Просыпаюсь почти к обеду. Небо густо затянуто тучами, ветер время от времени швыряет в окно горсти дождя, ветки гибискуса обреченно скребутся в стекло, липнут листьями – идеальная погода для моего состояния, ничего не скажешь. Долго лежу в постели, двигаюсь, только чтобы затащить под одеяло Ярика, который спит у меня в ногах.

Кажется, за один день мне из двадцати стало сорок, а то и все пятьдесят. Не знаю как встать и выйти из комнаты, как встретиться с реальностью, что делать со всеми новыми знаниями и событиями, которые вчера на меня свалились. Но что-то делать надо. Где-то в морге лежит дедуля, один, и ждет. Поэтому я должна найти силы, чтобы организовать похороны и все, что положено. Должна сделать для него хотя бы это. Значит, надо вставать.

Дом встречает обалденным запахом сырников, сдобы и карамели. На короткий миг мне кажется, что ничего не случилось: дедуля привычно возится на кухне, а последние несколько дней мне попросту приснились. Бывают же кошмары. Но я по-прежнему кутаюсь в дедулин плед, и живот урчит от голода, напоминая, что со вчерашнего завтрака я ничего не ела.

Иду на кухню. Ярик семенит следом.

Едва вхожу, братья разворачиваются навстречу. Мне кажется, они о чем-то спорили: Гектор хмурится, Гера взбудоражен.

Глядим друг на друга. Мне неловко, что прервала их, чувствую себя чужой в собственном же доме, мнусь в дверях, не понимая, то ли уйти, то ли остаться. Замечаю на столе тарелку с аппетитными сырниками и корзинку со свежеиспеченными булочками. Будто ничего не изменилось. Братья меня ждали, так же, как каждое утро ждал дедуля. Что-то толкает меня вперед, пересекаю кухню и крепко обнимаю Гектора. От него вкусно пахнет выпечкой, точно как от дедули, и мне не хочется отпускать его, хочется стоять, уткнувшись в его грудь, хочется, чтобы он обнял меня в ответ. Наверное, Гектор растерян больше меня, он даже не шевелится, так и стоит с опущенными руками. И я отступаю, отхожу к столу, смущенно прячу глаза.

– Немного обидно вообще-то, – произносит Гера. – Больше всех ждал тебя я, а все нежности другому.

Мои щеки вспыхивают.

– Не ты же завтрак готовил… – бормочу в ответ.

Наверное, Гера пытается пошутить, разрядить обстановку. Не помогает. Мне и без того неловко за дурацкий порыв. Меня сразу, с первого дня, потянуло именно к старшему из братьев, а теперь, когда оказалось, мы родственники, все окончательно спуталось. Хорошо, влюбиться не успела.

– Вижу, все в порядке, – говорит Гектор. – Я пойду… Гер, не забудь.

– Да помню я, – недовольно буркает тот.

А я ошарашенно пялюсь на Гектора. Уходит? Все в порядке? Да черта с два все в порядке! Почему он снова бежит? Будто боится моих эмоций. Или не верит, что я – их сестра. А что вообще знают братья? С чего я решила, что вчера они что-то слышали и поняли, что я теперь знаю правду? Но я никогда и не разберусь, если буду вот так стоять и молчать. Дедули больше нет. А мама вряд ли знает больше моего. О том, что происходило в Севастополе и в жизни дедули после ее переезда – так точно. Больше некому раскрывать мне секреты. Отныне со всем придется разбираться самой. Теперь я действительно большая девочка.

– Зачем ты так? – произношу в пустоту, не глядя на Гектора.

Но тот останавливается в дверях:

– О чем ты?

– Ты всегда сбегаешь, думаешь никто не понимает?

Успеваю заметить, как Гера прячет улыбку. Поймав мой мимолетный взгляд, он делает вид, что сосредоточенно пьет кофе и разглядывает что-то в чашке.

– Яна, у нас куча дел, которые…

– Я знаю, что Виктор – мой отец! – выпаливаю я.

Лицо Гектора каменеет. Только желваки ходят туда-сюда.

– Мама вчера все рассказала. Я знаю, что для вас это не новость. Но навязываться в сестры не собираюсь, всю жизнь одна прожила, и…

– Ты сдурела? – в голосе Геры не просто удивление – почти обида.

– Мне кажется, твой брат ясно дал понять, что меня сестрой не считает.

– О чем ты? – Гера недоумевает, искренне.

– Когда не хотел Венериной кровью делиться, – напоминаю ему.

– Яна, я вовсе не… – а вот и Гектору неловко. Что ж, не мне одной.

– Ты считаешь, мама врет? Или что? Я знаю, ты обижен на дедулю. Что не спас вашего отца…

– Нашего отца, – тихо поправляет Гера.

– Да, не спас, – соглашается Гектор. – Но причем здесь это?

Наверное, сейчас не лучшее время для таких разговоров. Наверное, правильнее было бы дождаться, когда все закончится, после похорон. Но не могу. Лучше я останусь одна, и пройду через все сама, чем поверю, что у меня есть семья, а потом окажется, что ее никогда не было.

– Я дала дедуле Живую воду!

За спиной Гера шумно выдыхает:

– Знал, что не удержишься… Неспроста все выспрашивала…

– Яна, я за тобой не успеваю. Зачем? – Гектор спокоен. Или кажется таким. Смотрит прямо, руки сложены на груди.

– Зачем? Ты всерьез это спрашиваешь?

Гектор молчит, и я продолжаю:

– Он умирал! Вы же сами сказали, это средство от всего! Но оно не помогло! И дедуля знал, что не поможет! Поэтому взял с меня слово, что я не стану пытаться!

– Которое ты нарушила, – в голосе Геры нет упрека, скорее, удовлетворение.

– Я должна была! Я все сделала, как написано в гримуаре. Но не помогло!

– Пришло его время, – впервые вижу в глазах Гектора сочувствие. И почти верю. Но слишком боюсь ошибиться. – Так бывает. Яд мантикоры в его возрасте… Мы сделали, что могли.

– Пришло время? Вот так просто? А ты не думал, что против яда мантикоры Живая вода бессильна? Или какая-то особенная нужна? И что дедуля знал это, потому сам не выпил, и не дал ее вашему отцу?

– Нашему отцу, – Гера настойчив.

– Может, он знал, что это не поможет? – повторяю я.

– Что мешало ему объяснить это, когда все выяснилось?

Каждое слово Гектора как удар. Но я не хочу сдаваться.

– А ты бы его послушал? Ты бы поверил? Или проще думать, что он сделал это специально, чтобы отомстить Виктору, за то, что он сделал с мамой?

– Твоя мама…

– Какая к черту разница?! – Гера так звякает чашкой о блюдце, что кажется, она разобьется. – О чем вообще этот спор?! Никого из нас там не было! Даже если мы что-то выясним, что это изменит?! Отца вернет? Деда? Зачем мы об этом говорим, объясните кто-нибудь? Да хватит гоняться за прошлым! Настоящее как-то поинтереснее будет!

Первый раз вижу его по-настоящему взбешенным. Я хочу возразить, напомнить о моей маме. Но тут же понимаю, что это слабый довод.

– Гера прав, – соглашается Гектор, но что-то мне подсказывает, это не совсем то, что на самом деле думает. – Нет смысла спорить. Точно не сейчас. Похороны на носу. Нужно кучу всего организовать. С твоим наследством разобраться – дед завещание на тебя составил. Давайте потом разберемся, кто прав, а кто виноват. Если это вообще будет иметь значение.

– Гек не пытался сбежать, Ян. – Гера, кажется, выпустил пар и успокоился. – У него встреча с ритуальным агентством. У нас свои правила, и они… скажем так, не совсем законные.

С меня будто воздух выпускают, опускаюсь на стул. Гектор прав. Они оба правы. Не с того я начала.

– Простите… – кутаюсь в дедулин плед. Хочется укрыться с головой, закрыться от мира. – Вы правы, да. Похороны важнее. Только я понятия не имею, что делать. И денег сейчас у меня нет…

– Не думай об этом, – останавливает меня Гера. – Мы все сделаем, Ян, Эдуард Сергеич ведь нам не чужой.

Мотаю головой:

– Это неправильно. Я напишу маме.

– Яна, брось! – Гера будто решил накопить больше моих долгов.

– Она приедет? – Гектор раздражающе спокоен.

– Я не знаю.

– Узнай, пожалуйста, взяла ли она билет. Нужно сориентироваться по датам. И поскорее.

Послушно киваю.

– Все, я побежал, – он мягко касается моего плеча, будто извиняется за эту вспышку эмоций, которую я же и учинила. – Все будет хорошо.

Снова киваю, разглядывая кисточки на пледе.

Входная дверь хлопает, и только тогда поднимаю глаза. Гера медитирует над чашкой кофе. Встаю, делаю большую чашку капучино, достаю из холодильника какую-то еду. Не решаюсь взять что-то из приготовленного братьями. Но едва сажусь за стол, Гера молча подвигает ко мне тарелку с сырниками и корзинку с выпечкой: плетеные булочки щедро политы карамелью и посыпаны орехами. Жую сырник и разглядываю молочную пенку в чашке, избегаю встречаться с Герой глазами.

Он не выдерживает первым, я и не знала, что его голос может быть просящим:

– Ты не обижайся на Гека.

– Будешь каждый раз это говорить?

Гера хмыкает.

– Он дважды переносил встречу, хотел дождаться, когда ты проснешься.

Смотрю на него в упор. Не стесняясь изучаю. Кажется, Гере вообще наплевать, как выглядит и какое впечатление производит. При этом выглядит он шикарно, уверена, девчонки сходу западают и на красивое лицо, и на щенячьи глаза теплого чайного цвета, и на небрежно взъерошенные волосы, и на татуировку, что украшает внутреннюю сторону предплечья – только теперь замечаю, что в кельтский орнамент вплелась то ли змея, то ли дракон. Он и одет под стать: простая черная футболка без рисунка, потертые джинсы, модные кроссы. Да, пожалуй, такого брата я и хотела бы.

Брат… В голове не укладывается.

– Гектор не верит, что я ваша сестра?

Гера морщится:

– Это что-то изменит?

– Я пытаюсь понять, как мне себя вести. И… как к вам относиться, – выпаливаю на одном дыхании.

– При этом мое мнение не важно? – зло говорит Гера, даже его взгляд колет. – Важно только то, что думает Гек?

Внезапно. На миг теряюсь, вообще не знаю, что сказать. Но Гера прав, его чувства тоже важны. Вот только…

– А что ты думаешь? Этого я тоже не знаю.

Гера мрачно усмехается, глядит на меня, чуть склонив голову:

– Или не хочешь знать? Мне казалось, все очевидно.

Вот чего не ожидала – это упреков. Не то, чтобы я считала себя несчастной жертвой, но около того. Мне правда казалось, раз я самая неосведомленная, то мои чувства важнее. Тем более сейчас! Но теперь вдруг понимаю, какой эгоисткой была. Гера тоже любил дедулю. И в отличие от Гектора, не пытался быть сдержанным или отстраненным, наоборот, всегда был мне рад и сходу старался помочь. Он меня ждал, именно как сестру. И, наверное, готовился, не меньше дедули. Мы с ним никогда не были противниками, наоборот. Конечно, он злится! Но я совсем не хотела его обижать.

– Гер, прости, я просто дура.

Протягиваю ему руку, и он мгновенно откликается, крепко сжимает мои пальцы. На его месте я бы поломалась, хотя бы мгновение. Как будто я – его человек, которому он простит что угодно. Это приятно, но я не уверена, что готова к такому.

– Сказать, что я думаю? – быстро говорит он. – Про Гека? Теперь тебе можно рассказать.

Киваю. Мне искренне интересно. И важно.

– Он хороший, – мне нравится, как теплеет взгляд Геры. – Но у него тараканов и обид на весь мир выше крыши. На деда, на нашу маму, на твою тоже, даже на отца. Наверное, они обоснованные – не мне судить. Но вот поставить бы вас рядом перед зеркалом… Вы трындец как похожи!

– Почему же он так?

– Потому что вся история с твоей мамой – ну, стремная, а у Гека большие проблемы с доверием. У всех Хранителей с этим проблемы, но у него как-то особенно. Терять людей трудно, знаешь ли. А рано или поздно ты теряешь тех, кого любишь, потому что мы не бессмертны. А Гек… – Гера отпускает мою руку, откидывается на стуле, отпивает пару глотков кофе, взгляд его туманится. – Ему было восемь, когда мама нас бросила, только переживать это ему пришлось в одиночку, отцу было не до него. Потом и он умер. И вроде как твой дед мог этому помешать, но не помешал. Потом Гек влюбился, и девчонка его бросила. Когда не можешь до конца открыться и вынужден всегда врать… ну да неважно. И я думаю, он долго надеялся, что наша мама вернется, но то, что произошло между твоей мамой и нашим отцом как бы поставило на этом крест. Конечно, тогда он этого не понимал, но детские травмы, знаешь ли… И теперь ему проще поверить, что все ошибаются, чем рискнуть обжечься. Но тем не менее, завтрак готовил он.

Гера слабо улыбается, и я отвечаю тем же. С ним легко, мы будто на одной волне, притворяться не надо. Пусть порой он бесит, Гера единственный, с кем в Севастополе мне удается нормально общаться.

– Кто такой Валиал?

– Велиал, – поправляет тот. – Высший демон, а что?

– Мама сказала, это из-за него… В него она влюбилась тогда…

Геру подбрасывает, он едва не роняет чашку.

– В Велиала?! Это был Велиал?

Ох, не нравится мне, как он смотрит.

– Это плохо? – неуверенно спрашиваю я и тут же понимаю, что мне совсем не хочется, чтобы Гера отвечал.

А он и не отвечает. Вместо этого встает, достает гримуар, раскрывает передо мной. Картинок или рисунков нет, только текст. Половина написана давно: почерк убористый, затейливые заглавные буквы, чернила успели посветлеть. А вот другая половина свежая, писалась шариковой ручкой и в спешке: буквы скачут, строчки неровные – дедуля подробно описал человеческий облик Велиала и коротко – мамину историю. Бегло читаю сперва эту, новую часть, потом все остальное. Гера тоже читает из-за моей спины, его дыхание щекочет мне ухо.

Велиал – демон первого круга.

– Что это значит? – тычу пальцем в эту строчку.

– Это… особая каста, что ли. Штучные экземпляры. Если мантикор, чертей или инкубов может быть сколько угодно, то Велиал такой один. И если бы у бесов были предводители, он мог бы стать королем. Проблема в том, что такие твари объявляются редко, и мы мало что про них знаем.

Честно скажу, мне больше нравится балагуристый и язвительный Гера, чем этот сосредоточенный и хмурый.

– Что же ему понадобилось от мамы?

– Это хороший вопрос…

Читаю дальше.

Ему не нужны проходы между мирами, перемещается мгновенно как хочет и куда хочет.

– Если проходы ему не нужны, то… Источник?

Гера пожимает плечами:

– Можешь у него спросить, если встретишь. Но думаю, ты права.

Крылья, прочная чешуйчатая кожа. Управляет огнем. Может сжигать заживо.

– Это плохо? – повторяет Гера мой же вопрос, когда я отрываюсь от книги и смотрю на него.

Но я все еще не понимаю. Описан Велиал подробно, но главного не вижу:

– Как его убить?

Гера плюхается на стул. Он кажется расслабленным, но чувствую, что это не так. Его губы нервно подрагивают, взгляд задумчиво перескакивает с предмета на предмет ни на чем толком не фокусируясь. О чем же он думает?

– Гера?! – напоминаю ему, что все еще здесь и жду ответа. – Как убить Велиала?

– Да никак, – вздыхает он. – Демонов первого круга убить нельзя. Максимум можно отпугнуть. Но и это будет проблематично.

Вот теперь пугаюсь по-настоящему. И понимаю, зачем понадобился амулет, и почему мама столько лет скрывалась и так боялась возвращаться.

– Если сейчас мама приедет… И он объявится…

По спине бегут противные мурашки. Горячие, будто за шиворот накапали расплавленного олова. Даже плед сбрасываю – вмиг становится жарко.

– Именно… – Гера отвечает на автомате и снова задумывается.

Потом начинает выставлять на стол все дедулины запасы, что-то ищет. Наблюдаю за ним, но вопросов не задаю. Спохватываюсь и лечу в спальню, на ходу перепрыгиваю через Ярика. Телефон! Вдруг я пропустила сообщение от мамы.

Так и есть. Возвращаюсь на кухню, тупо глядя в экран.

– Мама взяла билет на поезд. Выезжает сегодня вечером.

– До Севастополя?

Киваю.

– Значит, приедет послезавтра утром. Перешли Геку.

Создаю в телефоне два новых контакта для обоих братьев. Пальцы слегка дрожат, приходится несколько раз переспрашивать цифры. Пишу Гектору, потом маме. Гера тем временем отходит к окну, разглядывает улицу. Останавливаюсь рядом с ним.

Распогодилось. Дождь прекратился, ветер, кажется, тоже утих, даже между тучами проглядывает солнце.

– Нашел, что искал?

– Нет. И у нас тоже не осталось. Ты поела?

Машинально киваю. Не представляю, как засунуть в себя хоть кусочек, но что-то перекусить я успела. И кофе выпила.

– Тогда собирайся.

– Куда?

Мгновение Гера сосредоточен, потом ухмыляется, будто ребенок, что замыслил интересную шалость.

– Познакомлю тебя с драконом.