытаясь понять, куда я веду.

– Сколько детей родилось от двух Хранителей?

Братья переглядываются и молчат.

– Генетика из школьной программы. Ты же говорил, силы передаются по наследству. Ты управляешь растениями, это ведь сродни телекинезу.

– Ну, телекинез мысли читать не помогает, но… я понимаю к чему ты клонишь, – улыбается Гера.

– Дар помноженный на дар.

– Хорошая версия, – кивает Гектор. В его взгляде облегчение. Еще бы, семейный дар всяко лучше, чем непредсказуемое дитя демона. – Понять бы только, как тебе этим управлять.

Я вдруг соображаю:

– Стойте… Погодите… Вы говорили, сила если и придет, то после обряда. Почему сейчас?

Гера сникает. Гектор задумчиво хмурится.

– Я почувствовала что-то сразу, как взяла в руки дедулину книгу. Гримуар. И когда читала тот текст, на русском, вокруг меня будто происходило что-то. Может…

– Ты дочитала до конца? – обрывает меня Гектор.

– Нет… не успела. Я даже не по порядку читала, там пропуски были, поэтому так… отдельные фразы…

– Пропуски – это для твоего имени и прочих персданных. Яна, пойми, это просто красивый обряд. Текст на русском нужен для атмосферы, чтобы осознать, на что подписываешься. Чтобы вложить в заклинание нужную силу. Важны только последние слова на древнем языке. Они и есть… ну… соглашение.

– Что если нет? – тихо говорит Гера.

– Ты помнишь, как Ритуал проходит, что происходит вокруг тебя? – на губах Гектора мелькает усмешка.

– Никто ведь не пробовал по-другому, – упрямится Гера.

– Тебе лишь бы эксперименты ставить…

– Ну почему нет-то? Мы просто пользуемся тем, что придумали до нас. А что если важна только воля, которую в это вкладываешь? А с ее даром, если она реально может управлять чем угодно… – Гера поворачивается ко мне. – Что именно ты прочитала, помнишь?

– Самое начало… там было что-то про север-юг… И потом из середины, вроде призыва сил… – еле слышно договариваю я.

– А! – восклицает Гера.

Холодок ползет по спине. Он прав, черт возьми, Гера полностью прав! Я понятия не имею, что это означает, но всем нутром чую – Гера прав!

Смотрю на него в ужасе. Но тот доволен, просто лучится. Гектор задумчиво хмурится, не желая признавать Герину правоту.

– Кто всегда твердит, что моя интуиция не ошибается? – напирает тот на старшего брата.

– А мне что делать?! Что со мной происходит?! – ору я, чтобы привлечь к себе внимание.

– Да ничего, – Гера спокоен. Пожимает плечами, будто даже удивляется моей нервозности, ведь ничего особенного не происходит. Ну да, как же. – Все как раньше. Держись нас.

– Учи зельеварение, язык, знаки, – передразниваю братьев. Все это я уже слышала.

– Это самое важное, – поддерживает Гектор, игнорируя мою издевку. – Вчера ведь выручило.

– Готовься к Велесовой ночи, – подытоживает Гера, отправляя в рот последнюю полоску бекона с моей тарелки.

Гектор кивает, соглашаясь:

– Надо провести Ритуал и все завершить, как положено. Интересно, как твои силы раскроются после этого. Если уже сейчас такое…

Молчим. Гера жадно доедает яичницу, берет булку побольше. Гектор допивает кофе и наливает новую порцию. Я же тоскливо вожу вилкой по столу. Кусок в горло не лезет. Но поесть надо, последние два дня я только перехватывала что-то по мелочам. Под внимательным взглядом Гектора сую в рот кусок булки и старательно жую, не чувствуя вкуса.

Для чего приходил Велиал? Что хотел? На мгновение колет досадой – вдруг мы поспешили? Вдруг он хотел просто поговорить? Ведь столько лет он не отступал, выжидал чего-то. Может… Мысль такая наивно-бредовая, что я невольно дергаю головой, будто хочу выкинуть ее подальше.

– Что? – Гектор реагирует мгновенно.

Швыряю вилку, и та громко звякает о тарелку.

– Пытаюсь понять, чего хотел Велиал.

Гера фыркает:

– Что ж вчера не спросила? Пригласила бы на чай с плюшками…

Для разнообразия хочется не стукнуть его, а придушить. Может, зря я его оживила? Потратила драгоценную Живую воду, а он язвит. Бросаю на Геру злобный взгляд и продолжаю:

– Если Велиал хотел добраться до Источника, у него были отличные шансы. Зачем ждать столько лет? Дедуля жил тут один, слабый…

– Вот это ты зря, – тихо говорит Гера. – Самый удачный момент как раз сейчас настал. Потому что дедуля твой троих стоил, даже больной. Он, умирая, беса уничтожил, без зелий.

Вздрагиваю. Вспоминаю запах тины и сизые клочья дыма в его спальне. И невозможный жар. Точно, как вчера на улице! Велиал? Так это был он? Причем не один, ведь дедуля убил кого-то.

– К тому же один он никогда не был, – добавляет Гера, не давая мне окунуться в ужас осознания. Мне кажется, или слышу в его голосе упрек? Или это ревность во мне говорит? – Так что сейчас – самый удобный момент, чтобы добраться до Источника. Эдуарда Сергеевича больше нет, ты еще не Хранитель, это если Велиал вообще в курсе кто ты и зачем здесь. Дом, считай, свободен! Может, он за тем и пришел, а тут ты такая…

– Думаешь, за этим он приходил? – мне очень хочется поверить в каждое слово Геры. – Ведь это он убил дедулю, я почти уверена! Может, если мы точно поймем, чего он добивается…

– А есть разница?

Ошалело смотрю на Геру:

– Ну конечно есть! Мама завтра утром будет в Севастополе! Я понимаю, что вам насрать, но мне – нет! Я не хочу еще и без нее остаться! Ей нельзя ни о чем рассказывать, иначе она не уедет!

– У нее амулет, Яна, – Гектор тянется через стол, накрывает ладонью мою руку.

Хочу вырваться, закрыться, но сдерживаюсь. С трудом. Если мы решили стать друзьями – не хочу все портить.

– Велиал ее не увидит, – добавляет Гера.

В его голосе столько беспечности.

– А другие бесы? – напоминаю я. – Если он придет не один, если приведет целую команду?

– Не приведет! Просто поверь.

– Ты так в этом уверен?! – меня почти трясет. А это равнодушное спокойствие братьев только подливает масла в огонь. Ладно Гектор, он всегда как обухом ушибленный, молчит, наблюдает. Но Гера!

Тот глядит на меня с легким раздражением. Потому что не доверяю? Да, в этих делах у него больше опыта. И знаний. Но речь о моей маме!

– Если даже Велиал приведет толпу бесов, мы справимся. Нас трое. Ты, как оказалось, неплохой боец. А никого серьезного в той толпе не будет. Но он не приведет!

– Да почему? Что если он уже стал королем бесов, раз столько лет готовился, ваши же слова!

– Да нет у бесов никаких королей! – не выдерживает Гера.

Гектор молчит, потягивает кофе и наблюдает за нами.

А я никак не могу понять:

– В смысле нет? А кто у них главный?

– А кто на Земле главный? Кто президент всей планеты?

Молчу.

– Нет у бесов предводителей! – Гера откидывается на спинку стула. – Кто-то за Велиалом пойдет, но всякая мелкая шушара или кого он может принудить. Мы с ними справимся. Ты пойми, Первый круг – они каждый сам за себя. И поверь, не в интересах Велиала привлекать внимание к своим планам, какими бы они ни были. Поэтому шуметь на весь Астрал и собирать, как ты говоришь, армию, – Гера рисует в воздухе кавычки, – он не станет. Так понятно?

Сказать мне нечего. Просто гляжу исподлобья.

– Ян, ну правда, все будет в порядке, – его тон меняется на просящий. Гера тоже не хочет ругаться и ссориться. – Конечно, опасность есть. Но мы справимся!

– Все будет хорошо, – добавляет Гектор. – У нас есть время, сегодня подготовимся, наварим зелий побольше. Завтра мы ее встретим, можем вообще в Симферополе, если тебе так будет спокойнее.

– Но ей, реально, лучше побыстрее вернуться в Питер. Хотя бы, чтобы ты не психовала и не распылялась. Кто знает, как она на все это отреагирует.

Киваю. Что я могу поделать? Только надеяться, что братья правы.

И все же, чего хотел Велиал? Источник? Или мою маму?