Следующие несколько дней проходят спокойно, мне даже начинает казаться, дедуля выкарабкается. Окрепнет, встанет на ноги. Пусть все не будет как прежде, но ему станет лучше. Но пока он спит почти все время. Порывается что-то рассказать мне, но я отказываюсь слушать – дедуле нужно беречь силы. Мы продолжаем поить его Гекторовым отваром, по ночам дежурим с Герой по очереди. А еще братья начинают всерьез обучать меня хранительским премудростям. Дни становятся размеренными, одинаковыми и бесконечными.

– Значит, это база? Против любого беса?

Еще раз оглядываю ингредиенты, чтобы запомнить: лаванда, много лаванды, она ослабляет бесов, а еще полынь, цветы сирени и лепестки пиона, морская соль, веточки осины и вербы. Плюс капля человеческой крови.

– Да, – кивает Гектор. – Слабых уничтожит. Сильных – максимум ранит, а скорее просто отпугнет. Но и это полезно. У нас всегда с собой несколько штук. И помни – никогда не смотри бесам в глаза, особенно высшим.

– Чтобы не применили свои силы, – отмахиваюсь я. – Защита для Хранителя.

Мы стоим на дедулиной кухне, на столе склянки, гримуар открыт где-то на середине. Воздух насыщен запахами разных трав. На медленном огне томится трехлитровая кастрюля – Гектор зельеварит, а я внимательно наблюдаю за его неспешными, но точно выверенными движениями. Гера развалился на стуле за столом: откинулся на спинку, одна нога на сидушке, лениво потягивает тройной эспрессо с кардамоном и черным перцем – по мне редкостная гадость, даже на запах, но Гере нравится. Этой ночью он дежурил у дедули, и теперь никак не может взбодриться.

– И если я добавлю сюда ингредиент против конкретного беса, то убьет? – уточняю у Гектора.

– Не факт. Но если все правильно сделать…

– И если это не высший бес, – подает голос Гера.

– И не демон в человеческом обличье, – опережаю я его, и он кивает.

– Словом, это будет эффективнее, чем обычная база, – заканчивает Гектор. – Но Гера прав, против реально опасных бесов эффективно только персональное зелье. Так что ты должна учить заклинания и пассы – это настоящая база. Это важно, Яна. Зелья – только страховка.

Кажется, он повторяет это раз в тысячный, поэтому вместо ответа я делаю универсальный знак “Изыди”. Гектору не навредит, а мою досаду продемонстрирует.

К обучению братья относятся очень серьезно. На удивление. Для меня же это не больше чем развлечение и любопытство. Но признаваться в этом не стану. Я все еще не приняла решения, поэтому сопротивляюсь и увиливаю от любых уроков кроме зельеварения. Накидать в воду ингредиентов, наблюдая, как булькает, пыхает или взрывается зелье – куда проще и веселее, чем учить давным-давно мертвый язык и странные пассы руками. Настоящее оружие против беса – фраза на древнем языке и соответствующий ей пасс рукой. Но сместишь палец на пару миллиметров, скрестишь больше, чем положено – и все, ты труп. А в бою легко ошибиться, поэтому зелья важны – они страховка, правильно сваренное зелье осечки не дает. Но по всей земле соломку не подстелишь, и бесы не будут ждать, пока ты заглянешь в гримуар и сваришь нужное. Вот братья и пичкают мой мозг комбинациями фраз и жестов. Точнее, пытаются – серьезному учению я сопротивляюсь. Запомнила лишь две комбинации: базовую и против мантикор. Зачем знать больше, если я не уверена, что стану Хранителем? А вот зелья меня по-настоящему интригуют.

Хочу посмотреть состав того, что против мантикор, тянусь к книге, чтобы перелистнуть, на мгновение прижимаюсь плечом к Гектору. По спине пробегает теплая волна. Мне нравится, что сосед-старший согласился со мной заниматься, а не сбросил все на брата, как большинство других обязанностей. Гектор терпеливее, и объясняет лучше. И мне приятно проводить с ним время, что уж. Нравится его сдержанность. Нравится его уверенность. Нравится его спокойный голос и то, что в нем появляется легкая хрипотца, когда Гектор тихо говорит. Нравится, что от него всегда пахнет чем-то морским и свежим. Наверное, надо признаться, что мне просто нравится Гектор, но я запрещаю себе думать об этом. И тем более привязываться.

Отстраняюсь, беру гримуар, подхожу ближе к корзинкам с пузырьками и склянками. Некоторые из них я узнаю.

Живая вода. Я ослушалась дедулю, тайком добавила пару капель в его напиток, едва узнала, от Гектора, в каком пузырьке та хранится. Кажется, никто не заметил, но и дедуле лучше не стало. Горько, что он оказался прав.

Венерина кровь. Сладковатое лекарство от вампиров, которым поили меня братья. Интересно, почему она так называется, но спросить никак не удается.

Порошок рога минотавра. Братья говорят, такой раздобыть чуть легче, чем Живую воду.

– А что убьет вампира?

Гера напоминает о нем каждый день. Но мы не можем оставить дедулю, чтобы отправиться на поиски. Я же не испытываю никаких последствий, поэтому не вижу смысла гоняться за вампирами. Но все равно хочу знать. Сейчас мне интересно все, с чем я успела столкнуться.

– Да в общем-то… Твоя кровь, – улыбается Гера.

Гектор выключает огонь, отступает на пару шагов от плиты, осторожно кидает в варево несколько веточек полыни. Зелье негромко бухает, выбрасывает вверх облачко зеленоватого пара, а по кухне плывет вкусный аромат трав. Гектор делает над варевом знак “Изыди” и бормочет нужную фразу, а я заглядываю в кастрюлю – зелье на глазах становится прозрачным, как вода, на дно опускаются размякшие ингредиенты. Гектор тем временем отходит к столу, осторожно перебирает делулины запасы.

– Опа… – в его голосе столько благоговейного удивления, что мы с Герой невольно обращаем внимание, подаёмся ближе к склянкам. – Гер, ты гляди. Даже не знал, что у старика такое есть.

В его руках кривоватый глиняный пузырек, пробка щедро залита сургучом. На вид ему лет пятьсот и вообще выглядит неказисто, не понять, чем вызван восторг.

– Что это? – спрашиваю я.

– Жидкое счастье. Видишь надпись?

– Да ладно! – Гера аж подскакивает.

– Что это значит? – забираю у Гектора пузырек, чтобы получше разглядеть.

– Это почти так же круто, как Живая вода. Может, даже покруче! – в голосе Геры столько восторга, будто у ребенка, который на Новый год нашел под елкой подарок мечты.

Ясно, от него толку не будет. Поворачиваюсь к Гектору:

– Объясни!

– Если бы мы не напоили тебя Венериной кровью, то хватило бы одной капли, чтобы уничтожить вампира, даже искать бы не пришлось.

– Ты бы испытала такую эйфорию, что вампира разорвало бы на тысячу мелких клочков, – поясняет Гера. – От несварения – столько эмоций разом ему не сожрать.

– Но работает только если связь свежая и не разорвана. Теперь оно бесполезно, – Гектор с сожалением забирает у меня пузырек и возвращает на место.

– Тебе стоит внимательно изучить дедулины запасы, – заключаю я.

Гектор озадачен. Ну да, если они так дорожат бесовскими ингредиентами, неудивительно, что приглашение покопаться в чужих запасах вызывает подозрение.

– Ты разбираешься в этом лучше меня, – пожимаю плечами. – Для меня это просто забавные склянки. Неплохо каталог составить.

– Забавные склянки, – бормочет Гера. Вид у него такой, будто я посреди церкви нарисовала пентакль и призвала дьявола.

Его осуждение меня задевает:

– Что ты от меня хочешь? Я узнала обо всем несколько дней назад! Даже до конца не верю, что все реально! Это все похоже на какой-то бред! Я не уверена, что вообще стану Хранителем!

– В смысле не уверена? – Герины глаза округляются.

– Яна, у тебя нет выбора, – Гектор говорит тихо, но в его голосе нет сомнения.

– Да с чего бы?!

– Мы не справимся вдвоем с Герой. Не просто так две семьи хранителей живут рядом столько поколений!

Вот еще новости! Раньше я не задумывалась об этом, живут и живут, дружат и помогают друг другу поколениями, удобно им так, наверное. То, что в этом есть какой-то особый смысл меня обескураживает. Я еще в хитросплетениях своей семьи не до конца разобралась, теперь еще и это? Когда-нибудь сюрпризы кончатся? Сколько времени должно пройти, чтобы я узнала все?

– Поясни! – требую у Гектора.

– Если бы ты не увиливала от занятий, мы бы уже объяснили! – Гера тоже заводится мгновенно. Мы с ним будто спичка и полоска серы на коробке, постоянно распаляем друг друга эмоциями. Бросаю на него злобный взгляд и демонстративно сажусь на стул перед Гектором, будто покорная школьница-отличница, готовая слушать любимого учителя сутки напролет.

Гектор на миг закатывает глаза, точно воспитатель в детском саду.

– В мире есть аномалии. Разные. Основные – Бреши, проходы между мирами, нашим и Астралом. Это места, где пройти легче всего. Одно из них – здесь, где стоит наш дом. Брешей много по всей планете, и Хранители стараются селиться возле них. Мы их чувствуем. Но здесь особый случай, в этом месте сразу две аномалии.

– Два прохода?

– Еще Источник, – помогает Гера.

– Можно Гектор объяснит? – злобно бросаю ему из-за плеча.

– Здесь сразу две аномалии, – слышу усталость в голосе Гектора, значит он недоволен. Конечно, нашей перепалкой с Герой. Он всегда так реагирует. – Наш дом прикрывает Брешь. Ваш – Источник.

– Да что еще за Источник?

– Энергия, магия, сила… Называй как хочешь. Идеальная пища для бесов, вот они к ним и рвутся. Но и нас, Хранителей, источник делает сильнее, помогает, наполняет энергией, даже лечит. Жаль, только обычные человеческие болячки. Ты ведь наверняка почувствовала что-то, когда приехала. Попервости это может походить на внезапный прилив счастья, даже эйфории. Источники всех манят, даже простые люди что-то чувствуют рядом с ними.

Вспоминаю ту самую первую встречу с дедулей. Меня столько эмоций обуревало! Но разве это удивительно? И все же… Те странные чувства, когда я только оказалась на Ревякина, меня поманило что-то, будто я ступила на правильную тропинку… Это не похоже на прилив счастья, как говорит Гектор… То есть он был, потом, но я искренне была счастлива видеть дедулю! Вот только что это доказывает? И все же, объяснения Гектора отзываются во мне, будто пазл складывается.

– Таких аномалий, Источников, всего тринадцать на всей планете, – продолжает он. – Где и почему они появляются, мы не знаем. Один Источник вот здесь, в Севастополе, два – в Питере. А вот в Москве ни одного. Три источника на всю Европу, и все три – в Риме. Есть версия, что тринадцать – это максимум, больше их быть не может. Исчезнет один – откроется новый. Но таких совпадений, чтобы Брешь соседствовала с Источником, всего два – у нас и в Мексике.

– Ты нужна нам здесь, Яна, – тихо добавляет Гера.

В его взгляде мелькает что-то, что напоминает брошенного под дождем щенка. Но меня это не озадачивает и не трогает.

Почему мне кажется, будто мне связывают руки и приковывают к батарее? С тоской думаю о нашей простой старофондовой квартирке в Питере, хочется бросить и уехать прямо сейчас. Что сложного: покидать вещи в сумку, до вокзала идти десять минут, меня заманили сюда обманом, пытаются навесить какие-то опасные обязанности, о которых я не мечтала и не просила. Все это легко представить. Но я не двигаюсь. Вдруг осознаю, что мне не хочется покидать дедулин дом, мне тревожно от этой мысли. И не данное дедуле обещание меня держит, а какая-то невидимая связь с самим местом. Источник?

Осознать не успеваю.

Хлопок.

Внезапно становится темно, будто в комнате без окон свет выключили. Но на улице день, еще обеда нет! Я что, ослепла?!

В панике вскакиваю, больно ударяюсь бедром. Кажется, задеваю что-то мохнатое и живое. Кричу и верчусь на месте. Кто-то хватает меня за плечи, прижимает спиной к своей груди.

– Яна, тихо! – Гектор собран и напряжен, но мне спокойнее в его руках. Замираю.

– Я ничего не вижу, – истерично шепчу ему.

– Знаю. Не шевелись.

Он прижимает меня к себе одной рукой, второй копошится в карманах. Через мгновение что-то сует в мою ладонь: маленькое, гладкое, чуть прохладное. Склянка с зельем!

– Швыряй прямо перед собой, изо всех сил, но только когда я скажу.

– Я ничего не вижу! – я почти в панике.

– Да. Мы тоже.

Гектор осторожно отступает, увлекая меня за собой. Делаем несколько неуверенных шагов, понятия не имею куда и зачем, я совершенно потеряла ориентацию. Дышу так глубоко, что голова начинает кружиться. При полной слепоте ощущение пугающее. Надеюсь только, что Гектор хоть что-то контролирует.

– Что происходит?

– Шшш…

– Заткнись! – вторит брату Гера.

Замираем. Сосредотачиваюсь на дыхании, пытаясь его угомонить. Гектор рядом, Гера рядом, у нас есть зелье, все под контролем! Все же под контролем? Чернота в глазах и тишина вокруг пугают. Все силы уходят на то, чтобы не впасть в истерику и не завизжать.

Потом чувствую что-то. Не то шорох, не то дрожь воздуха. Кто-то слабо дует мне в лицо.

– Давай! – командует Гектор!

Со всех сил швыряю зелье.

Гектор выкрикивает что-то на языке Хранителей. Наверное, делает пасс, но я не вижу.

Это помогает.

Слышу визг, шипение. Не сразу понимаю, что начинаю видеть. Зрение вернулось не до конца, все плывет, то и дело снова нападает слепота, комната появляется и исчезает, будто в безумном стробоскопе, и от этого тошнота подкатывает к горлу. Понимаю, что мы с Гектором стоим вплотную к холодильнику. В дверях темной бесформенной массой вертится и шипит нечто. Геру не вижу. Зато понимаю, что до плиты – всего несколько шагов. А там кастрюля, полная свежесваренного универсального зелья. Бросаюсь к ней. Ручки еще горячие, обжигают. Успеваю заметить, что тварь несется на меня. Снова ничего не вижу, кричу, и выплескиваю зелье перед собой широкой дугой. Тварь визжит так, что хочется зажать уши. Головная боль ослепляет, и я невольно падаю на колени. Кастрюля грохает о гранит пола.

Все смолкает в один миг, так же внезапно, как началось. Я снова вижу, голова больше не болит, только ладони жжет.

Воняет серой.

Гектор помогает мне подняться, на мгновение прижимает к себе.

Гера стягивает с себя мокрую футболку, смахивает с рук налипшие травы, ругается не хуже опытного сантехника, потом кидается к раковине, сует футболку под холодную воду, прикладывает к красным пятнам на груди – ему тоже досталось кипятком. Приятного мало, понимаю. Наверное, Гере очень больно, и ожоги жгутся. Но его суетливые движения выглядят так забавно, что не могу сдержаться, и начинаю хохотать.

Гера замирает, с обидой глядит на меня. И он прав! Но я не могу остановиться.

– Что это было? – сквозь смех спрашиваю Гектора.

– Слепень. Неприятная тварь.

От его ответа еще смешнее:

– А бывают приятные?

Гектор пожимает плечами и улыбается. В кои-то веки.

– Черти, в общем-то, безобидные… Домовики тоже… Гер, да возьми лед!

– Не парься, тебя Источник вылечит, – я продолжаю веселиться.

– Странно, – вдруг говорит Гера, дожидаясь, пока ледогенератор закончит работать. – Слепни днем не высовываются. Почему этот вылез?

Прекращаю смеяться так же внезапно, как начала. Молчим. Гляжу то на Геру, то на Гектора. Мне кажется, я понимаю, чего нужно бояться, но боюсь сказать вслух. А вот Гектор решается:

– Дед…

Лед рассыпается по полу. Одновременно бросаемся прочь из кухни.

Я влетаю в спальню первой. Жарко, как в печке, хотя окно распахнуто настежь. Прохладный ветер треплет занавески и разгоняет жар, сизый дымок и густой запах тины и гнили. Дедуля свесился с кровати, голова почти касается пола, пальцы все еще сложены в какой-то замысловатый знак, рот приоткрыт, глаза бессмысленно глядят в стену. Я все понимаю сразу, и меня парализует. Хочу подойти к дедуле, но не могу шевельнуться. Меня толкают, и я невольно делаю пару шагов вперед, снова замираю. Братья укладывают безвольное тело на кровать, Гектор проверяет пульс, и только когда он с сожалением смотрит на меня, зажимаю руками рот, чтобы не закричать.